Глава 9. Фиолетовое пламя

Несмотря на то, что я живу уже почти две третьих года, я ни разу не видел себя в зеркале. Это объясняется тем, что количество зеркал в этом мире довольно невелико, а я не был достаточно высок, чтобы смотреть на отражение в окне или в единственное зеркало, расположенное в ванной комнате, куда я попадаю только когда принимал ванну.

Когда я, наконец, внимательно рассмотрел себя в зеркале, я понял нечто шокирующее.

В отличие от моей матери, у которой были ярко-голубые глаза, или моей бабушки, у которой были океанические голубые глаза, у меня были ярко-золотые глаза. Насколько я знаю, генетика так не работает, но я готов с этим работать.

В любом случае, это позволило мне понять, почему я так странно смотрю на всех с самого рождения, а также почему доктор так странно посмотрел на меня при нашей первой встрече.

Тем не менее, это то, что есть, но остальная часть моей внешности казалась совершенно нормальной. У меня были ярко-золотистые волосы, и я выглядел как любой другой уродливый ребенок, которого я когда-либо видел.

Единственное, что я совершенно не замечал, — это отсутствие у меня пламени души. Поскольку моя способность «пламя души» была активна всякий раз, когда я смотрел на кого-то, я инстинктивно активировал ее, глядя в зеркало, но ничего не произошло.

Пламя матери тоже не появилось, поэтому я решил попробовать найти способ увидеть пламя души в своем теле.

После долгого пролития пота и слез, я наконец-то смог найти способ увидеть свое пламя души. Это был тот же метод, который я использовал, чтобы почувствовать магические элементы вокруг меня, что впоследствии позволило мне увидеть их внутри себя. Единственным отличием на этот раз было то, что я должен был видеть пламя души, а не ману, и, святые угодники, это была чертовски большая разница.

Сначала я должен был найти способ почувствовать пламя души, и единственный способ, которым я мог бы это сделать — это то, что, как я догадался, будет теплом, которое, вероятно, будет излучать пламя души.

Благодаря этому, я не только продвинусь в способности чувствовать пламя души в целом, но это может означать, что я смогу обнаружить любого вокруг себя, несмотря ни на что? Поскольку пламя несет в себе волю своего носителя, оно, вероятно, будет излучать тепло.

Если это правда, то это означает, что человеческие инстинкты также могут воспринимать «энергию души», как я люблю это называть, но менее эффективно, чем я смогу, когда и если я освою ощущение энергии вокруг меня. Это видно, когда ваши волосы встают дыбом перед лицом опасности, вероятно, из-за вашего испуга или из-за того, что ваше тело чувствует опасную ауру другого пламени души, уведомляя вас о необходимости бежать или уклоняться.

Возможно, именно поэтому нам иногда кажется, что за нами наблюдают, и поэтому перед принятием решения у нас сводит живот, что мы называем инстинктом.

Как бы то ни было, к весне я занимался каждый день, ожидая почувствовать «энергию души» вокруг себя, я почувствовал мерцание внутри себя и тепло, охватывающее меня. Мое зрение стало фиолетово-черным, а тело начало неконтролируемо дрожать перед этим пламенем.

Мой детский сосуд был бледным, а несколько воспоминаний промелькнули в моей голове, а затем исчезли. Фиолетовое пламя, которое до этого окутывало мое тело, последовало его примеру и отступило в сторону ниже грудной клетки и выше пупка.

Это фиолетовое пламя горело яростно и ярко. Оно было больше, чем пламя моей сестры, и ярче, чем любое пламя, которое я видел за две свои жизни. Оно горело со страстью солнца, активно разгоняя все негативные воспоминания о моей прошлой жизни, которые воспроизводились в моей голове, а затем медленно исчезали, как будто их поглощали целиком.

Эти мысли больше не пугали меня, осталась лишь безудержная ярость и небольшое чувство ностальгии по этим воспоминаниям. Единственное, что меня успокаивало, это обеспокоенное лицо сестры, которая, похоже, поняла, что я побледнел и начал внезапно дрожать.

Большое фиолетово-черное пламя становилось все меньше и меньше, пока не остановилось на размере чуть меньше, чем у моей сестры, но больше, чем у других моих братьев и родителей.

Фиолетовый цвет медленно исчезал в эпицентре, а яркий золотой цвет вернулся к большей части пламени, но все же оно отличалось от пламени души всех остальных.

В эпицентре была кромешная тьма, которая по мере приближения к краям пламени становилась все более и более ярко-золотой. Кончики пламени ярко и энергично горели золотым оттенком, в то время как центр казался черным с оттенком фиолетового, пытающимся вырваться наружу.

Эта сцена не испугала меня так сильно, как должна была, я был спокоен, и цвет лица уже давно вернулся к моему лицу. Подумать только, у меня теперь есть холодное фиолетовое пламя, которое я отчетливо помню, как видел, когда умер, и я также достиг душевного пламени/ощущения энергии.

Хотя сейчас мое ощущения ограничено только собой, в ближайшем будущем оно должно расшириться и позволить мне ощущать энергию души других людей, лучше различать эмоции и чувства, которые испытывают люди, а не угадывать их по мерцанию пламени.

В последние несколько месяцев перед весной, пока я сидел дома, а все остальные казались очень занятыми, я пережил еще два прорыва.

Наиболее заметными из них были расширение диапазона частиц, которые я могу ощущать и с которыми могу резонировать, и прогресс в манипулировании элементальными частицами.

В последнюю неделю или около того перед весной я наконец-то смог переместить некоторые частицы, находящиеся в воздухе, для концентрации в определенное место простым перемещением из одной области в другую. Однако это не означало, что я мог использовать любую из этих частиц.

Перемещение этих частиц было похоже на то, как если бы я толкал машину, манипулируя сразу большим количеством, в то время как попытка манипулировать каждой частицей для выполнения одной задачи была сродни перемещению целого самолета одним человеком.

Да, со временем я научусь заправлять самолет или даже управлять им, но без учителя или хотя бы руководства, указывающего мне верное направление, я мог бы с таким же успехом воссоздать весь каменный век и попытаться развить общество, достаточно разумное, чтобы создать ренессанс с нуля.

Другая проблема заключалась в том, что мне приходилось вводить свою волю в каждую частицу, которую я хотел переместить, а это неправильный способ сделать это, судя по тому, что я вижу от сестры и матери.

Обычные частицы невидимы, поэтому я не могу их видеть, но, ощущая их, я могу управлять ими по отдельности. То, что делают моя мать и Арура, — это сгущение кучи частиц вместе, достаточно больших, чтобы я едва мог видеть их невооруженным глазом, чтобы использовать их на практике, прежде чем использовать свою врожденную волю/ману, чтобы придать им форму мыслью или заклинанием.

Из всего этого я вижу множество вещей, которые я делаю неправильно, но не могу исправить ни одну из них, поскольку для этого мне нужно иметь достаточно маны, чтобы высвободить ее из своего тела. В то время как последнее требует, чтобы я мог контролировать мою вложенную ману в эти частицы и перемещать их как группу, а не отдельные частицы.