Глава 682. Одна стрела — одно изречение
На протяжении всей своей жизни Цзянь Ушуан слышала бесконечные похвалы своей красоте. Люди соревновались в изяществе слов, превознося её облик, но сегодня в глазах Ли Цие она была не более чем камнем — обычным точильным бруском. Это приводило её в куда большее бешенство, чем когда он называл её "дурнушкой". По крайней мере, "дурнушка" — это человек, а точильный камень — это просто вещь, не заслуживающая внимания.
— Мерзавец по фамилии Ли, клянусь, если я не убью тебя, то перестану называться человеком! — не выдержав, в ярости выкрикнула Цзянь Ушуан.
— Перестанешь называться человеком? — Ли Цие невольно усмехнулся, — послушай, дурнушка, ты ведь и так не совсем человек, верно? Твоя семья Цзянь принадлежит к расе Каменных Людей. Забыла об этом?
Цзянь Ушуан едва не вырвало кровью от его слов. Она злобно процедила: — Ли, хватит пустой болтовни! Стреляй! Показывай всё, на что способен, я приму любой твой вызов!
— Что ж, раз так, мне придётся стать тем, кто безжалостно сорвёт этот прекрасный цветок, — Ли Цие усмехнулся и, глядя на неё, неспешно продолжил, — послушай моего совета, дурнушка. Пусть твой род и славится тем, что ваше мастерство в стрельбе не имеет равных, эту мою стрелу тебе не сдержать. Даже та твоя "непобедимая" атака не сможет ей противостоять.
Он сделал небольшую паузу и добавил: — Раз уж ты дала мне шанс раньше, я отвечу тебе тем же. Пока я ещё не выстрелил, смени оружие. Это твой единственный призрачный шанс выжить.
— Какое высокомерие! — холодно хмыкнула Цзянь Ушуан. Если бы здесь присутствовал кто-то третий, он бы непременно согласился с ней: слова Ли Цие звучали запредельно хвастливо.
Если бы Ли Цие сказал, что он сильнее в каких-то других техниках, люди могли бы в это поверить. Но заявлять, что он превзойдёт наследницу семьи Цзянь в искусстве стрельбы из лука... Во всём Мире Каменной Медицины и даже во всех Девяти Мирах вряд ли нашлось бы много наследий, способных бросить вызов семье Цзянь на их собственном поле.
Титул "Первой Стрелы", носимый Бессмертным Монархом, не был пустым звуком. Его достижения на этом Пути были воистину непревзойдёнными на протяжении вечности.
— Выкладывай всё, что у тебя есть! — ледяным тоном отрезала Цзянь Ушуан, — сегодня я буду сражаться с тобой этим луком до самого конца, не на жизнь, а на смерть! Я посмотрю, чья стрела окажется по-настоящему непобедимой: твоя или мастерство моего рода!
Без сомнения, гордая девушка защищала вековую славу своего клана. Если бы она сейчас сменила оружие, это было бы равносильно признанию слабости. Это бы означало, что искусство стрельбы семьи Цзянь уступает мастерству Ли Цие.
— Твоё мужество достойно похвалы, но, к твоему несчастью, ты встретила меня, — улыбнулся Ли Цие, — не стану отрицать, Путь лука твоей семьи действительно велик. Беда лишь в том, что твой Лук, Сокрушающий Звёзды — это не тот лук, который держал в руках твой предок. Будь у тебя его личное оружие, у тебя был бы шанс со мной потягаться. Но этот лук... он не справится.
— Справится или нет — узнаешь, когда попробуешь! — ледяным тоном бросила Цзянь Ушуан, — запомни, я самолично отрублю твою собачью голову. Я обязательно тебя убью!
— Какая уверенность. Впрочем, при всей твоей спеси, такая уверенность — черта неплохая, — Ли Цие задумчиво потёр подбородок, — знаешь, ты начинаешь мне нравиться, дурнушка. Сдавайся, пока не поздно. Мне как раз не хватает такого грозного и дерзкого бойца... точнее, мне нужен отважный и гордый военачальник. Присягни мне на верность, и, кто знает, возможно, в будущем ты займёшь место моего Первого Военачальника.
От этих слов Цзянь Ушуан буквально лишилась дара речи от ярости. Она считала себя заносчивой, но этот юнец перед ней был во сто крат безумнее и наглее её! Он посмел предложить ей, наследнице великого рода, стать его подпевалой и телохранителем!
— Заткнись и стреляй! — выкрикнула она в ярости.
Ли Цие посмотрел на неё и с лёгким сожалением покачал головой: — Жаль. Но раз уж ты так жаждешь смерти, я исполню твоё желание.
С этими словами он медленно натянул Истинный Лук Девяти Речений.
В этот миг Ли Цие выпустил стрелу. Эта атака была создана слиянием четырёх истинных изречений: "Линь", "Бин", "Доу" и "Чжэ". Раньше Ли Цие поражал врагов, используя лишь одно из девяти речений, превращая его в стрелу. Но теперь он объединил их в единую фразу. Мощь такой комбинации была неописуема.
Стрела, рождённая из четырёх изречений, выглядела на удивление заурядно. Она летела не слишком быстро, внешне ничем не отличаясь от выстрела обычного лучника.
Однако на этот раз Цзянь Ушуан не проявила ни капли беспечности. Она была предельно сосредоточена, понимая: если она проиграет Ли Цие, это станет несмываемым позором для величайшего искусства её семьи.
Раздался тихий гул, и Цзянь Ушуан мгновенно ответила своим выстрелом. В этот раз её стрела не была яростной или сокрушительной, она также не отличалась большой скоростью.
Но в тот момент, когда две стрелы должны были столкнуться, снаряд Цзянь Ушуан внезапно вспыхнул ослепительным светом. Стрела преобразилась, приняв облик величественного Истинного Бессмертного, который возвышался над небесами, охраняя бескрайние владения и запечатывая Девять Миров.
Только теперь сторонний наблюдатель мог бы понять, что эта стрела была предназначена для обороны. И это была, пожалуй, самая грозная защитная техника в мире.
Бессмертный Страж Небесного Града! Эта техника была абсолютным пиком защитного мастерства семьи Цзянь. Одной такой стрелой можно было остановить даже удар артефакта Бессмертного Монарха. Считалось, что после такого выстрела защита становится подобна неприступной крепости, которую невозможно сокрушить.
Кр-р-х!
Под воздействием этой обороны стрела Ли Цие, несущая в себе четыре изречения, внезапно изменилась. В одно мгновение она превратилась в кровавую стрелу, с наконечника которой, казалось, капала свежая кровь Истинного Бессмертного.
Прогремел оглушительный взрыв. Кровавая стрела ударила в Бессмертного Стража Небесного Града. В то же мгновение несокрушимая защита рассыпалась прахом, а кровавая стрела Ли Цие бесследно исчезла.
— Э... — Цзянь Ушуан широко открыла рот, пытаясь что-то сказать, но не смогла издать ни звука. В это мгновение её белоснежные одежды начали стремительно окрашиваться в алый цвет.
Стрела Ли Цие не просто сокрушила её абсолютную защиту, она поразила саму Цзянь Ушуан. В этот миг жизнь девушки начала стремительно угасать; она чувствовала ледяное дыхание смерти, и её прекрасные глаза стали медленно закрываться.
Вжух!
Но в тот самый миг, когда смерть была уже готова забрать её, из тела Цзянь Ушуан вырвалось ослепительное бессмертное сияние. Величественная мощь Монарха заполнила пространство, будто внутри девушки пробудился сам Бессмертный Монарх. Свет окутал её фигуру плотным коконом, и в следующее мгновение, сверкнув, унёс её прочь, мгновенно скрывшись за горизонтом.
Ли Цие лишь проводил взглядом исчезающее сияние, не делая ни малейшей попытки преследовать беглянку.
Когда Цзянь Ушуан окончательно скрылась из виду, он задумчиво потёр переносицу и пробормотал: — Семья Цзянь действительно оправдывает свою славу. Их методы поразительны — вытащить человека с самого края могилы! Даже если этот прием и не сравнится с истинным Воскрешением из мёртвых, он всё равно бросает вызов самим небесам.
Ли Цие прекрасно понимал мощь своей атаки. Стрела "Линь-Бин-Доу-Чжэ" была способна истреблять богов и демонов. Выдержать такой удар было практически невозможно: какая бы крепкая плоть или Истинная Судьба ни были у противника, при попадании его ждала неминуемая гибель.
Но Цзянь Ушуан была любимой дочерью своего рода, их драгоценной жемчужиной. Семья Цзянь наложила на неё невероятно мощные защитные печати. В момент смертельной опасности эти тайные методы сработали, спасая её и мгновенно перенося обратно под защиту родового гнезда.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного — древний орден с родословной Монарха всегда обладал глубочайшими и порой непостижимыми секретами.
Ли Цие убрал Истинный Лук Девяти Речений и собрался уходить. Перед тем как двинуться в путь, он на мгновение прищурился, глядя в сторону горизонта. Ничего не сказав, он лишь загадочно улыбнулся и покинул место битвы.
Тем временем в одном очень укромном месте за пределами горной гряды Тяньфэн стояла неприметная повозка. Она выглядела настолько заурядно, что вряд ли кто-то обратил бы на неё внимание, где бы она ни проезжала.
На козлах повозки сидела старуха. Невозможно было определить её возраст; она казалась воплощением заходящего солнца — настолько дряхлой и хрупкой, будто её мог унести малейший порыв ветра.
Вдруг из недр кареты донёсся тихий вздох. Он был коротким, но в нём чувствовался особый ритм и мелодичность; этот звук невольно ласкал слух.
Услышав этот вздох, любой бы сразу понял, что внутри находится женщина. Пусть её облик был скрыт, один лишь звук её голоса был способен очаровать кого угодно.
— Госпожа, что там произошло? — старуха, которая до этого казалась погружённой в глубокий сон, внезапно встрепенулась и спросила.
— Всё кончено, он ушёл, — раздался из кареты ответ. Голос девушки был настолько приятным и певучим, что его невозможно было описать словами; от одного его звучания человек невольно приходил в восторг.
Даже не видя её лица, можно было заранее влюбиться в обладательницу такого дивного голоса.
— И кто же победил? — не удержалась от вопроса старуха, — неужели та девчонка из семьи Цзянь?
— Нет, — ответил голос из кареты, — победил Ли Цие. Если бы семья Цзянь не наложила на Цзянь Ушуан свою самую мощную защиту жизни, она бы уже была мертва.
— А этот малый и впрямь не прост, — старуха была заметно удивлена, — хотя девчонка Цзянь и заносчива донельзя, мастерства ей не занимать. Вряд ли среди молодого поколения найдётся много тех, кто сможет ей противостоять!
— Это не просто мастерство, — серьёзно произнесла девушка в карете, — Ли Цие воистину страшен. Возможно, он опаснее любого, кого мы когда-либо встречали.
— Госпожа, не слишком ли вы его превозносите? — возразила старуха, — он ведь всего лишь победил девчонку из семьи Цзянь.
Обе они обладали поразительным прошлым, которое позволяло им свысока взирать на весь мир.
— Вовсе нет, — твёрдо ответила девушка, — пусть я и не видела их схватку своими глазами, я чувствую её отголоски. Ли Цие даже не сражался всерьёз. Он просто использовал Цзянь Ушуан, чтобы закалить себя. Страшно даже представить, на что он способен, когда ударит в полную силу.