Глава 681. Воскрешение из мёртвых
Увидев, как стрела пронзила Истинную Судьбу противника, Цзянь Ушуан невольно опустила длинный лук и тяжело перевела дух. Она всегда была горда и беспредельно уверена в своих силах, но в этот раз сердце её испуганно колотилось. Ли Цие даже не пытался атаковать; она обрушивала на него удар за ударом, но убить его казалось невыполнимой задачей. Последствия могли быть непредсказуемыми, реши он нанести ответный удар.
Наконец, она почувствовала облегчение: её самая мощная, непобедимая стрела всё же оборвала жизнь Ли Цие. Однако в тот самый миг, когда Цзянь Ушуан расслабилась, раздался тихий, едва слышный звук, похожий на лопнувший бутон. В центре лба Ли Цие внезапно проступил призрачный белый цветок.
У цветка было восемнадцать лепестков, и он начал медленно раскрываться. В это мгновение один из лепестков вспыхнул ослепительным светом, засиял, выделяясь на фоне остальных. В ту же секунду Истинная Судьба Ли Цие, только что поражённая насмерть, возникла прямо внутри этого сияющего цветка.
Как только свет лепестка коснулся её, прогремел мощный взрыв. Истинная Судьба Ли Цие, считавшаяся уничтоженной, внезапно высвободила мириады законов, которые устремились ввысь подобно исполинской волне. Нескончаемый поток энергии заполнил пространство, и Истинная Судьба начала воплощать в себе бесконечное величие Великого Пути.
Снова послышался мягкий щелчок, и Истинная Судьба стремительно вернулась во Дворец Судьбы Ли Цие. В следующее мгновение юноша рывком выпрямился и встал на ноги. В это короткое мгновение всё его тело было окутано густой серовато-белой энергией смерти, которая клубилась вокруг него плотным коконом.
В этом мареве всё мгновенно возвращалось к своему первоначальному виду. Будь то разрушенный Дворец Судьбы или пробитая навылет голова — всё восстанавливалось в мгновение ока, словно ничего и не произошло. Энергия смерти возвращала всё к истоку, стирая последствия разрушительных атак Цзянь Ушуан!
— Вкус смерти... — Ли Цие с глубоким чувством вздохнул, его голос был полон странного удовлетворения. Белый цветок втянулся в его тело и исчез, оставив лишь один из восемнадцати лепестков слабо мерцающим где-то глубоко внутри.
Цзянь Ушуан резко побледнела, увидев это воскрешение. Она невольно отшатнулась, сделав несколько быстрых шагов назад. Она была запредельно высокомерна и никогда ничего не боялась. Даже если кто-то был сильнее её или умудрялся победить в бою, страх был ей неведом. Будучи наследницей ордена с родословной Монарха, она знала: поражение не позор, ведь даже Бессмертные Монархи порой терпели неудачи.
До тех пор, пока её сердце оставалось непоколебимым, а уверенность в себе — незыблемой, она не боялась проиграть. Но на этот раз дело было не в поражении. Впервые в жизни Цзянь Ушуан была по-настоящему напугана. Она видела множество живых мертвецов, но никогда прежде не видела, чтобы человек, убитый её собственной рукой, восстал из мёртвых.
Она была абсолютно уверена: её последняя стрела уничтожила Ли Цие. Цзянь Ушуан знала мощь своего оружия — будь на месте Ли Цие даже такой гений, как Е Цинчэн, или могущественный Великий Мудрец, они бы не выжили. Под её ударом смерть была окончательной, и даже величайшие божества не смогли бы спасти жертву.
Но Ли Цие стоял перед ней живой и здоровый, без единой царапины, будто всё случившееся было лишь дурным сном. Это было за гранью возможного: в мире не существовало техник, способных вернуть к жизни по-настоящему погибшего практика. Лицо девушки оставалось мертвенно-бледным; она смотрела на него так, словно столкнулась с самым невероятным чудом во вселенной.
Конечно, она не знала, что Ли Цие практиковал Писание Смерти, а Клеймо Смерти было одной из четырёх основ этого Писания. Тот белый цветок был воплощением этого Клейма; каждый раз, когда Ли Цие погибал, один из восемнадцати лепестков загорался. Для владельца Клейма Смерти гибель была благом.
В Писании Смерти существовало истинное изречение: "Три смерти копят одну искру судьбы, шесть смертей воплощаются в вещь, девять смертей даруют новую жизнь, а восемнадцать — возносят к Лазурным Небесам!"
Чем больше раз практик умирал, тем больше преимуществ он получал. Три смерти давали особую связь с миром, шесть — позволяли создать нечто материальное, девять — давали истинное перерождение, а восемнадцать — позволяли покорить сами небеса.
Разумеется, это не означало, что можно было просто убивать себя раз за разом. Для практика уровня Ли Цие умереть было не так-то просто. Более того, с каждой новой гибелью сложность следующей смерти возрастала на целый порядок. Это означало, что чем больше Ли Цие хотел умереть, тем труднее это становилось.
Даже если бы Ли Цие решил покончить с собой, у него бы ничего не вышло — в конце концов, сама смерть стала бы для него труднодостижимой роскошью. Конечно, речь шла о насильственной смерти; если бы его жизненный срок подошёл к концу и он умер от старости, даже четыре основы Писания Смерти не смогли бы ему помочь.
Ли Цие медленно и облегчённо выдохнул. Ему, наконец, удалось пережить одну смерть, и это было для него непростым достижением. Он не ошибся в выборе: Цзянь Ушуан действительно оказалась превосходным точильным камнем для его закалки.
— Жаль только, что ты всё ещё слабовата, — Ли Цие выглядел так, будто только что принял расслабляющую ванну, — если бы твоя последняя стрела была такой же властной, как выстрелы твоего предка в его юные годы, мне бы пришлось несладко. Даже если бы я воскрес, мне бы, пожалуй, пришлось пролежать в постели год-другой. Ты пока не дотягиваешь. Тебе нужно больше стараться... конечно, если ты сегодня выберешься отсюда живой.
Для любого другого смерть была бы величайшим кошмаром, но Ли Цие, казалось, наслаждался этим процессом. Цзянь Ушуан не понимала, насколько он был прав: будь она сильнее, её стрела оставила бы в его душе вечные раны. Даже восстановившись с помощью Клейма Смерти, Ли Цие потратил бы годы на исцеление от таких последствий.
Но сила Цзянь Ушуан идеально подходила Ли Цие в данный момент. Её мощнейший выстрел был как раз достаточен, чтобы убить его, но недостаточно велик, чтобы оставить неизгладимый след. Это был тонкий баланс, который Ли Цие рассчитал с безупречной точностью.
— Что... что это за чертовщина? Какую тёмную технику ты практикуешь? — Цзянь Ушуан тяжело дышала, не сводя с него перепуганного взгляда. Её уверенность была подорвана до основания.
— Тёмная техника? — Ли Цие не удержался от смешка, — если то, что я практикую — тьма, тогда всё, что изучают остальные люди в этом мире, даже не достойно называться начальными азами зла. Глупая девчонка, я практикую самый величественный и праведный путь во вселенной, постигая высшие тайны Великого Пути. Тебе этого не понять.
Раньше, если бы он назвал её "дурнушкой", Цзянь Ушуан пришла бы в неописуемую ярость, но сейчас она лишь молча смотрела на него. Её лицо застыло, а взгляд стал предельно серьёзным. Она больше не кричала; тишина, повисшая между ними, была гнетущей.
Спустя долгое время Цзянь Ушуан ледяным тоном произнесла: — Ты намеренно использовал меня. Ты подставился под удар, чтобы испытать свою технику. Ты сделал из меня свой точильный камень!
— Верно, — Ли Цие безмятежно улыбнулся, — жаль, что призов за правильный ответ не предусмотрено. Ты оказалась не такой уж и глупой, раз наконец догадалась.
Цзянь Ушуан холодно хмыкнула, её прекрасные глаза сузились, а взгляд стал острым, словно наконечник стрелы. Она всё ещё была той же гордой наследницей, несмотря на пережитый шок.
— Если ты сбежишь прямо сейчас, у тебя ещё есть шанс, — Ли Цие продолжал улыбаться, — кто знает, может, у меня будет хорошее настроение, и я сохраню тебе жизнь.
Лицо девушки потемнело. Гордость и уверенность в себе, впитанные с молоком матери, вновь взяли верх. Она холодно отрезала: — Бежать? Я никогда не бегу. Раз я смогла убить тебя один раз, значит, смогу и второй. Хм, я посмотрю, сколько раз ты способен воскреснуть. Я буду убивать тебя снова и снова, пока ты не перестанешь возвращаться с того света!
— Ты ошибаешься, — Ли Цие с улыбкой покачал головой, — с этим Луком, Сокрушающим Звёзды убить кого-то вроде меня во второй раз будет крайне трудно. Почти невозможно. После первой смерти мой организм приспособился. Чтобы пробить мою защиту снова, тебе нужно как минимум достичь уровня Великого Мудреца. Ну, или смени оружие на что-то гораздо более мощное.
Он сделал паузу и добавил: — Даже если ты принесёшь артефакт Бессмертного Монарка своего предка, его обычный удар вряд ли превзойдёт ту твою последнюю стрелу. Разве что ты сможешь использовать Забой Монарха... или если у тебя в руках окажется тот самый легендарный лук твоего Основателя. В противном случае убить меня снова тебе не под силу.
От этих слов Цзянь Ушуан заскрежетала зубами. Она была готова буквально вцепиться в него и вырвать кусок плоти, настолько её бесило его спокойствие и эта снисходительная манера общения.
— Хорошо, признаю, ты силён, — со злой усмешкой сказала она, — если у тебя хватит смелости, назови свою технику. Я клянусь, что найду способ уничтожить её и тебя вместе с ней так, чтобы ты никогда не смог подняться. Но если ты трус и боишься смерти, то можешь помалкивать.
Ли Цие весело рассмеялся и даже захлопал в ладоши: — Дурнушка, хоть ты и бываешь несносной и тебя совсем не за что любить, должен признать: ты не безнадёжна. В отличие от тех пустоголовых красоток, у тебя есть не только внешность, но и мозги... по крайней мере, ты умеешь пользоваться провокациями.
— Но должен тебя разочаровать: твои уловки на меня не действуют, — продолжил он, сделав небольшую паузу, — и дело не в том, что я не хочу говорить. Просто боюсь, что ты даже не поймёшь, о чём речь. Будет обидно, если я назову технику, а ты о ней и слыхом не слыхивала. Всё-таки ты наследница великого ордена с родословной Монарха, не хотелось бы ставить тебя в неловкое положение из-за твоей неосведомлённости.
Цзянь Ушуан едва не вырвало кровью от ярости. Это было самое изощрённое оскорбление, которое ей когда-либо доводилось слышать — оно было завёрнуто в обёртку сомнительной похвалы, отчего бесило ещё сильнее. Её нежное лицо вспыхнуло пунцовым цветом.
Однако она уже начала привыкать к его ядовитому языку. Сделав глубокий вдох, она холодно сверкнула глазами: — Кроме твоего острого языка, есть ли у тебя хоть какое-то истинное мастерство?
— О, талантов у меня предостаточно, — Ли Цие лениво потянулся, — по правде говоря, мне теперь даже как-то жалко тебя убивать. Не пойми меня неправильно, ты мне по-прежнему не нравишься, но как точильный камень ты просто незаменима. Такую идеальную замену будет трудно найти.
Услышав это, Цзянь Ушуан так сильно сжала челюсти, что её зубы издали явственный скрип. Ей хотелось броситься на него и загрызть, чтобы хоть как-то унять ту всепоглощающую ненависть, что бушевала в её сердце. Как она могла его не ненавидеть? Она была гордой красавицей, великим гением Мира Каменной Медицины, а он обращался с ней как с неодушевлённым инструментом!