Глава 667. Таинственная повозка

— Почему наш бог-хранитель так и не стал демоном? — не удержалась от вопроса госпожа Цзыянь. Для растений, птиц и зверей любая возможность обрести разум и встать на путь демона является заветной целью. Воплощение Пути и пробуждение мудрости — вот к чему стремятся все живые существа, не рождённые людьми.

— А зачем ему становиться демоном? — Ли Цие мягко улыбнулся, — воплощение Пути и пробуждение мудрости — не всегда благо. Будь ты человеком или демоном, тебя неизбежно ждут заботы, печали и бремя ответственности. И чем ты сильнее, тем тяжелее эта ноша. Даже у Бессмертных Монархов бывают моменты бессилия, даже они порой чувствуют смертельную усталость.

С этими словами он невольно издал тихий, едва слышный вздох. Госпожа Цзыянь замерла, глядя на него. Увидев в его глазах этот глубокий отпечаток вековой усталости, она почувствовала, как её сердце пронзила внезапная боль. Она осторожно протянула руку и ласково сжала его ладонь, стараясь передать ему всё своё тепло и нежность, словно пытаясь утешить его измученную душу.

Ли Цие усмехнулся и кончиками пальцев коснулся её изящного подбородка, слегка приподнимая его. Взгляд госпожи Цзыянь, нежный и чистый, словно озерная гладь, встретился с его взором.

— Быть просто бамбуком тоже неплохо, — Ли Цие убрал руку и ровным голосом продолжил, — вырасти до девятых небес и взирать на сущее свысока... Для такого существа сотни тысяч лет пролетают как один миг.

Госпожа Цзыянь на мгновение задумалась. Она сама была фиолетовым бамбуком, обретшим плоть, и слова Ли Цие отозвались в её сердце странным, непривычным чувством. В те времена, когда она была лишь растением, она питалась эссенцией земель царства Гигантского Бамбука, и после Открытия Мудрости её единственной мечтой было стать демоном.

Благодаря исключительным врождённым условиям и упорному труду, ей хватило двадцати-тридцати лет практики, чтобы, наконец, воплотить Путь. Но теперь, слушая Ли Цие, она невольно начала вспоминать те далёкие дни, когда была лишь стеблем бамбука, и на какое-то время погрузилась в глубокую задумчивость.

Придя в себя, госпожа Цзыянь горько улыбнулась и покачала головой, отгоняя лишние мысли.

— После моего отъезда все Короли Демонов будут в распоряжении господина, — сказала она, — пятисоттысячный юбилей Предка Тысячи Сосен — событие великое, на него съедется весь Мир Каменной Медицины. Боюсь, празднование затянется надолго...

— Нет, — Ли Цие прервал её, слегка покачав головой, — тебе не нужно вверять мне дела царства Гигантского Бамбука, оставь их своим верным вассалам. Я тоже планирую в скором времени уйти.

Он пробыл здесь достаточно долго. Ши Хао уже обжился на новом месте, и если бы не предстоящий съезд алхимиков, Ли Цие покинул бы эти края гораздо раньше.

— Господин уходит?! — госпожа Цзыянь не на шутку встревожилась.

— Не стоит так волноваться, — Ли Цие усмехнулся, — я обещал тебе участие в съезде алхимиков и обязательно там буду. Но сначала я хочу посетить одно место, у меня там есть незаконченное дело. Раз уж ты отправляешься на юбилей Предка Тысячи Сосен, мы встретимся с тобой на горе Тысячи Сосен, когда я закончу со своими делами.

Услышав это, госпожа Цзыянь облегчённо вздохнула. В её сердце всё ещё теплилась печаль от скорого расставания, ей искренне не хотелось, чтобы он уходил, но она понимала, что не в силах его удержать.

— В таком случае, встретившись, мы сразу отправимся в царство Алхимии. После завершения юбилея времени до начала съезда будет более чем достаточно, — приняла решение госпожа Цзыянь.

— Кто знает, — Ли Цие прищурился, — возможно, по прибытии в царство Алхимии нам будет совсем не до отдыха.

За последнее время госпожа Цзыянь успела немного изучить характер Ли Цие, и когда она видела этот его характерный прищур, её сердце невольно начинало биться быстрее от предчувствия чего-то грандиозного.

— Господин, вы ведь не собираетесь... — она запнулась, чувствуя смутную тревогу. Каждый раз, когда Ли Цие принимал такой вид, случалось нечто из ряда вон выходящее.

— Не бойся, я знаю, что делаю, — Ли Цие взглянул на обеспокоенную государыню и ободряюще улыбнулся.

Госпожа Цзыянь помедлила, а затем тихо произнесла: — Господин, хотя королевская семья царства Алхимии редко показывается миру, их истинное могущество за гранью воображения...

Она чувствовала, что эта поездка в царство Алхимии может обернуться настоящим кровавым штормом, и не могла не беспокоиться. Ведь их противником должен был стать настоящий колосс — древнейшее государство алхимиков.

— Я знаю, — Ли Цие рассмеялся, — я иду туда на съезд алхимиков, а не ради убийств. Впрочем, мой принцип неизменен: если другие не трогают меня, я не трону их.

Госпожа Цзыянь лишь тихо вздохнула про себя. Ей оставалось только молиться, чтобы у тех людей хватило благоразумия не провоцировать его, иначе их ждёт ужасная участь.

В итоге Ли Цие покинул царство Гигантского Бамбука первым. Госпоже Цзыянь, как правительнице, перед отъездом на юбилей нужно было уладить множество государственных дел, она не могла позволить себе такую легкость на подъём.

Выйдя за пределы столицы, Ли Цие выбрал направление и растворился в небесной лазури. Он никуда не спешил, время позволяло ему двигаться размеренно, делая остановки в пути.

Иногда он неспешно переправлялся через реки, иногда задерживался на вершинах одиноких пиков, а иногда заходил отдохнуть в небольшие придорожные городки... Двигаясь к намеченной цели и проходя мимо знакомых мест, он невольно предавался воспоминаниям о былом.

Первые несколько дней всё было спокойно, но затем Ли Цие заметил, что за ним следует повозка. Она выглядела совершенно заурядно, как самая обычная карета; её дверцы были плотно закрыты, не позволяя разглядеть того, кто находился внутри.

Правила повозкой старая женщина с седыми волосами и лицом, испещрённым глубокими морщинами. С виду она казалась ничем не примечательной старухой, однако её чистая и опрятная одежда намекала на то, что её хозяин — личность далеко не простая.

Старуха сидела на передней площадке повозки, лениво и безвольно похлопывая длинным кнутом по спине лошади. Её голова была опущена, а сама она выглядела так, будто вот-вот уснёт прямо на ходу.

На первый взгляд казалось, что эта повозка никак не связана с Ли Цие, но в течение двух дней она неизменно появлялась позади него. Она не следовала за ним по пятам; порой карета пропадала из виду, но через некоторое время всё равно обнаруживалась где-то за его спиной.

Если бы это продолжалось день или два, можно было бы списать всё на случайное совпадение маршрутов, но повозка продолжала маячить вдали и на третий, и на четвёртый день. Ли Цие сохранял внешнее спокойствие, словно вовсе не замечая преследователей.

Однако стоило ему ускориться, как его темп становился поразительным — он двигался быстрее многих летающих артефактов. И всё же, с какой бы скоростью Ли Цие ни шёл, эта внешне обычная повозка неизменно оказывалась позади него. Для простой кареты это было физически невозможно.

Ли Цие, уверенный в своих силах, не испытывал ни малейшего страха. Даже если эта повозка была нацелена против него, он не видел смысла обращать на неё внимание.

На шестой день ситуация изменилась: повозка внезапно оказалась впереди. Теперь она не преследовала его, а словно указывала путь. Было в этом нечто странное — возница будто заранее знала, куда направляется Ли Цие.

Где бы он ни останавливался и какие бы тропы ни выбирал, повозка неизменно оказывалась впереди него. При этом её хозяин проявлял завидную деликатность: он не пытался заговорить или как-то помешать Ли Цие, всегда сохраняя почтительную дистанцию.

Так продолжалось довольно долго, пока Ли Цие не вступил в пределы горной гряды Тяньфэн. В тот же миг загадочная повозка исчезла, словно её никогда и не было.

Стоило Ли Цие войти в горы Тяньфэн, как ему в лицо пахнуло прохладой и первозданной свежестью. Это был дикий край: бесконечные цепи хребтов сменяли друг друга, вековые деревья подпирали небо, а землю устилали густые заросли древних лиан. В этих горах выли стаи волков и кружили огромные орлы, но на многие мили вокруг не было видно ни единой живой души.

— Тяньфэн... — прошептал Ли Цие, вступая под тень леса. На его лице отразилась светлая печаль.

Горная гряда Тяньфэн не входила в число восьми великих жил Мира Каменной Медицины, но всё же была весьма обширной, растянувшись на десятки тысяч ли. Несмотря на свои масштабы, здесь почти не было орденов или школ; даже если кто-то и решался основать здесь обитель, то делал это на окраинах, не решаясь заходить вглубь.

Однако в стародавние времена горная гряда Тяньфэн была домом для величайшего наследия, созданного человеческой расой. Говорили, что когда-то эти земли были главным прибежищем людей во всём Мире Каменной Медицины.

Ли Цие шёл по горам, глядя на вздымающиеся пики и буйную зелень, и сердце его наполнялось горечью. Мало кто знал, что эти прекрасные, полные жизни леса когда-то были полем величайшей битвы в истории. Здесь гремели сражения, потрясавшие основы мира, здесь реки были красными от крови, а кости павших высились горами.

В те времена эти земли были осквернены злом, пока один непобедимый Божественный Император человеческой расы не обосновался здесь, заложив фундамент своего ордена. Потребовались долгие эпохи духовного очищения и молитв, чтобы превратить это место в цветущий край.

И уж конечно будущие поколения и понятия не имели, что тот непобедимый Божественный Император был одним из свирепых полководцев Тёмного Ворона, воином, чьё имя заставляло содрогаться все восемь сторон света.

Мир забыл, что именно здесь произошла решающая битва-засада против Древней Тьмы. В том сражении был уничтожен костяк и мощнейшие силы расы Древней Тьмы в Мире Каменной Медицины той эпохи.

Люди не знали, что сегодняшним спокойствием Мир Каменной Медицины обязан именно той победе. Если бы не она, хозяевами этого мира сейчас были бы вовсе не раса Каменных Людей или демоны, а Древняя Тьма!

После той войны местность долго считалась проклятой, и тогда Ли Цие приказал своему полководцу, ставшему Божественным Императором, остаться здесь и основать секту. Благодаря его присутствию и очищающей силе поле битвы постепенно успокоилось, превратившись спустя миллионы лет в горную гряду Тяньфэн, которую Ли Цие видел перед собой.

Увы, наследие, оставленное тем Божественным Императором, пришло в упадок ещё в незапамятные времена. В конце концов орден исчез в лесной глуши, и былое величие развеялось, словно утренний туман.