Глава 624. Прошлое, ставшее ветром

Ли Цие взглянул на неё и, кивнув, произнёс: — Можно сказать и так. Жаль, что ты не родилась в ту эпоху и не видела всего своими глазами.

Видя, с какой серьёзностью этот юноша говорит подобные вещи, женщина невольно улыбнулась и поинтересовалась: — И какой же была та эпоха?

Ли Цие посмотрел на неё и рассмеялся. На мгновение он замер, словно возвращаясь в те далёкие времена, и спустя долгую паузу медленно заговорил: — Та эпоха была затишьем после бесконечных войн. Покой в Девяти Мирах был куплен великим омовением кровью. В те времена стоило мне сомкнуть веки — и мир погружался во тьму, стоило открыть их — и наступал день! Моя радость была ясным небом над мириадами земель, а мой гнев — ужасом, сковывавшим все народы. Даже легендарные непобедимые расы, правившие бесчисленными доменами, предпочитали отступать и не попадаться мне на глаза. Кем бы ни был мой враг, у него оставалось лишь два пути: либо выйти и пасть от моей руки, либо, поджав хвост, затаиться и не сметь являться миру!

С этими словами он широко открыл глаза, и в его зрачках на миг вспыхнул холодный, пронзительный блеск.

В это мгновение женщине, сидевшей напротив, показалось, что она стала жертвой наваждения. В короткой вспышке взора Ли Цие ей привиделся великий исполин, восседающий над небесами, существо, чьё величие и мощь были поистине вечными и непревзойдёнными. Перед её глазами пронеслась картина, потрясающая до глубины души.

Ей почудилось, будто за спиной этого молодого человека бушует бескрайнее море крови и слышны несмолкаемые стоны поверженных врагов. Казалось, миллионы сильнейших противников были стерты им в пыль; он шествовал сквозь ту эпоху, сокрушая всё на своём пути. Никто и ничто не могло остановить его поступь, и в тот миг его решимость истребить каждого, кто посмеет встать поперёк дороги, казалась абсолютной.

Прошло немало времени, прежде чем Ли Цие закрыл глаза и тихо вздохнул. Он словно всё ещё пребывал в том времени, не чувствуя усталости от груза прожитых лет.

— Но к чему была эта жажда крови? Зачем такая свирепость? Разве народы не могут жить в мире? — внезапно женщина почувствовала, как время вокруг неё исказилось, и эти вопросы сорвались с её губ сами собой, будто она действительно поверила, что этот юноша когда-то залил мир кровью.

Едва договорив, она горько усмехнулась про себя. Она слишком сильно поддалась атмосфере его рассказа, это было почти безумием.

Ли Цие медленно открыл глаза и, посмотрев на неё, ответил: — Проходят миллионы лет, но всегда находятся расы, что не желают смириться и мечтают вернуть былое господство. Всегда находятся глупцы и невежественные ордены, которые всерьёз полагают, будто некие силы смогут восстановить старые порядки в Девяти Мирах. С такими недобитыми остатками и безумцами разговор короткий: только полное истребление способно заставить их осознать, кто на самом деле является хозяином этого мира.

Слушая его, женщина лишь покачала головой с горькой улыбкой. Глядя на Ли Цие, она ловила себя на странном чувстве — она уже не знала, где здесь правда, а где вымысел. Под влиянием его непоколебимой уверенности она и сама начала вживаться в эту фантастическую роль.

Придя в себя, она решила разрядить обстановку и шутливо спросила: — Раз уж ты утверждаешь, что даже Божественные Императоры ждали здесь твоих указов, то кто же в таком случае я, раз сижу сейчас перед тобой?

Ли Цие внимательно посмотрел на неё и с легкой усмешкой ответил: — Ты и вправду хочешь найти здесь себе место?

Он откинулся назад, безмятежно глядя в сторону двери.

Женщина не торопила его, ожидая ответа.

Спустя некоторое время Ли Цие перевёл взгляд на неё и произнёс: — Когда-то мою колесницу тянул божественный зверь. Если ты и впрямь хочешь найти себе здесь место... что ж, будь моим возничим.

Эти слова заставили женщину нахмуриться. Пусть она и не считала себя величайшей в мире, но она обладала огромной властью и высоким статусом. В устах же этого юноши она превратилась в простого кучера, что было довольно унизительно.

Однако Ли Цие, казалось, вовсе не беспокоила её реакция. Он продолжал с невозмутимым видом: — Мне нравится, когда моей колесницей управляют девушки. У них мягкий характер и чуткие руки, они отлично чувствуют скорость, поэтому поездка всегда выходит приятной и спокойной. У меня было несколько служанок, исполнявших эту роль, и я считаю, что они справлялись просто великолепно.

Женщина хотела было возразить, но, подумав, сдержалась. Гнев утих так же быстро, как и вспыхнул.

"Зачем мне спорить с ним? — мелькнула мысль, — видно же, что он просто слишком сильно заигрался".

— Боюсь, я не справлюсь с такой почетной должностью, — лишь сухо обронила она в ответ.

Любой другой на её месте наверняка счёл бы Ли Цие сумасшедшим, но эта женщина обладала широтой души и не стала принимать его слова близко к сердцу.

— Считаешь, что роль возничего унизительна для тебя? — Ли Цие уловил её настрой и мягко улыбнулся, — быть моим возничим — великая честь. Те, кому позволено находиться подле меня — мои доверенные лица. Что в мирской суете значат титулы Великих Мудрецов или правителей целых стран? Любой, кого я посылаю от своего имени, будь то даже простой возничий, обладает силой, способной подавить любого Божественного Короля.

— Хорошо-хорошо, я поняла: ты восседаешь превыше небес и правишь Девятью Мирами, — не без иронии ответила женщина, — но я всё же совершенно не подхожу для столь высокой службы.

Ли Цие лишь усмехнулся, глядя на неё, и больше ничего не сказал. Он поднялся с места и напоследок ещё раз обвёл взглядом комнату. В его глазах читалась глубокая печаль, а в сердце смешивались противоречивые чувства. Как бы то ни было, этот визит принёс ему облегчение.

В конце концов, Ли Цие развернулся и пошёл к выходу, покидая старый дом.

Женщина на мгновение замерла от неожиданности и окликнула его: — Вот так просто уходишь?

Ли Цие даже не обернулся. Его фигура быстро растаяла в ночной тьме.

Женщина осталась в полном недоумении. Речи этого молодого человека были за гранью безумия, и любой здравомыслящий человек принял бы его за помешанного. Она и сама так думала ещё минуту назад.

Но в тот момент, когда он уходил... его осанка, выражение его лица... Он совсем не был похож на актёра или сумасшедшего. В его облике сквозила печаль человека, за плечами которого стоит бесконечная история.

Какое-то время она просто сидела в тишине, погружённая в свои мысли. Этим вечером здесь невесть откуда появился странный юноша, вёл себя как полноправный хозяин, наговорил кучу невообразимых вещей и так же внезапно исчез.

Спустя некоторое время она покачала головой, отгоняя лишние мысли. Она пришла сюда, чтобы развеяться и привести дела в порядок. Всякий раз, когда на её плечи ложился груз важных решений, она искала здесь тишины и уединения.

Покинув старый дом, Ли Цие не стал сразу возвращаться в столицу. Он медленно блуждал по этим землям: то шёл вдоль берега реки, то поднимался на вершины холмов, то оказывался над спящими древними городами...

Его раны зажили, и теперь, покинув гору Нефритовой Крови и оставшись один, он мог беспрепятственно странствовать по царству Гигантского Бамбука, следуя по следам своего далёкого прошлого.

Всякий раз, когда воспоминания настигали его, Ли Цие невольно вздыхал. Именно в этих краях он когда-то встретил Янь'эр, воспитал её и сделал своей спутницей.

Тот период его жизни начался не лучшим образом. Незадолго до этого он во главе сонмы мудрецов пронёсся по Девяти Мирам. По его приказу Божественные Короли стирали с лица земли целые ордены и народы. Та война продолжалась до тех пор, пока не были искоренены последние последователи расы Древней Тьмы, укрывшиеся среди смертных.

Для него, привыкшего вершить судьбы вечности, исход той войны был предрешён, и победа находилась в его руках. За миллионы лет он участвовал в битвах и пострашнее, видел куда более жестокие и кровавые сражения. Особенно в эпоху Древней Тьмы, когда он шаг за шагом прокладывал путь сквозь кровь, теряя бесчисленных соратников, но всё же сумел выстоять.

Та карательная кампания не должна была стать для него чем-то из ряда вон выходящим. Однако крови пролилось слишком много. По его Небесному Указу под меч попали многие — и люди, и блуждающие духи, и каменные люди, а также множество других орденов и кланов.

Когда всё закончилось, он внезапно ощутил невыносимую усталость. Прошли миллионы лет, и вдруг он почувствовал, как силы покидают его. Даже в самые мрачные и тяжёлые времена он не знал такой опустошённости. Тогда рядом с ним плечом к плечу сражались мудрецы человеческой расы, теперь же его приказ был обращён против всех без разбора.

О той войне многие предпочитали не вспоминать, но тогда он лично издал Небесный Указ о зачистке Девяти Миров. Ничто не могло поколебать его решимость: пока не будут уничтожены все остатки темных, он не намеревался отступать. Ему было неважно, в каком народе или школе они прятались — любая сила, вставшая на его пути, подлежала уничтожению.

Даже если бы пришлось залить весь мир кровью, он бы всё равно искоренил семена Древней Тьмы! Он не мог допустить возвращения эпохи Древней Тьмы. Конец тому мрачному времени был куплен ценой бесчисленных жизней. Чтобы наступила эпоха Монархов, многие поколения предков жертвовали собой, великое множество Великих Мудрецов и Божественных Королей пали в боях, прежде чем тьма отступила, и мир, наконец, расцвёл.

Именно поэтому он не колеблясь поднял меч на каждого, кто осмелился дать приют врагам всего живого.

И именно поэтому после той войны он чувствовал себя вконец измотанным. Он ушёл один, бесцельно странствуя по Девяти Мирам.

В ту пору его нрав был крайне суров. Как он и говорил — стоило ему быть в добром расположении духа, и небо над миром сияло, стоило ему разгневаться — и всё живое трепетало.

Позже он пришёл в эти края и встретил девушку. Девушку, чей нрав был подобен нежному течению воды — она была полна оптимизма, доброты и заботы.

Она отнеслась к нему сначала с любопытством, затем окружила заботой и пониманием... Всё то время она была рядом, терпеливо снося его непростой характер.

Когда он впадал в ярость, немногие осмеливались оставаться подле него, но эта девушка не уходила, принимая на себя весь его гнев.

В конце концов, Ли Цие, будучи в обличье Тёмного Ворона, оставил её при себе и занялся её обучением. Прошло много времени, прежде чем он смог оставить позади свою печаль, и всё это время она преданно следовала за ним.