Глава 282. Жизнь и смерть

Тринадцать практиков стадии Формирования Ядра стояли плотным кругом. Какое пространство они могли занимать? В тот краткий миг, когда воин в доспехах шагнул сквозь пустоту, он оказался в самой гуще, лицом к лицу с ними. Реакция мастеров не была медленной. Как только Диск Пустотного Зеркала разлетелся вдребезги, а Великая техника Поиска Души и Превращения в Демона Безграничной Пустоты обернулась против них сокрушительным откатом, они мгновенно пришли в движение. В этот момент их боевые ритмы слились воедино, и жажда убийства тринадцати человек сплелась в единый мощный поток — всё произошло совершенно естественно.

К несчастью, враг оказался ещё быстрее. Осколки зеркала ещё не успели разлететься, как воин в доспехах поднял руку и выставил вперёд один палец. В ту же секунду каждый из тринадцати человек ощутил, будто этот палец нацелен прямо ему в межбровье!

Кончик пальца, обтянутый тонкой металлической сеткой, словно обладал магической силой. Сяо Фуюнь, Цзи Лун и Лянь Чан — трое сильнейших среди присутствующих — почувствовали непреодолимую тягу, почти как властный приказ, идущий из самого сердца. Эта сила заставляла их самих бросаться навстречу удару. Их дух и воля, закалявшиеся десятилетиями, пошатнулись и затрепетали. Охваченные ужасом, они невольно попытались отступить, но миг спустя поняли, что совершили роковую ошибку.

Единство тринадцати практиков было полностью разрушено. Но хуже всего было то, что трое из них не смогли удержать равновесие духа и, подобно безумцам, сами натолкнулись на этот выставленный палец.

Словно усмиряя непослушных детей, воин небрежно коснулся пальцем лба каждого из троих по очереди. Беззвучно и плавно, но тела несчастных содрогнулись, и верхушки их черепов разом взорвались. Три сгустка света размером с кулак вырвались из кровавого тумана. То были их плоды совершенствования — ещё не обретшие полной материальности ядра, которые воин одним касанием пальца извлёк из их даньтяней прямо через макушку. Смерть была мгновенной и окончательной.

При виде этой сцены кровь в жилах Сяо Фуюня словно заледенела. Трое мастеров начальной стадии Формирования Ядра погибли легче, чем бездомные псы. Непреодолимый, парализующий ужас вспыхнул в его сердце и мгновенно растекся по телу. Остатки рассудка бились лишь над одним вопросом: "Высшая стадия Формирования Ядра? Освященный? Или даже..."

— Назад! Всем назад! — выкрикнул Цзи Лун. Его голос сорвался на хрип, а затем и вовсе пропал. Вряд ли кто-то в этом хаосе смог разобрать его слова.

Сияние от техники Поиска Души окончательно рассеялось, будто поглощённое незваным гостем. Три извлечённых ядра исчезли — никто не заметил, как и куда он их спрятал. Воин в доспехах не сделал ни шага, лишь слегка согнул тот самый палец, подзывая к себе.

— Кха... ах... — ещё двое мастеров издали странные звуки. Их грудные клетки начали раздуваться, словно их изнутри накачивали воздухом, достигая предела физических возможностей. Раздался глухой хлопок, но бурлящая жизненная сила не разорвала грудь, а хлынула вверх, в голову. Из всех семи отверстий на их лицах вырвались ошмётки плоти, черепа треснули, и ещё два ядра вылетели наружу, оказавшись в руках воина.

Раздались истошные крики. Видя, как пятеро мастеров Формирования Ядра гибнут один за другим, остальные окончательно потеряли голову. Более тридцати учеников стадии Постижения Духа, стоявшие во внешнем круге, бросились врассыпную, словно обезумевшее стадо. Однако ни один из них не сумел отбежать и на сто шагов. В самом воздухе будто затаился невидимый демон, который вспарывал им животы и вырывал сердца. В мгновение ока вся земля была усеяна трупами.

— Это... это же... — от запредельного ужаса в голове Цзи Луна внезапно прояснилось. — Это Техника Десяти Сторон Абсолютной Тюрьмы, Сотрясающая Духов и Богов! Великая божественная способность, потрясающая небеса и землю!

У этой техники не было ярких спецэффектов, она не сдвигала горы и не иссушала моря. Однако каждая крупица её мощи была направлена на инстинкт страха живого существа. Используя эмоции как рычаг, она брала под контроль душу и жизненную силу жертвы. Хозяин техники мог даровать жизнь или забрать её по своей прихоти. Можно было с уверенностью сказать, что девяносто пять процентов тех, кто лежал сейчас мёртвым, буквально до смерти напугали сами себя!

Цзи Лун осознал суть происходящего, но это ничем не могло помочь в их отчаянном положении. Напротив, в его душе воцарилось ещё более глубокое отчаяние: "Такая способность властвовать над чужой душой и изначальной энергией... это как минимум уровень Почтенного, постигшего истинный Путь... Но как такое возможно?"

Между жизнью и смертью таится великий трепет, и именно тогда, когда человек впадает в полное отчаяние, Техника Десяти Сторон Абсолютной Тюрьмы проявляет свою истинную, сокрушительную мощь.

В одно мгновение жизненная сила Цзи Луна потекла вспять, а его Семя Небесного Демона, закалявшееся в тысячах испытаний, разлетелось на куски. Перед самой смертью он увидел вспышку кроваво-красного света, за которой последовал резкий свист меча, стремительно удаляющийся вдаль.

"Техника Жертвования Телом Небесного Демона... Сяо Фуюнь действительно решился на это. В одном этом он оказался сильнее меня!" — эта мысль стала последней для Цзи Луна, прежде чем он навсегда погрузился во тьму. Чуть раньше него Лянь Чан тоже лишился жизни — его духовный фундамент окончательно разрушился.

Когда столб лазурного света соединил небо и землю, озаряя всё вокруг на сотни ли, Юй Цы через Рыбу-Дракона наблюдал за перемещениями группы из секты Ракшаса в десятках ли отсюда. В миг вспышки он глухо застонал. Зеркало Божественного Отражения в его рукаве мгновенно раскалилось и начало мелко дрожать. Из него самопроизвольно вырвался туман лазурного цвета, по оттенку почти идентичный свету колонны, окутав всё его левое предплечье.

— Это со стороны Школы Истинного Ян Востока! — Юй Цы сразу понял, что в месте вспышки находится нечто, имеющее глубочайшую связь с его сокровищем. Не колеблясь ни секунды, он направил Рыбу-Дракона к источнику света. Однако лазурный столб исчез так же быстро, как и появился. Не успела Рыба-Дракон пролететь и половины пути, как в небе показалась кровавая полоса, летящая подобно комете. Она пронеслась совсем рядом с его духовным зверем.

На фоне серого, тусклого неба кровавый след был очень заметен. Юй Цы, находившийся далеко, видел лишь неясный контур, но через взор Рыбы-Дракона картина была предельно четкой.

— Это... Сяо Фуюнь? — в этом мимолётном проблеске Юй Цы узнал того самого человека, который ещё недавно вёл себя столь высокомерно. Сейчас его тело было окутано алым пламенем, и казалось, будто он сам сгорает в этом огне. Однако его изначальная энергия была аномально яростной и бушующей. Очевидно, он использовал какой-то отчаянный метод для кратковременного высвобождения скрытого потенциала.

Скорость кровавого сияния была невероятной, превосходя даже скорость Рыбы-Дракона. В одно мгновение Сяо Фуюнь скрылся за горизонтом, не дав Юй Цы возможности узнать что-либо ещё. Оправившись от изумления, Юй Цы вновь направил Рыбу-Дракона вперёд, но на этот раз он был предельно осторожен. Десятки ли были пройдены в мгновение ока, и когда взору Рыбы-Дракона открылась истинная картина произошедшего, даже у такого смельчака, как Юй Цы, сердце пропустило удар.

С высоты птичьего полёта виднелась круглая площадка, буквально вымощенная человеческими телами. Более сорока практиков лежали мёртвыми, включая двенадцать мастеров Формирования Ядра. Ни один не сумел спастись.

Юй Цы шумно выдохнул, быстро подсчитывая время. С момента вспышки до настоящего момента прошло не более пятидесяти вдохов. Если же считать до того мига, когда Сяо Фуюнь пустился в бегство, времени прошло ещё меньше. Но поразительнее всего было другое: он не чувствовал никаких следов избыточных колебаний изначальной энергии. Эти люди, чей уровень культивации превосходил его собственный, были вырезаны беззвучно, словно скот на бойне!

А убийца бесследно исчез.

"Истребить сорок с лишним практиков Школы Истинного Ян Востока, как свиней — это явно не уровень Формирования Ядра. Но этого не может быть... Разве не говорили, что в Саду Мечей любой, чей уровень выше Формирования Ядра, попадёт под действие барьера Бессмертного Мечника? Одно неверное движение — и душа рассеется", — именно по этой причине на собрание в Саду Мечей допускались лишь те, чья культивация не превышала определённого предела. Конечно, в мире всегда найдутся те, кто готов рискнуть жизнью и прорваться сквозь запрет, но давление на них будет в тысячи раз сильнее. В бою такие безумцы могут оказаться слабее даже обычных мастеров.

От этих мыслей личность и истинная сила убийцы становились ещё более загадочными. Юй Цы не терял времени даром: пока он размышлял, Рыба-Дракон сделала сотню кругов над местом побоища. Осмотрев десятки трупов, он снова содрогнулся. На телах почти не было внешних ран. Всё выглядело так, будто они сами уничтожили свою жизненную силу. Что это за демоническая магия?

В этот момент Юй Цы почувствовал резкий укол предчувствия — нахлынуло ощущение чего-то крайне неправильного. Это чувство возникло из ниоткуда, и лишь спустя мгновение он понял, в чем дело: несмотря на такой шумный инцидент, ни секта Кольцо Императора, ни секта Ракшаса никак не отреагировали. Обе группы находились всего в тридцати-сорок ли отсюда. Какой бы быстрой ни была Рыба-Дракон, насколько она могла их опередить?

Нет, дело не в том, что они не заметили. Они намеренно скрывали своё присутствие.

Как только эта мысль оформилась в его голове, Юй Цы похолодел. Он без колебаний приказал Рыбе-Дракону бежать, но было уже поздно. Над телами погибших внезапно вспыхнула яростная волна негодования и предсмертных злобных обид и проклятий. В мгновение ока она превратилась в густое облако зловещей, злобной энергии, накрывшее всё в радиусе десяти ли.

Учитывая, что погибших было всего сорок с лишним, сила их посмертного гнева была невероятной — можно было лишь догадываться, какие муки они испытали перед смертью. Особенно в последний миг, когда перед их взорами проносились самые яркие воспоминания жизни, а общие чувства и страхи обострились до предела. Через звёздную искру божественной воли, которую Юй Цы оставил в душе Рыбы-Дракона, эта энергия мгновенно преодолела пространство и, подобно огромному клейму, выжгла свой след прямо на его собственной душе.

В это мгновение Юй Цы понял причину гибели практиков Школы Истинного Ян Востока, но он предпочёл бы этого не знать!

Уходя, воин в доспехах оставил ловушку. Техника Десяти Сторон Абсолютной Тюрьмы, Сотрясающая Духов и Богов, убив множество людей, затаилась в их не успевших рассеяться предсмертных чувствах. Она ждала лишь притока новой жизненной силы извне, чтобы взорваться с новой силой.

Этот удар предназначался любому, кто решит выследить нападавших. Практики Кольца Императора и Ракшаса, видимо, почувствовали опасность и не приближались. Лишь Юй Цы, не зная подоплёки, угодил прямо в западню. Ему одному пришлось принять на себя весь удар. В одно мгновение он словно заново прожил смерти всех сорока человек, причём сила этого переживания была сорокакратной.

Страх. Безграничный ужас, подобно ночному приливу, мгновенно накрыл его с головой.

Из глаз, ушей, носа и рта Юй Цы хлынула кровь. Столь запредельная эмоция мгновенно воспламенила всю его жизненную силу. Это был удар не только по душе — он затронул самые глубокие истоки человеческого существа, тончайшие уровни бытия. Даже трансформация в Энергию Истинной Формы Небесного Дракона не могла спасти от этого — его душа мгновенно получила тяжелейшие раны.

В какой-то момент сознание Юй Цы, ставшее лишь крошечной искрой, обнаружило, что он отступил в свою Внутреннюю пустоту сердца. И не мудрено: с тех пор как он начал практиковать Фундаментальную Технику Изначальной Энергии, это пространство стало основой его духовного пути, и именно на его разрушение была нацелена техника Абсолютной Тюрьмы. Сейчас его Внутренняя пустота сердца билась в агонии на грани распада: луна, озеро, Рыба-Дракон — всё исказилось до неузнаваемости. Сохранится — выживет, рухнет — умрёт. Именно на этой грани между бытием и небытием и рождался тот самый бесконечный ужас.

Жизнь Юй Цы угасала, подобно пламени свечи под натиском Чёрного Прилива страха. Казалось, это лишь вопрос времени. Однако именно в этот миг его разум внезапно стал кристально чистым и прозрачным. Перемена произошла благодаря одной-единственной мысли:

"Я — другой!"

Для других грань между жизнью и смертью — это бездна отчаяния и ужаса. Но для него? В чём его отчаяние? В чём его страх? За десять с лишним лет он сразил бесчисленное множество врагов, и на что он полагался, как не на эту искру озарения, вспыхивающую на пороге небытия? Это не было безразличием к смерти, это было её осознанием:

Жизнь и смерть — две стороны одной ладони, созидание и разрушение меняются местами. К чему страх? Ведь именно в этом мгновении сокрыта истинная возможность.

Как только пришло это озарение, на Дворец Духа пролился божественный свет. Юй Цы проявился в своей Внутренней пустоте сердца. Пусть в руках его не было меча, намерение меча горело в его груди. Одним взмахом этого намерения предсмертные муки и страхи сорока практиков были уничтожены, словно кипяток, пролитый на снег. За мгновение жизнь и смерть вновь поменялись местами.

Раздался грохот, подобный удару грома. Едва не разрушенная Внутренняя пустота сердца мгновенно перестроилась и укрепилась, и в ней засияла новая искра чистого света.

В ту же секунду далеко в горах десять воинов в тяжёлых доспехах медленно летели над самой землёй. У предводителя на броне внезапно вспыхнули руны, и из-под шлема донеслось:

— А он действительно выдающийся человек.

Этот тихий шёпот эхом отозвался внутри доспехов и, вырвавшись наружу, заставил сердца старейшины Ма и остальных содрогнуться. Их Владыка был крайне скуп на слова — порой за целый год он не произносил и фразы, а тут такая похвала. Не успели они опомниться, как услышали вторую фразу:

— Тогда позволь мне даровать тебе покой в земле.

С этими словами воин в доспехах щёлкнул пальцами. Крошечная звёздная искра устремилась в небо и мгновенно исчезла из виду.

Всего мгновение спустя в сотне ли от него Юй Цы, едва успевший прийти в себя и с трудом удерживающийся на ногах, внезапно содрогнулся. Звёздная точка спикировала с небес и вошла точно в его макушку. Во Внутренней пустоте сердца, которая только что начала восстанавливаться, словно зажглись тысячи солнц. Невероятная, неодолимая тяжесть обрушилась на него. Он не успел издать ни звука — его тело в мгновение ока вдавило в землю на десятки саженей, запечатав под толстым слоем камня и почвы. Всё стихло.