Глава 264. Просьба о наставлении

Когда Души Инь Юй Цы и его спутников спешно вернулись в Тайный предел Небесного Закона, Чжан Янь действительно обнаружился снаружи каменной комнаты Юй Цы. Он прислонился к двери, пребывая в полудреме. Когда три Души Инь приблизились, он лишь приподнял веки, никак не выразив своего отношения к их появлению.

Казалось, визит сулил мало хорошего.

Для такого практика на стадии Формирования Ядра, как Чжан Янь, ограничения Тайного предела Небесного Закона были почти неощутимы. Приходить и уходить по собственному желанию — это привилегия сильных, и даже если Чжан Янь находился на грани окончательного падения, это правило оставалось в силе.

Братья Ту в глубине души побаивались его. Поспешно выкрикнув: "Старший брат Чжан!", они тут же вернули свои души в тела. С точки зрения этикета, предстать перед кем-то в виде Души Инь считалось не слишком вежливым. Что же до летающего меча, зажатого в руке Чжан Яня, братья не посмели и пикнуть о нём, возложив все надежды на Юй Цы.

— Старший брат Чжан, прошу, входите.

Юй Цы тоже сначала вернул душу в тело и лишь затем открыл каменную дверь, приглашая Чжан Яня войти. Стоит заметить, что, не считая Ли Ю и Мэн Вэй, это был первый раз, когда кто-то из соучеников наносил ему визит в горной обители. Тот факт, что гостем стал Чжан Янь — соперник, с которым он недавно бился об заклад, а местом встречи служил Тайный предел, создавал весьма странную атмосферу. Поэтому Юй Цы проявил исключительную вежливость:

— Старший брат Чжан, вы нашли время заглянуть ко мне. Чем обязан?

Поскольку комната предназначалась для культивации и порой в ней отрабатывали физические техники меча, она была довольно просторной, однако места, где можно было бы усадить гостя, не нашлось. Пока Юй Цы раздумывал, не стоит ли предложить воды, Чжан Янь небрежно отбросил трофейный меч в сторону. В его глубоко запавших глазницах вспыхнул странный блеск.

— Младший брат Юй, я пришёл к тебе с просьбой.

— О, это слишком громко сказано. Говорите прямо, старший брат.

— Я прошу тебя ещё об одном поединке.

— А?

Юй Цы не сразу нашёлся с ответом. Лишь когда Чжан Янь обнажил свой собственный меч, он понял его намерение и в замешательстве поскрёб затылок. Неужели этот старший брат, признав поражение в тот день, за прошедшие двое суток почувствовал себя уязвлённым и пришёл сюда, чтобы поквитаться?

Если дело дойдёт до настоящего боя, Юй Цы понимал, что ему не поздоровится.

Практик Формирования Ядра оставался таковым в любом состоянии. За последнее время от рук Юй Цы пало немало мастеров этой стадии, и некоторые из них превосходили Чжан Яня силой. Однако следовало помнить: ни один из них не был в добром здравии и не сражался с ним лицом к лицу в честном поединке.

Юй Цы обладал огромной уверенностью в себе, но одной уверенности было недостаточно, чтобы пробить стену, разделяющую стадии Формирования Ядра и Постижения Духа. Даже в ту ночь на пике Чутянь Юй Цы обрушил на противника яростную атаку и вынудил его сдаться, но ведь до самого конца он так и не сумел нанести Чжан Яню ни единой царапины.

В голове Юй Цы быстро промелькнули сотни доводов, и вывод был однозначен: у него нет ни малейшего шанса на победу.

Тем не менее его ответ прозвучал твердо:

— Хорошо, давайте ещё один раунд.

Сколько бы причин для поражения он ни находил, раз вызов брошен в лицо, и это не смертельная вражда, у Юй Цы не было повода для отказа. А победа или проигрыш — это в данном случае было не так уж и важно.

Чжан Яня не заботили душевные метания Юй Цы. Услышав согласие, он заставил свой меч издать низкий гул. Холодное сияние разошлось по комнате, и температура мгновенно упала, словно наступила самая суровая зима. Подняв клинок и направив его на Юй Цы, он тихо произнёс:

— Прошу!

Видя его решимость, Юй Цы не стал медлить и тоже выхватил Меч Сияющий Свет. Намерения меча обоих практиков столкнулись, и просторная комната мгновенно показалась тесной.

— Прямо здесь?

Юй Цы произнёс это небрежно, словно для окончательного подтверждения. В тот самый миг, когда Чжан Янь едва заметно кивнул, Юй Цы издал резкий свист, и острие его меча устремилось в центр обороны противника. Однако Чжан Янь не опоздал ни на миг: его клинок метнулся к горлу Юй Цы. Оба использовали приемы, не оставляющие пути к отступлению.

Казалось, сейчас прольётся кровь обоих, но фигура Юй Цы внезапно расплылась, и он каким-то немыслимым образом выскользнул из-под удара. В то же время Чжан Янь извернулся всем телом, прорываясь сквозь самое слабое место в защите противника. Они действовали в едином ритме и в вихре искр столкнувшихся энергий мгновенно поменялись местами.

В тишине комнаты раздалось несколько сухих звуков — это рвалась ткань. Однако ни Юй Цы, ни Чжан Янь не остановились. Их движения стали ещё быстрее. Снова сближение, скрежет клинков и свист разлетающейся во все стороны энергии. Остаточные удары, острые как бритва, в клочья разрывали скромное убранство комнаты. Даже свиток "Общий трактат о Каноне Преобразования Меча" не уцелел — его обрывки разлетелись по воздуху, подобно стае бабочек.

Столь ожесточенная схватка, даже если оба удерживались в рамках дозволенного, не могла не привлечь внимания других практиков. Кто-то уже спешил к ним, но прежде чем посторонние успели вмешаться, Юй Цы и Чжан Янь ещё дважды сходились в яростном обмене ударами. Намерение меча становилось всё острее, и Юй Цы, не сумев полностью сдержать мощный импульс противника, всё же получил ранение в плечо.

Затем вокруг Чжан Яня вспыхнула истинная злобная энергия.

Раздался глухой удар — точно так же, как в ту ночь, когда Юй Цы врезался в скалу. Под давлением истинной злобной энергии он со всей силы ударился спиной о каменную стену. Сильнейшее сотрясение отозвалось в самых недрах тела. Даже не будучи серьезно раненым, Юй Цы почувствовал такую тяжесть, что какое-то время не хотел даже пытаться подняться.

Свет в дверях на миг померк — это Чжан Янь подошёл ближе и посмотрел на него сверху вниз. Юй Цы оскалился в улыбке и уже хотел что-то сказать, как вдруг перед глазами возникла протянутая рука. Юй Цы на мгновение замер, затем схватился за неё и, опершись, встал. Лицо Чжан Яня, обычно бледное и болезненное, слегка дрогнуло. Он заговорил негромко, но отчетливо:

— Таскать каштаны из огня... На грани совершенства!

Это была несомненная похвала, и за ней последовало продолжение:

— Твоё умение улавливать малейшие изменения в ритме боя поистине великолепно. В этом я уступаю тебе — не один и не два раза, а в каждом мгновении. Но самое поразительное — твоя отвага. Каждый раз ты идешь на риск, когда жизнь и смерть разделяет тончайшая нить, и при этом умудряешься удержать точность движений, не допуская ни единой ошибки. Неудивительно, что в тот день тебе удалось срезать мой воротник. Если бы наши уровни культивации были равны или если бы у тебя в руках был достойный артефакт...

От долгой речи на скулах Чжан Яня выступил легкий румянец. Выслушав его, Юй Цы бросил взгляд на Меч Сияющий Свет. Качество этого клинка, подаренного Вратами Тысячи Духов, действительно оставляло желать лучшего. Меч, особенно предназначенный для ближнего боя, в отличие от летающих мечей или мечей-ядер, в большей степени зависел от материала, нежели от освящения. Найти по-настоящему подходящее оружие было крайне трудной задачей.

Однако за последнее время Юй Цы изрядно продвинулся в изучении "Общего трактата о Каноне Преобразования Меча", и его кругозор значительно расширился.

— Если бы не теснота комнаты, — возразил он, — и если бы вы, старший брат, выпустили летающий меч, наполнив всё вокруг сиянием на тысячи чжанов, я бы и на ли не смог к вам приблизиться. Какое значение тогда имела бы точность восприятия?

Чжан Янь покачал головой:

— Ты не из тех, кто склонен к ложной скромности, младший брат, так к чему эти лишние церемонии? К тому же техника меча — это лишь внешнее проявление. Я восхищаюсь твоим состоянием духа — отвагой, волей и способностью мгновенно принимать решения. Всё это сливается воедино, позволяя тебе ступать по краю бездны, словно по ровной земле. Сегодня я окончательно убедился, что твои слова в ту ночь были истинной правдой. Прекрасное искусство игрока, великолепный азарт. Я восхищен!

Юй Цы почувствовал себя неловко. Он не верил, что Чжан Янь не разгадал его тогдашнюю браваду. Пока он раздумывал, как ответить, Чжан Янь внезапно прижал меч к груди и отвесил ему глубокий, почтительный поклон.

— Младший брат Юй, я прошу тебя научить меня такому "искусству игры".

— Что?

Юй Цы широко раскрыл глаза, не понимая, что за представление разыгрывается перед ним, как вдруг послышался шум у двери.

— Старший брат Чжан, вы... — Ту Жилунь распахнул дверь и замер на месте, потрясенный увиденным.

Чжан Янь продолжал стоять в поклоне, не шевелясь, а Ту Жилунь почувствовал, как его лицо словно иголками колет от стыда. Как же он раскаивался в глубине души!

Он так и не смог расстаться со своим летающим мечом. Вернув душу в тело и немного придя в себя, он вместе с братом поспешил обратно. В это время Юй Цы и Чжан Янь как раз сражались, и шум боя привлек почти всех, кто находился в Тайном пределе. Однако дверь была плотно закрыта, и никто не знал, что происходит внутри.

Когда же всё наконец затихло, а наружу никто не выходил, люди заволновались. Подстрекаемый любопытством окружающих, Ту Жилунь, полагаясь на свои "особые отношения" с Юй Цы, толкнул дверь и никак не ожидал наткнуться на подобную сцену.

"Старший брат Чжан склонил голову перед этим юнцом..."

Этот старший брат Чжан, хоть и считался безнадежным игроком и вечно выглядел полуживым, всё же обладал определенным статусом. В частной беседе всё могло быть иначе, но теперь, когда это увидели свидетели, как можно было избежать неловкости?

"Беда, беда, беда..." — мысли Ту Жилуня превратились в кашу. Он замер в дверях, не зная, войти ему или бежать прочь.

Реакция Юй Цы была молниеносной. Понимая, что если это затянется, пострадает репутация всех присутствующих, он поспешно протянул руки, поддерживая Чжан Яня за локти и заставляя его выпрямиться:

— Старший брат Чжан, к чему это? Мы лишь обменивались опытом, как и подобает братьям по ордену...

Произнося эти пустые вежливые фразы, Юй Цы бросил выразительный взгляд на Ту Жилуня. Тот оказался не совсем уж безнадежным:

— О, мой меч! — вскрикнул он и божественной волей притянул к себе клинок, забившийся в угол от порывов ветра. Затем он с грохотом захлопнул каменную дверь, вновь отсекая их от внешнего мира.

Чжан Янь не стал продолжать церемонии. Он выпрямился, и в его глубоких глазницах словно разгорелось пламя, обжигающее своим светом.

— Младший брат Юй, мне это необходимо!

В его словах чувствовалась такая тяжесть, какой Юй Цы ещё никогда в нём не замечал.

В этот момент Юй Цы всё ещё не осознавал истинного значения этой просьбы, но каким-то непостижимым образом кивнул.

Сделав это, он ощутил странное чувство: словно человек перед ним собрался совершить резкий, крутой разворот в жизни. Штурвал этого разворота одной рукой держал сам Чжан Янь, а что касается второй половины...

Юй Цы покачал головой и убрал Меч Сияющий Свет в ножны.

Сказать по правде, чувство было крайне необычным.