Глава 262. Тайный предел

Таков был характер Чжан Яня: слова "я проиграл" вылетели из его уст легко, словно в них совсем не было веса. Но даже так, статус мастера на стадии Формирования Ядра заставил случайных свидетелей на мгновение лишиться дара речи.

Включая и тех, кто был к этому готов.

— Переборщили... явно переборщили!

— Э-э, это совсем не то, на что мы рассчитывали...

Высоко в небе Ли Ю и Хун Цяньцю обменялись беспомощными взглядами. Именно они двое были зачинщиками этой затеи.

Стоит сказать, что оба действовали исключительно из добрых побуждений. Согласно правилам Отдела Практики, культиватор, владеющий жетоном Жертвоприношения Меча, не может отклонить вызов от желающего этот жетон отобрать; можно было лишь слегка подкорректировать время боя, если обстоятельства позволяли.

Изначально это был блестящий способ поощрения внутренней конкуренции и повышения боевого мастерства учеников. Однако именно из-за того, что всё происходило "внутри" секты, манера Юй Цы владеть мечом — когда клинок покидает ножны лишь ради крови — была, мягко говоря, небезопасной. Если бы он сражался слишком часто, то в череде схваток неизбежно случился бы несчастный случай, который принёс бы кучу проблем. Поэтому они кружным путём вышли на Чжан Яня.

Во всём Отречении от Пыли Чжан Янь был, пожалуй, единственным, кто подходил под требования и при этом совершенно не заботился о своём статусе или престиже Сада Мечей — лишь бы ему предложили что-то по вкусу.

Первоначальный план состоял в том, чтобы Чжан Янь, поддавшись наполовину, разыграл с Юй Цы сцену "взаимного уважения талантов". Он мог бы явно уступать, но не доводить дело до признания поражения. Таким образом, бой между ними мог бы официально продолжаться долгое время. С таким живым щитом, как Чжан Янь, число желающих бросить вызов новичку резко бы сократилось. А если бы всё пошло совсем гладко, можно было бы даже сделать Чжан Яня спарринг-партнёром, что стало бы отличной закалкой для меча Юй Цы.

План казался прекрасным, и Ли Ю с Хун Цяньцю даже не стали вникать в детали — не видели нужды. Чжан Янь уже не был тем гением, что прежде, но оба верили в его способность контролировать ситуацию. Удержать в узде младшего брата на стадии Постижения Духа и создать нужную атмосферу не должно было составить труда.

Однако случайность на то и случайность: она всегда выскакивает и строит рожицы именно тогда, когда о ней забывают.

— Перемудрили. И что нам теперь делать? — Хун Цяньцю укоризненно посмотрел на своего сообщника. В конце концов, эта сумасбродная идея принадлежала именно Ли Ю.

Ли Ю и сам не знал, что делать. Почесав затылок, он выдал единственный бесполезный ответ:

— Пойду потом спрошу у старшего брата Чжана, как так вышло...

В душе он ворчал: в каком-то смысле Чжан Янь не оправдал их "доверия" и даже сделал ситуацию хуже. Не стоило надеяться, что одна "победа" отпугнёт бойцов Отдела Практики. Напротив, в этой победе было столько фальши и абсурда, что она за версту разила подвохом.

Любой, кто долго вращался в этих кругах, знал одно: чтобы подтвердить свои подозрения, проще и прямее всего проверить всё самому! Можно было не сомневаться, что уже с этой ночи люди, узнавшие новость и не желающие оставаться в стороне, завалят обитель Юй Цы градом вызовов на бой. А Отдел Практики всегда поощрял подобное рвение.

— Как бы до рек крови не дошло, — Хун Цяньцю вложил в эти слова долю шутки, но, вспоминая неумолимый стиль меча Юй Цы, никто не мог гарантировать, что такого не случится. Ведь меч Юй Цы был острым до фанатизма.

— Может, мне пойти и обсудить это с младшей сестрой Мэн?

Дела Юй Цы, разумеется, лучше всего было обсуждать с Мэн Вэй. Но при мысли о последствиях своей глупой затеи, а также о тех "неизбежных" нарушениях дисциплины, которые пришлось совершить, чтобы привлечь Чжан Яня, Ли Ю невольно содрогнулся... Впрочем, вскоре ему не пришлось об этом беспокоиться.

— Старший брат Ли хочет обсудить со мной дела младшего брата Юй?

Голос Мэн Вэй, в котором не чувствовалось ни гнева, ни радости, раздался прямо за их спинами. Хун и Ли вздрогнули и резко обернулись. Мэн Вэй, слегка нахмурившись, стояла в пустоте, а рядом с ней парил толстяк, корчащий рожи — кто это мог быть, если не даос Ли?

На этот раз Ли Хун выступал в роли "извозчика". Раны Мэн Вэй ещё не затянулись, и ей было трудно управлять мечом самостоятельно. Лишь его меч Яньцзе, мощь которого можно было по желанию уменьшать или увеличивать, сумел подобраться незамеченным для Хун и Ли.

Хотя Хун Цяньцю и Ли Хун были старше Мэн Вэй на несколько десятков лет — по меркам смертных это была разница в пару поколений — перед этой восходящей звездой Отдела Дисциплины им приходилось держать ухо востро. Ведь за последнюю тысячу лет она была единственной в секте, кто мог в лицо указать на ошибки даже самым старым патриархам.

За это они питали к ней искреннее уважение.

Ли Ю же и вовсе едва не свалился с небес, увидев её. Весь его задор и привычка подшучивать мгновенно улетучились, оставив лишь неловкую улыбку.

— Младшая сестра Мэн тоже пришла посмотреть на этот поединок?

— Опоздала на шаг, — коротко ответила Мэн Вэй, а затем добавила: — Старший брат Хун и старший брат Ли, однако, оказались весьма расторопны.

Учитывая характер девушки, столь саркастичное замечание означало лишь одно: она крайне недовольна.

Однако в итоге Мэн Вэй не стала назначать никакого наказания. Она посмотрела на Юй Цы, который на склоне горы всё ещё оставался в центре внимания, и тихо произнесла:

— Младший брат Юй долгое время скитался на чужбине, к тому же у него свои методы. Жажду убийства в его мече легко пробудить, но трудно унять, он не подходит для дружеских спаррингов с соучениками. Раньше я об этом не подумала, но раз уж всё зашло так далеко, ситуацию нужно остудить на какое-то время. Старший брат Ли...

Она повернулась к Ли Хуну. Если судить по статусу, Ли Хун был здесь главным. Будучи вторым по значимости среди учеников четвёртого поколения Отдела Практики, он лишь внешне казался добродушным простаком. На деле же он обладал глубоким умом, скрытой силой и огромным влиянием. В делах Отдела Практики его было практически невозможно обойти.

Даос Ли не ответил прямо, а лишь покачал головой и вздохнул, обращаясь к Хун и Ли:

— У А-Яня всё тот же скверный нрав. Зря я тратил силы, чтобы выиграть для него этот жетон Жертвоприношения Меча... Ладно уж, вы двое не серчайте, я вам потом как-нибудь этот должок верну.

Вот так — толстяк Ли признался во всём сам, мгновенно став "соучастником", отчего Мэн Вэй не знала, смеяться ей или плакать. Затем он почесал подбородок и сказал:

— Я понимаю, что имеет в виду сестра Мэн. С одной стороны, мы будем впредь особенно осторожны с поединками Юй Цы, чтобы избежать несчастных случаев. С другой стороны, сестра Мэн, младший брат Юй прибыл в секту для обучения. Даже если многих старейшин сейчас нет на месте, правила приёма должны соблюдаться. Его "дикий" стиль меча хорош в бою, это правда, но ему не помешало бы познакомиться и с правильными, ортодоксальными методами управления клинком.

Мэн Вэй замерла на мгновение, а затем кивнула:

— Старший брат Ли прав. Хотя наша секта не специализируется только на мечах, наше собрание манускриптов весьма обширно. Младшему брату Юй действительно стоит перенять лучшее из разных школ и дополнить свои знания теорией.

— Верно, и мы в Отделе Практики не обидим того, кто оказал секте услугу. Сделаем так: я, старина Хун и А-Ю выдвинем кандидатуру младшего брата Юй. Попробуем выбить ему на этот месяц место в "Тайном пределе Небесного Закона". Пусть почитает книги, успокоит сердце, наберётся сил и подготовится к путешествию в Сад Мечей. Как на это смотришь?

— Старший брат Ли, благодарю за заботу, — Мэн Вэй отвесила низкий поклон в знак признательности.

Слушая их, Ли Ю в душе соглашался, но не мог удержаться от ворчания: "Дикий стиль... Если Мираж Полугоры — это дикий стиль, то что тогда моё "Неопределённое пламя"? Цирковой трюк?"

С этой нелепой мыслью он покачал головой и тоже посмотрел вниз.

Юй Цы, который в этот момент вполголоса беседовал с Чжан Янем, и не подозревал, что за него уже всё решили и распланировали. Почему он раньше не замечал, что стал для всех такой головной болью?

***

Юй Цы прислонился спиной к каменной стене и поудобнее устроился на земле. В этом полузакрытом пространстве лишь несколько круглых отверстий в потолке пропускали дневной свет, не давая месту казаться совсем уж мрачным.

Он не прилагал усилий для вращения энергии, но с каждым вдохом и выдохом окружающая духовная энергия, густая и пьянящая, словно старое вино, сама просачивалась сквозь поры его кожи. Она текла естественным образом, встраиваясь в его систему. Спустя долгое время Юй Цы охватило чувство лёгкого опьянения, в которое так и хотелось погрузиться с головой.

Он пробыл здесь уже полмесяца, но до сих пор не переставал поражаться: культивация в пещере на пересечении духовных жил была невероятно эффективной!

Это место называлось Тайным пределом Небесного Закона и было одним из двадцати двух лучших мест для уединения во всей Обители Десяти Тысяч Законов. Даже несмотря на то, что в списке оно стояло не на первых позициях, чистота и плотность здешней духовной энергии были на несколько порядков выше того, что можно было найти снаружи, в горах секты.

В городе Цзюэби Юй Цы доводилось бывать в тайных залах Дома Белого Дня, тоже построенных на духовных жилах. Но их эффективность не шла ни в какое сравнение даже с обычным воздухом в горах Отречения от Пыли, не говоря уже об этом месте! Неудивительно, что в своё время Цзинь Хуань лез из кожи вон, лишь бы пристроить своих детей в секту. Даже не считая связей, одни только эти ресурсы для культивации превосходили любые фантазии чужаков!

Юй Цы было позволено находиться здесь сорок дней. Прошло чуть меньше половины срока, а он уже чувствовал, как его сила продвинулась ещё на шаг, и фундамент стадии Постижения Духа стал прочнее некуда. Трудно было даже вообразить, каким бы он стал, проведи он здесь год или два.

Он слегка улыбнулся и взял лежащий рядом наполовину раскрытый свиток. Пользуясь скудным светом, он принялся медленно изучать написанные в нём строки.

Одним из преимуществ "Фундаментальной Техники Изначальной Энергии" было то, что после формирования ментального образа вся внутренняя работа души и тела происходила автоматически, в согласии с природой. Юй Цы оставалось лишь время от времени вносить небольшие коррективы в ментальный образ по мере роста силы. Благодаря этому у него оставалось уйма времени на самообразование.

В свитке под названием "Общий трактат о Каноне Преобразования Меча" было почти миллион слов. Даже при самом вдумчивом изучении за полмесяца он одолел большую часть, и при этом чтение нисколько не мешало его основной практике. Любой другой на его месте мог бы только лопнуть от зависти.

Дойдя до раздела, где говорилось: "Дух являет ясность, воля направляет действие", Юй Цы погрузился в раздумья, пытаясь соотнести теорию со своим боевым опытом. В этот момент тишину комнаты нарушило холодное хмыканье:

— Сегодня мы, братья, заставим тебя признать поражение по-настоящему!