Глава 260. Игрок

Снова опустилась ночь. Горные врата секты Отречения от Пыли возвышались на десятки тысяч чжанов в небесах, где почти не было пыли, а потому свет звезд и луны казался необычайно чистым. Особенно когда тьма сгущалась, ночной небосвод становился похож на черный шелк, усыпанный жемчугом и простирающийся в бесконечность, заставляя сердце замирать от восторга.

До назначенного времени оставался еще час, и Юй Цы заранее прибыл на пик Чутянь, чтобы осмотреть место действия. Хотя он до сих пор не понимал, почему Чжан Янь, отринув всякое достоинство, сам вызвал его на спор, но раз уж дело дошло до этого, он помнил правило: "Зная себя и зная врага, проведешь сто битв без поражений". Поскольку его уровень культивации был ниже, предварительная подготовка становилась критически важной.

В отличие от дневного шума, ночью на пике Чутянь было немноголюдно. Лишь изредка попадались прохожие, среди которых были и те, кто специально пришел посмотреть на состязание.

Весть о том, что Чжан Янь, пренебрегши честью, затеял спор с внешним учеником, прибывшим в секту для обучения, за два дня успела разлететься по всей округе, однако она еще не вызвала такого ажиотажа, чтобы все улицы опустели от желающих поглазеть.

Как правило, жизнь монахов в секте, особенно в Отделе Практики, была строго упорядоченной. За исключением тех, кто находился в длительном затворе, люди днем изучали тонкости техник и оттачивали боевые навыки, а ночью спокойно медитировали, поглощая духовную энергию и укрепляя свои силы.

Поэтому глубокой ночью в Обители Десяти Тысяч Законов царила тишина. Возможно, само по себе состязание и вызывало любопытство, но люди, преданные самосовершенствованию, понимали, как нелегко оно дается. Подавляющее большинство из них умело сдерживало интерес и придерживалось своего графика занятий.

Чжан Янь, назначив встречу на ночное время, вероятно, учитывал этот фактор.

Сделав несколько кругов по скалам вблизи условленного места, Юй Цы в общих чертах изучил ландшафт. Разумеется, границы поля боя не были оговорены, и любой уголок пика Чутянь мог стать ареной сражения. Однако Юй Цы не думал, что их схватка с Чжан Янем затянется настолько долго, да и сам он этого не планировал.

— Шансов на победу немного... — прошептал он.

И Ли Ю, и Мэн Вэй, и даже Хун Цяньцю, с которым он недавно познакомился, честно говорили ему: Чжан Янь, возможно, уже не тот "Пронзающая Солнце Летающая Радуга", который в сорок два года достиг стадии Формирования Ядра и в одиночку ворвался в Северные Пустоши, чтобы вернуться с головой главы враждебной секты. Однако фундамент, заложенный десятилетиями, никуда не делся. Годы простоя не смогли полностью уничтожить его выдающееся мастерство на пути меча, а преимущество стадии Формирования Ядра над уровнем Постижения Духа в обычных условиях сводило шансы Юй Цы практически к нулю.

Но разве в стиле Юй Цы было признать поражение, даже не вступив в бой?

На самом деле в голове Юй Цы уже начал оформляться смутный план, но из-за отсутствия прямого представления о Чжан Яне воплотить его в жизнь пока было трудно. Возможно, окончательное решение удастся принять лишь перед самым началом схватки.

Юй Цы совершил несколько прыжков по отвесной стене, намереваясь осмотреть другой склон, но не успел он пробежать и пары миль, как в поле его зрения попало нечто странное. На стыке лунного света и тени скалы, на выступающем каменном карнизе, полулежал-полусидел человек. Верхняя часть его туловища была скрыта в тени, и только ноги безвольно болтались в воздухе.

Юй Цы хотел было обойти его, но внезапно в его сердце что-то шевельнулось. Он слегка повернулся, подбирая угол обзора, и в сумерках разглядел лицо:

— Старший брат Чжан?

Человек, услышав обращение, с некоторым удивлением приподнялся и посмотрел в его сторону. Взгляды их встретились, и на мгновение повисла тишина: как получилось, что противники по сегодняшнему поединку столкнулись именно здесь и сейчас?

Юй Цы видел Чжан Яня всего один раз, но тот оставил о себе глубокое впечатление.

Первое, что бросалось в глаза при взгляде на Чжан Яня, — его крайняя неопрятность. Неряшливых практиков хватало, взять хотя бы Хун Цяньцю, но Чжан Янь был иного рода. Оба раза, что Юй Цы видел его, тот был облачен в черное даосское одеяние, которое, казалось, не менялось неделями. Полы были распахнуты, нижняя одежда перепутана, а лицо заросло щетиной. Если у Хун Цяньцю это выглядело как суровая мужественность, то к Чжан Яню больше подходили слова "заброшенность" и "деградация".

Юй Цы казалось, что причина такого впечатления крылась в том, что лицо старшего брата было довольно изящным, а кожа — белой, но с болезненным сероватым оттенком. К тому же взгляд его был слишком мрачным, глаза глубоко ввалились, создавая образ человека, который едва жив.

— Приветствую, старший брат Чжан.

Юй Цы сохранял спокойствие и соблюдал приличия. Чжан Янь же явно витал в облаках; он опомнился лишь спустя секунду и кивнул в ответ:

— А, младший брат Юй пришел.

— Вы прибыли довольно рано. Начнем прямо сейчас?

— Давай придерживаться уговора, — лениво ответил Чжан Янь, снова откидываясь в тень скалы.

Голос Чжан Яня тоже был особенным — в нем не чувствовалось ни капли эссенции, энергии и духа, он походил на стон тяжелобольного. Юй Цы нахмурился; мысль о том, что именно с этим человеком ему предстоит сразиться, вызывала у него неприятное чувство.

Неужели таково отношение Чжан Яня к их спору?

Юй Цы невольно усмехнулся. Он мог принять поражение, но проиграть такому человеку... от одной мысли об этом становилось тошно. Он остался стоять на месте, пристально глядя на лицо Чжан Яня, наполовину скрытое тенью, и вспоминая то, что узнал от Ли Ю и остальных.

Когда-то Чжан Янь был выдающейся личностью в секте. Достижение стадии Формирования Ядра в сорок два года нельзя было назвать абсолютным рекордом, но для секты он стал многообещающим талантом. Та битва в Северных Пустошах сделала его знаменитым. Однако неизвестно почему, имея блестящее будущее, он внезапно пристрастился к азартным играм. Он погрузился в них настолько глубоко, что из-за нарушений дисциплины проводил две трети года в покаянии, созерцая стену.

Но чем сильнее его наказывали, тем хуже он становился. За несколько десятилетий его культивация не сдвинулась ни на шаг. Юношеский задор и былая острота, с которыми он когда-то совершил прорыв к Формированию Ядра, были без остатка проиграны в этой затянувшейся азартной игре.

И вот такой человек ни с того ни с сего явился к нему и сам предложил спор... Мысли в голове Юй Цы внезапно прояснились. Немного подумав, он направился к нему.

— Я тоже присяду на минутку. — Юй Цы с улыбкой устроился рядом с Чжан Янем на расстоянии пяти футов.

Чжан Янь удивленно поднял глаза, разглядывая этого необычного младшего брата. На самом деле имя Юй Цы уже было на слуху; даже такой заядлый игрок, как он, время от времени слышал о нем.

Он знал, что этот молодой человек лет двадцати пяти уже совершил несколько выдающихся дел. Передел сфер влияния в городе Цзюэби, провал заговора Кровавого монаха Ту Лина — за всем этим стояла тень этого юноши. Подобные свершения превосходили даже его собственные достижения в те годы. К тому же характер у парня был незаурядный, и неудивительно, что стоило ему войти в секту, как у него появилось столько покровителей. Такой завидной репутации можно было лишь позавидовать.

Впрочем, теперь всё это не имело к нему отношения. Ему нужно было лишь признать поражение в споре и поступить так, как велел тот человек...

В этот момент Юй Цы заговорил с ним:

— Старший брат Чжан.

— Гм?

— У меня есть один вопрос, который я давно хотел задать. Не могли бы вы просветить меня?

— Что за вопрос? Давай после спора. Сейчас нужно копить силы... — небрежно бросил Чжан Янь и закрыл глаза, словно эти несколько слов лишили его последних сил.

Однако Юй Цы не отступил и продолжил:

— О ваших увлечениях я тоже кое-что слышал. Скажу прямо, мне кажется, что с вашим характером, старший брат, вместо того чтобы тратить время на поход в Сад Мечей, вы могли бы найти кого-то и сыграть сотню-другую партий. Зачем вам эти хлопоты?

Слова эти были довольно дерзкими, но Чжан Янь, обладая немалым самопознанием, не рассердился, а лишь усмехнулся:

— В карманах пусто. Что поделать?

— О? Неужели вы хотите выиграть жетон, чтобы потом обменять его на деньги для игры?

Юй Цы вспомнил: этот игрок когда-то установил невероятный рекорд. Секта даже издала специальный указ, полностью лишив Чжан Яня снабжения ресурсами для культивации. Ему больше не выдавали ни пилюль, ни Артефактов Закона, ни права пользования тренировочными площадками — и всё для того, чтобы он не закладывал всё это ради очередной ставки.

Такая мера, принятая специально против него, стала, как говорят, первым случаем с момента основания секты, беспрецедентным событием. Этот указ загнал Чжан Яня в угол: чтобы выжить в секте, ему приходилось самому зарабатывать и бороться за каждый грош, а с его зависимостью жизнь превратилась в сплошное мучение.

И всё же он не бросил играть. Сейчас он перебивался лишь тем, что собирал новости о различных поручениях в Зале Единой Добродетели. Полученные очки заслуг и вознаграждения мгновенно улетучивались. Никто из соучеников не хотел играть с ним, и тогда он отправлялся за тысячи миль в Северные Пустоши, проигрывал там всё подчистую и возвращался назад, чтобы снова искать работу.

Вероятно, он был первым и последним человеком в истории секты Отречения от Пыли, чья страсть к игре достигла таких масштабов.

Обычно считалось, что тем указом старейшины секты показали, что их терпение лопнуло. Но Юй Цы чувствовал: скорее старейшины всё еще питали иллюзии на его счет, надеясь таким образом заставить его бросить пагубную привычку и вернуться на истинный путь.

Но теперь было ясно — этот метод и эти надежды пошли прахом.

Юй Цы не был сентиментальным человеком. Перед важным боем он не собирался пускаться в рассуждения о том, как всё это "прискорбно и печально". Напротив, тот смутный план в его голове внезапно обрел четкость.

Он вдруг улыбнулся и посмотрел Чжан Яню прямо в лицо, его глаза сияли, словно звезды:

— Возможно, вы не знаете, старший брат Чжан, но вообще-то я тоже люблю рискнуть.