Глава 258. Предания о былом

Прежде чем Юй Цы успел как-то среагировать, Хун Цяньцю, почувствовав, что его собственная реакция была чересчур бурной, почесал взлохмаченную шевелюру. Он хмыкнул и обратился к даосу с седой бородой:

— Раз проиграл, чего застыл? Спускайся, переведи дух и возвращайся через десять дней!

Даос и сам понимал, что только что чудом остался жив. Он поспешно опустил руку, но почувствовал неладное. Коснувшись лица, он обнаружил, что его длинная борода, которую он отращивал многие годы, была срезана у самого горла и теперь осыпалась двумя половинами. Как человек, глубоко познавший путь меча, он мгновенно осознал: намерение меча Юй Цы достигло такой степени мастерства и тонкости, что он срезал волосы, не нарушив их положения — волоски держались вместе, пока их не коснулась внешняя сила.

Главным достоинством Отдела Практики было умение трезво смотреть на факты. Даос понимал: хотя их уровни культивации были схожи — оба находились на высшей ступени Постижения Духа, — и, возможно, он сам был даже опытнее, против столь высокого искусства меча в смертельной схватке его шансы на победу были ничтожны. Глубоко взглянув на Юй Цы, он не проронил ни слова, лишь тяжело вздохнул, ответил поклон, прижав меч к груди, и, собрав энергию, поспешил вниз с пика.

В пустоте за пределами утеса Хун Цяньцю окончательно пришёл в себя. Происходящее показалось ему весьма забавным, и он оставил нравоучения. Окинув взглядом склон и оценив обстановку, он снова усмехнулся Юй Цы:

— Раз уж жетон Жертвоприношения Меча у тебя в руках, спускайся к подножию. Но помни: раз у тебя есть жетон, любой на этой половине горы может напасть и попытаться его отобрать. Проиграешь в бою — жетон заберут, это само собой. Но если тебя обхитрят, выкрадут или вырвут его силой — результат тот же. Поэтому жетон ни в коем случае нельзя прятать в пространственное кольцо, и терять его тоже нельзя. Только если ты сохранишь его до самого подножия, он по-настоящему станет твоим.

Юй Цы отозвался коротким "угу" и огляделся. Из-за горных туманов и дымки трудно было разобрать общую картину, но, судя по тому, что он видел раньше, плотность практиков здесь была немалой. К тому же, хоть последняя схватка и закончилась его быстрой победой, стоило признать: мастерство того бородатого даоса было весьма основательным, а его техника взгляда застала врасплох. Противник проиграл лишь из-за того, что Юй Цы точнее уловил мимолётный шанс. Если на пике Чутянь все были такого уровня, то путь вниз точно не будет лёгкой прогулкой.

Разумеется, страха Юй Цы не испытывал. Напротив, он горел нетерпением. Но прежде оставался один невыясненный вопрос. Он поднял деревянную плашку и спросил Хун Цяньцю:

— А в чём вообще смысл этого жетона Жертвоприношения Меча?

— Э? Ты не знаешь? — лицо Хун Цяньцю вытянулось от изумления.

Юй Цы послушно покачал головой.

Хун Цяньцю вытаращил свои огненные глаза:

— Ты даже не знаешь, что такое жетон Жертвоприношения Меча, а полез в самую гущу!

— Старший брат Ли Ю как раз собирался мне рассказать, — с невинным видом ответил Юй Цы, — но вы, наставник Хун, нас прервали.

Хун Цяньцю открыл было рот, но слова застряли в горле. Он с трудом сглотнул и, в конце концов, тоже принял невинный вид:

— Пф-ф... О таких вещах и говорить не стоит, пока жетона на руках нет. Вот спустишься с горы, сожмёшь его покрепче в кулаке — тогда и потолкуем.

— Хорошо, — с готовностью согласился Юй Цы.

Будь то Долина Небесной Трещины или город Цзюэби, ему всегда приходилось противостоять тем, кто был намного сильнее его. В голове постоянно крутились расчёты: как победить сильного, будучи слабым, как выжить там, где выжить невозможно. Любая ошибка могла стать фатальной. Он уже давно не встречал противников такой "умеренной сложности"!

Проще говоря, у него чесались руки.

Хотя обитель секты Отречения от Пыли и парила в заоблачной выси, здесь так же всходило солнце и заходила луна, а свет сменялся тьмой. Для Хун Цяньцю перемены в освещении не имели значения, но когда яркая луна вынырнула из облаков, в его голове билась лишь одна мысль: "Сам же себе яму вырыл!"

В этот момент Юй Цы взмахнул Мечом Сияющий Свет, который почти утратил материальную форму. Лезвие едва коснулось макушки очередного противника, срезая узел волос. Наблюдавший издалека Хун Цяньцю едва не выдрал собственные волосы от волнения.

Тут он услышал смешок Ли Ю:

— Старина Хун, ну как тебе?

Хун Цяньцю что-то пробурчал — так тихо, что и сам не разобрал, а затем выругался:

— Этот парень... Неужели он ничего не умеет, кроме как лезть в смертоносную свалку?

— Техника младшего брата Юй — это "дикая школа", но результат говорит сам за себя, — с улыбкой ответил Ли Ю. Голос его звучал бодро, однако, когда Хун Цяньцю обернулся, он увидел, что Ли Ю весь покрыт пылью, его одежда изорвана в клочья, на коже виднеются кровавые полосы, а в волосах застыл тонкий слой инея, который не таял даже в этот жаркий летний месяц.

Увидев этот жалкий вид, Хун Цяньцю почувствовал злорадное удовлетворение, но, прикинув время, удивился. Ли Ю не должен был продержаться так долго. Немного подумав, он всё понял и фыркнул:

— Ван Цзю не стал применять своё намерение меча Великой Пустоши? Пожалел тебя, значит!

Ли Ю ничуть не обиделся, ведь Хун Цяньцю сказал правду. Он кивнул:

— Девятому брату хватило одной техники "Иней бездны и чистый снег", чтобы я нахлебался сполна. Зачем ему доставать козыри?

Он называл Ван Цзю уважительно, не так дерзко, как при личной встрече. Хун Цяньцю давно привык к этому: этот парень только в лицо хамит, а на деле искренне восхищается мастерством Ван Цзю на пути меча. Усмехнувшись, Хун Цяньцю окинул Ли Ю взглядом своих пылающих глаз и подметил ещё одну деталь:

— Ого, а Ван Цзю-то не постеснялся! Твой жетон теперь у него?

— Мастерство подвело, что тут поделаешь? — философски заметил Ли Ю и снова улыбнулся. — Потерять жетон — не беда, можно и обратно отвоевать. Э-э... я имею в виду, у кого-нибудь другого. Как там старина Чжань?

— Так и знал, что ты это задумал! — Хун Цяньцю со смехом выругался и, взглянув на Юй Цы, который неспешно спускался по утесу, снова нахмурился. — А-Ю, мы же свои люди. Скажи прямо: зачем ты притащил сюда этого парня?

— А что такое? Его искусство меча не подходит под твой Глаз Закона? — Ли Ю искоса глянул на него.

— Хм, туманное намерение меча...

Он запнулся на полуслове, встретив многозначительный взгляд Ли Ю, и почувствовал неловкость. Пришлось поправиться:

— Туманное намерение меча — это тоже неплохо. По крайней мере, этот парень орудует им четко и стремительно, в этом есть свой вкус.

Что ж, он был вынужден признать: техника Юй Цы была не из тех, что заставляют кровь кипеть от восторга. Напротив, его меч был холодным как лед, но это не был величественный холод метели Ван Цзю или суровая меланхолия пустыни. Меч Юй Цы был пронизывающим, ледяным холодом, пробирающим до самых костей.

Хун Цяньцю от первой и до последней секунды наблюдал за пятью схватками Юй Цы. С точки зрения времени каждая победа была быстрой и чистой, но если всмотреться в детали, становилось ясно: каждый раз этот парень выигрывал на волосок. И этот "волосок" разделял не просто победу и поражение, а жизнь и смерть!

Юй Цы в каждой схватке заставлял и себя, и противника балансировать на грани гибели. Снова и снова, с каждым ударом. Даже такой любитель яростных драк, как Хун Цяньцю, воспитанный на правильных техниках Школы Сокровенного Пути, никогда не видел ничего подобного.

Ли Ю назвал это "дикой школой", но это было не просто "неумело", это было свирепо, ядовито, беспощадно и даже безрассудно!

И всё же, наблюдая за этим, Хун Цяньцю чувствовал небывалый азарт. Бои того уровня, который он обычно считал ничтожным, из-за этого уникального стиля держали его в постоянном напряжении. К концу пути Юй Цы здоровяк Хун обнаружил, что сам покрылся холодным потом.

Чем больше он вспоминал увиденное, тем больше убеждался, что его давешний отзыв был слишком мягким. Он хлопнул в ладоши:

— Как он вообще додумался до такого стиля? Чертовски талантливо, дерзко и с размахом!

Ли Ю усмехнулся и перевел взгляд на склон, на мгновение задумавшись. Честно говоря, он и сам впервые видел Юй Цы в деле так близко; никакие слухи не сравнятся с личным наблюдением.

Поразмыслив, Ли Ю решил подкорректировать свой план:

— Послушай, старина Хун, тебе не кажется, что с таким стилем Юй Цы здесь не место...

Договаривать не пришлось, Хун Цяньцю согласно кивнул:

— На этом уровне ему просто не найти достойного спарринг-партнера. Продолжать в том же духе — либо время терять, либо беды накликать.

Тут он внезапно осекся и подозрительно прищурился:

— Ли Ю, мелкий пройдоха, ты опять что-то замышляешь?

Ли Ю подмигнул:

— А ну-ка, наклонись поближе!

Глубокой ночью на пике Чутянь наконец стало тише. Облака рассеялись на сотни ли вокруг, тонкий серп луны омывал мир чистым светом, и в игре теней горный пейзаж обрел особое изящество. На вершине пика царил покой. В укромном, защищенном от ветра месте Юй Цы и его спутники сидели кругом, расставив подле себя несколько кувшинов с вином, и неспешно беседовали.

Хун Цяньцю осушил очередной кувшин, небрежно швырнул его в пропасть и захохотал:

— Младший брат Юй, сегодня ты отлично себя показал! Забрать жетон на пике Чутянь — значит заявить о себе. Теперь скучать не придется! Ладно, раз жетон Жертвоприношения Меча у тебя, я расскажу, для чего он нужен... А Ли Ю дополнит!

Ли Ю тихо выругался, явно недовольный тем, как Хун его назвал, но разве стоило спорить с полупьяным Хун Цяньцю?

— Если говорить о жетоне Жертвоприношения Меча, то нужно прежде всего упомянуть Сад Мечей... О-о, Сад Мечей! Это место, о котором грезят все меченосцы, но, если называть вещи своими именами, это просто огромное кладбище. Только масштабы у него невероятные: говорят, в длину он больше десяти тысяч ли, а в ширину — семь тысяч. Раскинулся он прямо в нашей горной цепи Дуаньцзе, занимая изрядную её часть.

Ли Ю сделал паузу и продолжил:

— Что до истории Сада Мечей, то она берет начало пять великих бедствий назад, восемнадцать тысяч лет тому. То была эпоха великих мастеров меча. Восемь тысяч мечников вышли от Восточного Моря, поднялись по реке Цанцзян, миновали горы Юньчжун, прошли сквозь горную цепь Дуаньцзе и Долину Небесной Трещины... Они двинулись на запад, войной на Безграничное Царство Будды, желая склонить весь Мир Культивации перед сиянием своих мечей, застилавшим небо. Каков размах, а!