Глава 255. Планы

"Шип Поражающий Богов" относился к разряду прикладных методов, а не к техникам совершенствования. По своей теоретической ценности он уступал таким основам секты Отречения от Пыли, как техники создания пилюль, техники Освященного или тайные методы Преодоления Бедствий. Однако в реальном бою мало что могло сравниться с этим методом, способным пробивать любую защиту и игнорировать как защитную звездную энергию, так и Сокровища Закона.

Именно поэтому тогда, на Пиру обмена сокровищами, Юй Цы подумывал выставить этот метод на торги, когда ему не хватало Желанных монет. Он не сомневался, что Павильон Свободного Сердца с радостью предложил бы за него высокую цену, да и в самой секте Отречения от Пыли нашлось бы немало желающих его заполучить.

В такой ситуации решение господина Чжу поместить этот метод на двадцать седьмой этаж, куда обычным ученикам путь был заказан, выглядело крайне осмотрительным. К тому же оригинал, находившийся теперь у него под рукой, впредь нельзя было показывать кому попало — Юй Цы прекрасно понимал всю серьезность этого шага.

Видя, что Юй Цы так легко согласился, господин Чжу всё ещё смотрел на него прищуренными глазами. Он спросил: — Ты хоть понимаешь, как то, что книга находится на двадцать седьмом этаже, отразится на тебе?

Юй Цы, разумеется, ответил, что не знает. Господин Чжу усмехнулся, взял кисть и, выбрав на столе узкую нефритовую табличку, размашисто начертал на ней несколько иероглифов. Чернила в его руках были особенными: там, где касался кончик кисти, возникали тусклые ореолы света, которые затем просачивались внутрь камня.

Неизвестно, какой прием использовал старик, но он слегка встряхнул табличку длиной около одного чи, и та сжалась до размеров ладони. Протянув её Юй Цы, он сказал: — Возьми. Это избавит тебя от лишних хлопот в будущем.

Юй Цы не стал расспрашивать, о каких хлопотах идет речь, поблагодарил и принял табличку. Бросив на неё взгляд, он понял лишь то, что надпись сделана скорописью, но самих иероглифов разобрать не смог. Мэн Вэй поспешила пояснить:

— Хотя, кроме двадцать седьмого этажа, доступ к книгам в павильоне Линсяо практически не ограничен, для тебя как для внешнего ученика многие формальности были бы затруднительны. С табличкой господина Чжу ты получишь те же привилегии, что и полноправные ученики секты. И это касается не только павильона Линсяо, но и всех библиотек и книжных хранилищ в горах, открытых для адептов.

Мэн Вэй не стала добавлять то, что было бы неуместно в этой обстановке: на самом деле среди прямых учеников секты дискриминация по отношению к внешним ученикам была обычным делом.

В четырех отделах Отречения от Пыли ситуация в Отделе Морали и Отделе Дисциплины была чуть лучше. Первые уделяли внимание кармическим связям, вторые следили за соблюдением правил и законов, стараясь судить о поступках, а не о личностях, хотя назвать их отношение дружелюбным тоже было нельзя. Что же касается Отдела Теории и Отдела Практики, там всё обстояло иначе. В Отделе Теории царила своего рода интеллектуальная заносчивость: к таким самоучкам, как Юй Цы, там всегда относились с пренебрежением. Об Отделе Практики и говорить нечего — там признавали только силу, и без убедительных боевых заслуг там даже не стоило надеяться на признание.

На самом деле сейчас у Мэн Вэй голова шла кругом.

Секта Отречения от Пыли в эти дни переживала самый "свободный" период за последние годы. Семь или восемь из десяти Освященных и Почтенных мастеров отправились практиковаться в Девять Внешних Небес. В горах остался лишь один из старейших патриархов, но тот никогда не вмешивался в дела секты. Ученики, оставшись без присмотра, хотя и не позволяли себе лишнего, стали вести себя куда менее осторожно, чем при наставниках. В эти дни товарищи Мэн Вэй из Отдела Дисциплины жаловались на то, что работать стало намного труднее: каждый день приходилось тратить массу сил на улаживание бесконечных споров. И именно в такой момент в секте появился Юй Цы.

Признаться честно, чувства Мэн Вэй к Юй Цы отличались от её отношения к остальным. До его прибытия Се Янь, Се Лян и даже дядя-наставник Юй Чжоу из монастыря Прекращения Сердца просили её помочь Юй Цы освоиться. Но даже если бы они промолчали, разве могла она забыть? В битве на озере Наньшуан она вместе с Юй Цы и Мужун Цинянь сражалась против Нань Сунцзы. В той яростной схватке уже невозможно было разобрать, кто кого прикрывал и кто кого спасал, а дружба, прошедшая испытание жизнью и смертью, всегда оставляет самый глубокий след.

Мэн Вэй знала, что не только её, но и Ли Ю просили о том же. Для Се Яня и его круга, хранивших молчание десятилетиями, это было первым случаем, когда они открыто подали голос в подобном вопросе, что само по себе было значимо. В этом деле была замешана не самая славная страница из прошлого секты, но тот факт, что рекомендацию Юй Цы дала наставница Хэ Цин, заставил многих от удивления раскрыть рты.

В душе Мэн Вэй всё видела ясно, как в зеркале, но у неё не было ни интереса, ни желания участвовать в подковерных играх различных фракций. Сейчас она лишь хотела исполнить долг старшей сестры — обеспечить этому талантливому младшему брату относительно справедливые условия. Поэтому она закрыла глаза на сомнительную идею Ли Ю распустить слухи, считая это допустимым способом проложить Юй Цы дорогу.

Конечно, у неё был и свой план. Знакомство Юй Цы с господином Чжу стало первым шагом.

Этот шаг подсказал ей наставник Се Лян: господин Чжу занимал в секте уникальное положение. Строго говоря, он не был культиватором Отречения от Пыли, но жил в горах уже более семисот лет. Он пережил предыдущее Великое Бедствие Четырёх Девяток и, по слухам, оказал секте неоценимую помощь. Хотя его уровень культивации не поднимался выше Освященного, даже Мэн Вэй, выросшая в этих горах, не знала подлинной истории этого старика. Ей было известно лишь то, что даже самые почитаемые патриархи относятся к нему с крайним почтением.

Одно было несомненно: получить одобрение господина Чжу — значило обрести прочную опору в секте.

Господин Чжу с улыбкой слушал объяснения Мэн Вэй, то кивая, то качая головой. Когда она закончила, он указал пальцем на Юй Цы и произнес: — Молодой человек, не вздумай из жадности до дармовщины забыть о своих истинных делах. Ты не из тех, кто может сутками просиживать за книгами. Даже если ты проведешь здесь кучу времени, тебе не сравниться с этой толпой книжных червей…

Он мимоходом обидел всех учеников, читавших книги поблизости, но Юй Цы больше сосредоточился на его наставлении. Еще на пике Ципин у него возникло похожее чувство: — Вы правы, господин Чжу. Со старшими братьями из Отдела Теории мне точно не сравниться. В будущем я постараюсь сосредоточиться на основах и выберу несколько дисциплин, которые мне действительно интересны, чтобы достичь в них мастерства.

— Разумный подход, — господин Чжу остался доволен тем, как Юй Цы схватывает всё на лету. Затем он вспомнил кое-что еще и указал на красный шёлк в руках Юй Цы: — В чем ты силен? Изучал ли техники из этого свитка?

— Ваш ученик в основном практикует искусство меча и магию талисманов, другие области затрагиваю редко. Что же касается этого метода, я лишь бегло ознакомился. Он показался мне слишком сложным, и к тому же…

Юй Цы покачал головой. Оба его свитка красного шёлка содержали упрощенные способы создания Шипа Поражающего Богов. Тот, что достался от Чу Янь, требовал убийства сотни живых существ и использования энергии обиды и призрачных душ, отчего и назывался "Вуалью Сияния Ста Духов". А тот, что он забрал у Нань Сунцзы, был еще опаснее — там напрямую использовались методы взращивания сердечных демонов. Это были тёмные пути, пропитанные зловещей энергией, и Юй Цы, хотя и имел на их счёт один замысел, не собирался прикасаться к ним без полной уверенности в безопасности.

— Неплохо. Таких молодых людей, как ты, становится всё меньше.

Господин Чжу смотрел на Юй Цы со всё нарастающей симпатией: — Другим, чтобы использовать эти методы, пришлось бы преодолевать барьеры, а у тебя в руках сам шёлк, и тебе это не составило бы труда. То, что ты смог сдержаться, говорит о твоем крепком характере. Эх, на самом деле ценность этого метода на семьдесят процентов заключается в самой ткани. Если бы удалось разгадать способ плетения этого шёлка, возможно, удалось бы восстановить истинный облик Шипа Поражающего Богов… В былые времена, хоть этот шип и был коварным оружием, он считался великим божественным искусством, не имеющим равных в мире. А теперь наследие почти угасло!

Старик сокрушенно покачал головой, в его словах промелькнула напускная горечь ученого мужа. Юй Цы усмехнулся: — Если вы, господин Чжу, желаете изучить его глубже, я могу одолжить вам этот красный шёлк.

— Нет нужды, нет нужды, — замахал руками старик. — Это единственный экземпляр, у меня нет ничего для сравнения. Разобрать его легко, а вот восстановить — трудно. Если я его испорчу, это будет преступлением против искусства. Пусть лучше он передается дальше в таком виде, как память для потомков.

Юй Цы на мгновение замер, едва не выпалив: "А если есть с чем сравнивать?", но вовремя спохватился. Показать сейчас, что он припрятал козырь в рукаве, было бы некрасиво. Промолчав и увидев, что разговор окончен, он собрался уходить, но тут господин Чжу внезапно вздрогнул, словно что-то вспомнив.

— Погоди-ка! Ты сказал, тебя зовут Юй Цы?

Юй Цы не знал, смеяться ему или плакать. Неужели после столь долгой беседы старик так и не запомнил его имени?

— Юй Цы… Юй Цы… Я ведь уже слышал это имя раньше… Где же это было?

В этот момент господин Чжу выглядел как типичный рассеянный старик. Под беспомощными взглядами Юй Цы и Мэн Вэй он принялся рыться в вещах и через добрых полчаса нашел на полке записи, сделанные, судя по всему, в прошлом году.

— Юй Цы, Юй Цы… Вот, нашел!

Он открыл толстую книгу учета и отыскал запись в конце года: — "Странник Юй Цы, обосновался в монастыре Прекращения Сердца, зачислен в кандидаты во внешние ученики. Преподнес в дар „Тайное Учение о Звёздных Вратах Совершенной Чистоты“, напечатано сто восемнадцать экземпляров, разослано по библиотекам различных отделов. В данное здание передано пять экземпляров, доступ без ограничений, рекомендовано всем изучающим талисманы…" Ох! Так это действительно ты!

Господин Чжу вскинул голову, и его прищуренные глаза широко распахнулись.

— Так Юй Цы — это ты и есть! Хорошо, очень хорошо…

Он повторил "хорошо" множество раз, и с каждым разом его голос становился всё тише, пока не превратился в едва уловимый шепот.

Юй Цы ничего не понимал и уже хотел спросить, в чем дело, но старик махнул рукой: — Раз это ты, мне нужно хорошенько подумать. Ступай пока, позже я сам тебя найду.

Юй Цы и Мэн Вэй переглянулись в полном недоумении, но, видя, что господин Чжу погрузился в глубокие раздумья, не стали его беспокоить. Поклонившись, они начали отходить.

Однако не успели они сделать и двух шагов, как господин Чжу произнес им в спину: — В ближайшее время подготовься. В этом году ты должен принять участие в собрании Ханьчжан!

— А?

Юй Цы был совершенно сбит с толку.