Глава 254. В архиве

Среди многочисленных учеников четвёртого поколения секты Отречения от Пыли Чжоу Юй, без сомнения, был личностью легендарной. Хотя Юй Цы пробыл в горах недолго, он уже успел из самых разных источников наслушаться историй о деяниях этого старшего брата. Самой известной из них была история о происхождении трёх шрамов на его лице.

Рассказывали, что в юности Чжоу Юй был не по годам дерзок и самонадеян. Спустившись с гор для совершения подвигов, он столкнулся с последователем северного демонического культа, который уже достиг уровня Освященного. В то время Чжоу Юй только недавно вступил на стадию Формирования Ядра и, конечно же, не был тому противником.

Враг едва ли не в насмешку полоснул его по лицу, оставив три глубоких раны, после чего Чжоу Юй, из последних сил спасая свою жизнь, сумел сбежать. Когда он вернулся в секту, в нём едва теплилась жизнь.

Многие тогда полагали, что Чжоу Юй уже не оправится от такого удара, но, вопреки всеобщим ожиданиям, всего через десять лет он в одиночку ворвался на земли северного демонического культа. Проведя два года в засаде, он выследил и убил того самого практика, который когда-то унизил его. Более того, прямо во время того сражения он совершил прорыв и успешно перешёл на уровень Освященного, чем потряс весь мир.

После этой победы Чжоу Юй прославился. Казалось бы, ему следовало избавиться от этих позорных отметин на лице — для культиватора телесные раны не проблема, существовали сотни способов свести шрамы. Однако Чжоу Юй рассудил иначе.

Он намеренно оставил шрамы, чтобы они служили ему вечным напоминанием и предостережением: впредь никогда не допускать в себе ни капли гордыни или изнеженности. Его характер стал спокойным и уравновешенным, за что старейшины секты начали ценить его ещё выше.

Юй Цы только после того, как поселился в Обители Десяти Тысяч Законов, узнал о нраве этого старшего брата. Тем меньше он понимал, почему тот относится к нему с предубеждением. После того как Чжань Чуаньи и братья Ту вернулись ни с чем, Юй Цы не боялся, что Чжоу Юй начнёт намеренно строить ему козни. Однако он чувствовал, что возникшее "недоразумение" с таким выдающимся человеком будет крайне сложно исправить.

Будучи столь важной фигурой, Чжоу Юй, разумеется, не стал бы на глазах у всех вступать в общение с Юй Цы — ни с добрыми намерениями, ни со злыми. Он лишь мельком взглянул в его сторону и снова отвернулся, продолжая слушать дискуссию двух даосов в беседке Ланькэ.

Несмотря на это, среди собравшихся на пике Ципин не было никого, кто не обладал бы острой чувствительностью к чужой энергии. Чжоу Юй был одним из самых блестящих учеников четвёртого поколения, и каждое его движение ловили взгляды окружающих. Мимолётный обмен взглядами с Юй Цы не остался незамеченным: стоило старшему брату отвернуться, как на Юй Цы с разных сторон устремилось несколько любопытных взоров.

Юй Цы мысленно хмыкнул и, не обращая внимания на остальных, решил действовать по первоначальному плану. Он поднялся, намереваясь спуститься с пика. Не успел он сделать и двух шагов, как над головой потемнело. Подняв глаза, он увидел, что над пиком Ципин кружит огромная птица.

Размах её крыльев достигал трёх чжанов, а перья были целиком изумрудно-зелёными. В солнечных лучах она казалась окружённой кольцом бледно-бирюзового света, что делало её чрезвычайно заметной.

Юй Цы знал, что в секте Отречения от Пыли это очень популярное средство передвижения — птица Небесной Лазури. По легенде, они были потомками божественных птиц Цинлуань. Если пересчитывать их стоимость в очках заслуг Отдела Практики, сумма выходила баснословная. Тот, кто мог позволить себе летать на таком звере, явно занимал в секте не последнее положение.

Юй Цы предположил, что это прибыл какой-то культиватор для участия в собрании, и, не придав этому значения, продолжил свой путь вниз. Однако вскоре сзади раздался голос:

— Внизу это Юй Цы, младший брат Юй?

Юй Цы удивлённо обернулся. Птица Небесной Лазури, взмахнув длинными крыльями, уже опустилась на свободную площадку. С её спины спрыгнул высокий и худощавый человек с очень утончённым, книжным лицом. Его выкрик заставил многих на вершине обернуться, и Юй Цы заметил, что реакция некоторых была весьма бурной.

Прибывший явно не был заурядным человеком!

Юй Цы быстро пришёл к такому выводу, но виду не подал, лишь с любопытством спросил:

— Да, я Юй Цы. Как мне величать старшего брата?

Прибывший вежливо улыбнулся:

— Я Чжао Фу из Отдела Теории. Прибыл сюда по поручению наставника. Прошу младшего брата Юй проследовать со мной в павильон Линсяо для встречи.

Помедлив мгновение, он добавил:

— Сестра Мэн тоже там.

У Юй Цы не было причин отказываться от приглашения Чжао Фу, поэтому он охотно согласился и по его просьбе взошёл на спину птицы Небесной Лазури, направившись в ту сторону, откуда пришёл ранее.

Перед отлётом он бросил взгляд вниз на вершину пика. Едва ли не половина из сотни собравшихся смотрела им вслед, и Чжоу Юй не был исключением.

По пути на пик Ципин Юй Цы уже проходил мимо павильона Линсяо, но внутрь заглянуть не довелось. На этот раз птица Небесной Лазури приземлилась прямо на платформу седьмого яруса. Сквозь приоткрытую дверь Юй Цы увидел бесконечные ряды книжных полок, заставленных бесценными свитками и канонами.

В павильоне Линсяо было всего двадцать семь ярусов, и на каждом хранились сотни тысяч книг. В зависимости от их ценности знания были записаны на нефритовых свитках, особой бумаге или шёлке. Всё было строго систематизировано и расставлено по порядку для удобства учеников. За исключением верхних этажей, большая часть книг была доступна для чтения, поэтому людей здесь всегда было много.

Книги постоянно брали и возвращали, движение было оживлённым, и, разумеется, павильону требовались специальные люди для управления этим потоком и надзора за порядком. Человек, с которым Юй Цы предстояло встретиться, как раз и был таким стариком, отвечающим за оборот книг.

Впрочем, то, что он — распорядитель, старик сообщил о себе сам. И Чжао Фу, и Мэн Вэй, которая уже ждала здесь, приветствовали его с величайшим почтением, называя "господином Чжу", хотя и не упоминали его официальный статус в иерархии.

Несмотря на то, что господин Чжу сам просил Чжао Фу привести Юй Цы, когда тот подошёл, старик был занят делом: он присваивал номера нескольким новым свиткам. Прищурившись, он трудился крайне сосредоточенно. После краткого кивка в сторону Юй Цы в самом начале, он лишь невнятно угукнул в ответ на его вежливое приветствие.

Чжао Фу, выполнив поручение, сразу откланялся. Мэн Вэй же, будучи натурой щепетильной, заметила, что старик проявляет некоторое пренебрежение к гостю, и тихо напомнила ему о присутствии Юй Цы. Однако в ответ снова раздалось лишь неясное бормотание. Трудно было сказать, слышал ли её этот седовласый старец, чьё лицо было изрезано глубокими морщинами.

Мэн Вэй беспомощно улыбнулась Юй Цы, и от этой улыбки его взгляд невольно потеплел.

— Старшая сестра Мэн, вам уже лучше?

После того как пошли те слухи, Юй Цы почти десять дней не виделся с Мэн Вэй. Сейчас же он сразу заметил, что цвет её лица изменился в лучшую сторону. Особенно это было заметно по блеску в её глазах — внутренние токи энергии явно пришли в порядок и обрели прежнюю силу.

— Твоя помощь оказалась неоценимой, — Мэн Вэй изящно поклонилась в знак благодарности. Затем она достала красный шёлк, который одолжила полмесяца назад. Теперь он был аккуратно сложен. Она протянула его Юй Цы.

Принимая вещь, Юй Цы спросил:

— Сестра уже закончила копирование?

— Да она не просто скопировала, парень, ты разве не видишь, что у меня в руках? — внезапно вмешался господин Чжу, который наконец закончил свою работу. В руках он держал длинный шёлковый свиток, перевязанный тесьмой, и выражение его лица было довольно странным.

— Технику, которую ты прислал, я уже занёс в архив и подготовил для размещения на двадцать седьмом ярусе. У тебя есть возражения?

Юй Цы опешил. Только сейчас он понял, что Мэн Вэй раскрыла "секрет" красного шёлка секте. Впрочем, он ожидал подобного. Ему было гораздо интереснее узнать, как секта оценила изложенную там технику.

У Юй Цы было два таких красных шёлка. Один принадлежал Чу Янь — это была "Вуаль Сияния Ста Духов", которую он забрал после того, как расправился с Чу Янь, Фу Луном и остальными. Второй попал к нему ещё раньше: он отобрал его у Нань Сунцзы на горной тропе возле монастыря Прекращения Сердца.

Тот кусок шёлка долгое время служил основой для зловещего артефакта, но позже госпожа Гань Шичжэнь стёрла следы тёмной магии, вернув материалу его первозданное состояние. Именно этот шёлк он и одолжил Мэн Вэй.

— Занесение в архив — дело правильное, но… двадцать седьмой ярус? — удивился Юй Цы. — Неужели эта вещь настолько ценна, что стоит в одном ряду с тайными техниками секты?

Господин Чжу прищурился — видимо, это было его привычкой — и медленно произнёс:

— Сама по себе она не обладает столь высокой ценностью. Но эта техника — из тех, что ведут по "левому пути", позволяя искать обходные тропы. Если молодые люди увидят такое, они вряд ли смогут устоять перед искушением. Для безопасности нет места лучше, чем двадцать седьмой ярус.

Юй Цы ничуть не удивился словам старика. Будучи владельцем обоих лоскутов шёлка, он имел достаточное представление о техниках, зашифрованных в уникальных узорах, и был полностью согласен с господином Чжу.

Возьмём тот же Шип Поражающий Богов, который славился тем, что от него "нет спасения". На создание и взращивание такого непревзойдённого скрытого оружия обычно уходили десятилетия, а то и столетия. Подобные артефакты встречались раз в несколько веков. Но если бы их можно было штамповать за несколько месяцев или даже дней, выпуская тучами, подобно стаду коровьих шерстинок на ветру… От одной мысли о такой картине становилось не по себе.

А ведь именно о подобных вещах и говорилось в записях на двух красных шёлках Юй Цы!