Глава 253. Слава

— Старший брат, подскажите, как пройти к пику Ципин?

— Отсюда пройдите направо ли пять, сначала доберётесь до павильона Линсяо, затем повернёте строго на север, перейдёте Радужный мост, а дальше...

— Эм, а который из них Радужный мост?

— ...

Потратив добрых пол-четверти часа, Юй Цы наконец-то уяснил маршрут. Рассыпавшись в благодарностях, он зашагал по развилке направо. Подобные сцены повторялись на протяжении последних десяти дней уже не раз, но прогресса в ориентировании всё не наблюдалось.

Справедливости ради, вины Юй Цы в этом не было — он честно старался. Просто горные врата секты Отречения от Пыли были слишком огромными и сложными. Внутри обители насчитывалось более трёхсот парящих пиков самого разного назначения, разделённых десятками ли. Хотя они часто соединялись радужными мостами, из-за колебаний магического барьера секты положение этих мостов постоянно менялось. Для того, кто пробыл здесь всего полмесяца, запомнить сотни и тысячи этих вечно меняющихся путей было задачей почти невыполнимой.

Теперь Юй Цы понимал: без уровня Формирования Ядра и умения управлять артефактом для полёта в секте Отречения от Пыли буквально и шага не ступишь. Он уже отправил в монастырь Прекращения Сердца просьбу временно одолжить ему Призрачное Облако Бао Гуана. Пусть оно и не отличалось скоростью, зато на нём можно было летать напрямую, что сэкономило бы массу сил.

Но пока Призрачное Облако не доставили, Юй Цы приходилось справляться своими силами.

Впрочем, хоть он и не мог пока парить над облаками, оседлав меч, прогулки по горным тропам имели своё особое очарование.

Юй Цы как раз проходил мимо павильона Линсяо.

Путь от Обители Десяти Тысяч Законов до павильона Линсяо составлял около семидесяти ли. Это означало переход из земель Отдела Практики в пределы Отдела Теории. Здесь находилось одно из крупнейших книгохранилищ секты. По слухам, в нём хранилось более ста миллионов свитков — необъятное море знаний. Юй Цы ещё не успел заглянуть внутрь, но видел, что снаружи, на горных тропах, под сенью зелёных деревьев и в беседках повсюду сидели люди с канонами в руках. Кто-то погрузился в раздумья, кто-то негромко читал нараспев, а кто-то изредка делал пассы в воздухе, отчего в атмосфере разливалось мягкое сияние духовной энергии. В целом здесь царили тишина и покой.

Настроение у Юй Цы было отличным. Стоит отметить, что сейчас в секте Отречения от Пыли наступила самая спокойная пора в году. Большинство культиваторов уровня Освященный и выше отправились на практику в Девять Внешних Небес. Из-за отсутствия строгого надзора младшие ученики стали куда активнее, и каждый день случалось что-нибудь интересное — если, конечно, ты сумел влиться в их коллектив.

В данный момент на пике Ципин Отдел Теории проводил философское собрание для обсуждения сокровенных истин. Помимо самих теоретиков, в нём участвовали представители Отделов Морали, Дисциплины и Практики. Юй Цы как раз направлялся туда, чтобы поглазеть на это действо.

Миновав павильон Линсяо, Юй Цы высматривал Радужный мост, когда его нагнали двое и окликнули со спины:

— Не младший ли брат Юй Цы из комнаты разряда "Хуан" корпуса "Дин" перед нами?

Юй Цы удивлённо остановился и обернулся:

— Кто вы, старшие братья?

Двое обменялись взглядами, и один из них заговорил:

— Мы из комнаты разряда "Чжоу" корпуса "Пин". Я — Гэ Хуэй, а это старший брат Не Цзун.

Говоривший был смугловатым, с проницательным взглядом. По его манере речи Юй Цы сразу понял — он тоже из Отдела Практики.

Пожалуй, из всех четырёх отделов Отдел Практики больше всего придавал значения иерархическим различиям. За те полмесяца, что Юй Цы провёл в горной обители, он почувствовал, что у практиков есть привычка квантовать и распределять по уровням все методы и состояния. И это касалось не только культивации, но и повседневной жизни.

Юй Цы жил в Обители Десяти Тысяч Законов, принадлежащей Отдела Практики. Жилые помещения там делились на четыре категории: Цзя, И, Бин и Дин. Каждая категория, в свою очередь, подразделялась на восемь рангов: Тянь, Ди, Сюань, Хуан, Юй, Чжоу, Хун и Хуан. Новички и внешние ученики вроде Юй Цы, прибывшие на обучение, жили в корпусе "Дин". Те же, кто достиг первых успехов в четвёртом поколении учеников, занимали корпус "Бин". Корпуса "Цзя" и "И" предназначались для Бессмертных Наставников уровня Освященный и выше, а также для особо одарённых учеников четвёртого поколения с выдающимися достижениями, таких как лидеры Отдела Практики Чжоу Юй и Ли Хун.

Такое распределение делало статус каждого очевидным. Даже Юй Цы, будучи новичком, мог догадаться, что уровень этих двоих — верхняя ступень Постижения Духа, почти на пороге Формирования Ядра. Они были чуть сильнее его, но принципиальной разницы в силе не чувствовалось.

Гэ Хуэй и Не Цзун вели себя довольно вежливо. Не Цзун был немногословен, но дружелюбно поприветствовал Юй Цы, а Гэ Хуэй всё время улыбался:

— Куда путь держишь, младший брат Юй?

Юй Цы ответил, что идёт на пик Ципин. Гэ Хуэй понимающе кивнул:

— Оказывается, младший брат тоже интересуется философией. Сегодня на пике Ципин обсуждают тему "Инь и Ян". Неужели ты в этом разбираешься?

— Просто хочу послушать мудрые речи старших братьев.

Юй Цы нашел поведение Гэ Хуэя странным и, не желая ходить вокруг да около, спросил:

— Старшие братья окликнули меня неспроста. Чем я могу быть полезен?

— Ну что ты, на самом деле у нас есть небольшая просьба.

Гэ Хуэй снова переглянулся с Не Цзуном и продолжил:

— На днях один наш товарищ по имени Дун Цзи неосторожно нарушил правила секты. Его отправили на пик Ванъюй для созерцания стен. В этом не было бы ничего страшного, но вышло недоразумение: вместо положенных трёх месяцев срок продлили до года. А ведь через четыре месяца состоится великое собрание в Саду Мечей, которое проводится раз в три года. Пропустить его никак нельзя...

Гэ Хуэй говорил складно и быстро обрисовал суть дела.

Собрание в Саду Мечей было частью "великого трёхлетнего испытания" учеников секты Отречения от Пыли и прекрасной возможностью продвинуться в культивации. Юй Цы ещё не знал всех тонкостей, но понимал, что событие это чрезвычайной важности. Почти никто из тех, кто практиковал путь меча, не упускал такого шанса.

Гэ Хуэй и Не Цзун явно собирались участвовать в испытании, а Дун Цзи был их партнёром. Все трое обладали примерно равной силой и идеальной слаженностью, практикуя некий "Меч-массив Трех Полюсов Расщепленного Света". Втроём они могли противостоять даже культиватору на стадии Формирования Ядра. Это было их главным козырем для экзамена, но внезапная ссылка Дун Цзи нанесла сокрушительный удар по их планам. Поэтому они и пришли к нему...

Юй Цы понял всё: и беду этой троицы, и мотивы Гэ с Не. Он невольно горько усмехнулся. Как и ожидалось, Гэ Хуэй добавил:

— Мы слышали, что ты в хороших отношениях с младшей сестрой Мэн из Отдела Дисциплины. Не мог бы ты замолвить за нас словечко? Мы в долгу не останемся...

Не дожидаясь, пока Гэ Хуэй озвучит цену, Юй Цы прервал его:

— Старший брат Гэ, оставим в стороне вопрос о том, насколько мы близки со старшей сестрой Мэн. Просто подумайте: если она начнёт принимать такие "просьбы", останется ли она той самой старшей сестрой Мэн?

Эта фраза вылетела у Юй Цы на редкость гладко. Сказав это, он, не дожидаясь реакции Гэ и Не, бросил "прощайте" и быстро зашагал прочь. Те не стали его преследовать.

Лишь когда он ступил на Радужный мост и оказался над бездной, ступая по облакам, Юй Цы смог облегченно выдохнуть.

Он так легко отчеканил этот ответ только потому, что за последние полмесяца подобное случалось уже не раз.

А виновником всего был Ли Ю. Не успел Юй Цы обустроиться в Обители Десяти Тысяч Законов, как этот проныра примчался к нему и заявил, что случайно нарушил какой-то запрет и теперь боится "порки". Он умолял Юй Цы замолвить словечко перед Мэн Вэй. На самом деле проступок был пустяковым, Юй Цы вскользь упомянул о нём, и Мэн Вэй не стала призывать Ли Ю к ответу.

Дело было житейское, но то ли у Ли Ю язык был слишком длинным, то ли ещё по какой причине, но он раструбил об этом на всю округу. Слухи множились и обрастали нелепыми деталями. Теперь в секте шептались, что в Обители Десяти Тысяч Законов поселился внешний ученик, способный вырвать человека из рук всегда беспристрастной старшей сестры Мэн, и что их отношения "весьма необычны".

Ситуация мгновенно усложнилась. Люди вроде Гэ Хуэя и Не Цзуна были уже третьей группой просителей за последние десять дней. На самом деле те, кто решался просить о снисхождении, обычно совершали мелкие пакости. Кроме Гэ и Не, у которых дело было действительно серьёзным, остальные двое вряд ли на что-то надеялись. Скорее, ими двигало любопытство и желание поучаствовать в общем оживлении.

Именно такие люди делали слухи всё более абсурдными. Конечно, благодаря многолетнему авторитету Мэн Вэй как строгого и праведного наставника, у этих сплетен были свои границы, но что люди думали на самом деле — сказать трудно.

Из-за этих слухов, а также из-за истории в городе Цзюэби, Юй Цы обрёл в горной обители определённую славу. По словам Ли Ю, далеко не каждый ученик секты, особенно из Отдела Практики, знал его в лицо, но если упомянуть его имя, то семеро из десяти точно скажут: "Да, что-то слышал".

Покачивая головой, Юй Цы поднялся на пик Ципин. Вершина этого пика была плоской и славилась тем, что, по преданию, здесь когда-то играли в шахматы небожители. Сейчас это было местом, где практики Отдела Теории обсуждали каноны. На пике уже собралось около сотни человек; они стояли или сидели группами, а в центре, в единственном рукотворном строении — беседке Ланькэ, расположились двое. Они приводили цитаты из древних свитков и вели жаркий спор, приковывая к себе внимание всех присутствующих.

Юй Цы нашёл неприметное местечко и присел. Голоса спорящих в беседке были звучными, а речь чёткой, так что их было прекрасно слышно в любом уголке вершины.

Однако вскоре Юй Цы понял, что его решение прийти на пик Ципин было несколько самонадеянным. И дело было не в чём-то особенном, а в том, что оба спорщика обладали глубочайшими познаниями в теории культивации и выдвигали оригинальные идеи. Путь "Инь и Ян", о котором они спорили, был слишком сложным для Юй Цы, не получившего систематического классического образования.

Послушав их некоторое время, Юй Цы смог лишь уловить в их обрывочных фразах тени техник "Единения с Пустотой" и "Великого Сна Инь-Ян", которым его учила Хэ Цин. Но чтобы действительно "что-то почерпнуть" из этой дискуссии, его знаний явно не хватало.

Тихо вздохнув, Юй Цы осознал корень проблемы и решил не тратить время зря. Он уже собирался уходить, когда его сердце ёкнуло. Обернувшись, он заметил, что среди слушателей возле беседки Ланькэ кто-то пристально на него смотрит.

Когда их взгляды встретились, Юй Цы невольно нахмурился.

Человек в белых одеждах с высоким пучком волос выглядел статно и благородно. Однако на его левой щеке виднелись три длинных тонких шрама, идущих параллельно от виска к крылу носа. Они сильно портили его красивое лицо, но при внимательном рассмотрении придавали его облику суровость и ту мощную харизму, которой никогда не бывает у изнеженных юношей.

Юй Цы знал его. Это был первый среди учеников четвёртого поколения Отдела Практики — старший брат Чжоу Юй.