Глава 248. Переправа
— Что за нелепость... То приходит, то уходит, право слово — скука смертная.
Юй Цы хмыкнул, но тут же его улыбка погасла. Он увидел, что монах вдалеке, пошатываясь, поднялся на ноги и замер, тупо глядя на усыпанное яркими звёздами ночное небо. Выглядело это чрезвычайно странно.
— Наставник Чжэн Янь?
Юй Цы позвал его, пробуя почву, но из-за слабости голоса или по какой-то другой причине ответа не последовало. Поразмыслив, Юй Цы решил подойти сам, попутно подобрав Нефритовый посох Подавления Первоначала. В лесу между ними мощь артефакта пробила узкую длинную просеку, так что идти было легко.
Вдалеке послышался глухой хлопок воздуха. Гань Шичжэнь редко бывала столь настойчивой, но после этого удара звуки сражения стихли. Погиб ли тот тощий силуэт или сбежал — Юй Цы это больше не касалось.
Вскоре он приблизился к монаху. Вблизи Юй Цы ещё яснее ощутил, что состояние того далеко от нормального. Казалось, нечто в вышине приковало его душу, и на стоящего в двух шагах Юй Цы он не обратил ни малейшего внимания.
Юй Цы через звёздную искру божественной воли проверил состояние души монаха: его изначальная энергия была серьёзно повреждена. Неужели это какая-то амнезия? Нахмурившись, он снова позвал: — Наставник Чжэн Янь...
— Он когда-то говорил, что Бодхисаттва — это и есть бескрайнее ночное небо...
Фраза была бессвязной, но из-за упоминания Бодхисаттвы Юй Цы удивлённо охнул. На этот раз Чжэн Янь наконец повернул голову, но не стал продолжать тему, а просто уставился на него.
Поначалу его взгляд был мутным, но чем дольше он смотрел на Юй Цы, тем чище становились глаза. Юй Цы наблюдал за выражением его лица и состоянием души, и прежде чем он успел прийти к какому-либо выводу, монах, не говоря ни слова, отступил на шаг. Под звёздным светом он сложил ладони над головой, преклонил колени и простёрся в пыли, совершая великий земной поклон.
Всё произошло так внезапно, что Юй Цы даже забыл отступить. Монах со всей серьезностью поклонился трижды и только после этого встал. Лицо его было спокойным, голос звучал тихо:
— Бессмертный Наставник Юй даровал мне новую жизнь. Я запомню это и когда-нибудь отплачу.
Сейчас во Дворце Разума монаха душа была подобна крохотному, но неугасающему огоньку, который упрямо горел, несмотря ни на что. Но она была слишком слаба и в поисках «топлива» постепенно поглотила прикреплённую к ней звёздную искру божественной воли. Теперь Юй Цы мог и не думать о том, чтобы забрать её обратно — иначе жизнь монаха оборвалась бы в тот же миг.
Но не возникнет ли из-за этого проблем? Юй Цы не знал, но монаха это явно не заботило. Он ещё раз поклонился Юй Цы, развернулся и ушёл, крайне решительно.
— Постой! — окликнул его Юй Цы.
Монах остановился и обернулся, когда к его щеке прикоснулся какой-то предмет. Это был Нефритовый посох Подавления Первоначала.
— Возьми это для самообороны.
Юй Цы не стал говорить пафосных фраз вроде «я тебе помогу» — наверняка Чжэн Янь не захотел бы их слышать. Он просто прислонил этот Артефакт Закона, освящавшийся десятилетиями, к плечу монаха, словно отдавал обычную дорожную палку.
Монах немного подумал, протянул руку и взял его. На его исхудавшем лице вдруг промелькнула улыбка, обнажившая белые зубы:
— Отказываться от доброты Бессмертного Наставника было бы невежливо.
В этот миг показалось, что прежний скользкий и беспечный монах Чжэн Янь вернулся.
Юй Цы рассмеялся и сложил руки в прощальном жесте. Монах Чжэн Янь больше не оглядывался, широким шагом уходя в темноту — туда, где начинался его новый мир.
Глядя на то, как монах окончательно скрылся во тьме, Юй Цы покачал головой. Обернувшись, он вздрогнул от неожиданности, увидев позади фигуру.
— Э... наставница Гань?
Заклинательница, судя по всему, вернулась ещё тогда, когда Чжэн Янь совершал поклоны. Сейчас она во все глаза смотрела на Юй Цы:
— Что ты наделал?
Поведение монаха Чжэн Яня было слишком странным, особенно для того, кто не знал предыстории. Юй Цы хотел было объяснить, но почувствовал, что парой слов здесь не обойтись, поэтому ответил туманно:
— Спас ему жизнь, наверное. Кстати, наставница Гань, кто был тот человек и погиб ли он?
Характер Гань Шичжэнь был покладистым; заметив, что Юй Цы уходит от темы, она лишь слегка улыбнулась и ответила:
— Судя по облику, это несомненно Цзо Янь.
— Кто? — Юй Цы не понял.
— Цзо Янь.
Лицо заклинательницы стало серьёзным, и она торжественно произнесла:
— Этот Цзо Янь родом из секты Несправедливости, что в Крайнем Севере. Это одна из ветвей демонического пути. Суть их учения — «ни сострадания, ни долга, весь мир — враги», подобные школы встречаются редко. Цзо Янь даже в своей секте славится непредсказуемостью и злопамятностью; он часто вступает в распри, которые длятся до самой смерти, и не гнушается никакими средствами. Несмотря на статус культиватора Формирования Ядра, он вполне мог напасть на тебя исподтишка. Я пыталась его задержать, но потерпела неудачу. Учитывая его силу, тебе стоит быть осторожным в ближайшее время.
Юй Цы сохранил имя Цзо Яня в памяти, но не сказал бы, что оно его сильно встревожило. Тем не менее, он поспешил искренне поблагодарить женщину поклоном:
— Благодарю наставницу Гань за то, что проделали путь в десять тысяч ли ради помощи, иначе сегодня ученику пришлось бы туго.
Против такого врага, как Кровавый монах Ту Лин, Юй Цы, при всей своей расчетливости, не мог гарантировать победу. Он не был дураком и, имея ресурсы, не собирался ими пренебрегать.
Гань Шичжэнь действительно должна была вернуться вместе с Хэ Цин в секту Отречения от Пыли, а затем отправиться на Девять Внешних Небес для культивации. Но перед её уходом Юй Цы договорился с ней: как только монах Чжэн Янь покинет город, Юй Цы отправит сообщение через сигнальный меч секты. Гань Шичжэнь следовала за ним по оставленным меткам, и хоть она и не помогла одолеть Кровавого монаха напрямую, всё же спасла его жизнь позже.
Что же до того, почему он сообщил всё Гань Шичжэнь, но не Хэ Цин...
Гань Шичжэнь опустила глаза и мягко улыбнулась:
— Цин И тоже очень беспокоится о тебе. Она сказала: «Кое-кто тайком просит о подкреплении — наверняка хочет совершить великий подвиг, но стесняется просить меня лично. Впрочем, ничего страшного. Запишем ему пока заслугу за бдительность и устранение недочётов, а когда вернёшься с отчётом, посмотрим, чем дополнить награду».
Это определённо был тон Хэ Цин. Юй Цы тоже рассмеялся. Он и не думал скрывать что-то от неё, а обратился к Гань Шичжэнь лишь для того, чтобы сгладить углы. Ведь именно Хэ Цин объявила дело в городе Цзюэби закрытым. Будучи младшим, он, даже исправляя ошибки, должен был проявить уважение к старшей. Услышав пересказ Гань Шичжэнь, он понял: хоть Хэ Цин и продолжала напускать на себя важность, она явно поняла его намерения. Его цель была достигнута — дело было не в понимании, а в вежливости.
После Пира обмена сокровищами Юй Цы действительно стал внимательнее к таким вещам, демонстрируя, что начинает адаптироваться к жизни в секте Отречения от Пыли.
В этот момент на душе у него стало совсем легко — наконец-то в этой истории можно было поставить точку.
Что же ему делать дальше?
Наступил июнь. У подножия гор стоял зной, но стоило подняться выше, как горячий ветер мгновенно становился прохладным. Ветер гулял по ущельям, колыхал изумрудную траву и полевые цветы; слух услаждало журчание ручьев, прогоняющее всякую суету. Дорога вилась всё выше, на высоту в десять тысяч чи, пока не достигла вершины. Там на высоком утесе возвышался огромный валун высотой в семь-восемь чи. Камень был угольно-черным, а на нём красовались выведенные киноварью три иероглифа: «Переправа Летящих Облаков», которые были чрезвычайно заметны.
Когда солнце поднялось в зенит прямо над камнем, с высокого неба полоснул луч ослепительно белого света. На подлёте к валуну его импульс замедлился, и из сияния вышел человек. Он был облачен в белоснежное даосское одеяние, фигура его казалась слегка приземистой и полной, но благодаря широким рукавам и полам одежды, развевающимся на ветру, он выглядел почти как небожитель. Особенно располагало к себе его круглое лицо с приветливой улыбкой.
Человек приложил ладонь козырьком к глазам, вглядываясь вдаль. Его тонкие, почти прозрачные брови вдруг дрогнули: он заметил силуэт, поднимающийся по горной тропе. Его глаза, вечно прищуренные в щелочки, моргнули, он ухмыльнулся и уже собрался было пойти навстречу, но, передумав, сел, скрестив ноги, и со всей серьезностью закрыл глаза, делая вид, что медитирует.
Вскоре путник поднялся на вершину. Толстый даос не открывал глаз, но на его губах играла улыбка. Наконец раздался голос:
— Почтенный даос, приветствую вас.
Толстяк открыл глаза и увидел перед камнем молодого человека в даосском платье, который смотрел на него снизу вверх. Юноша был одет в такое же белоснежное одеяние, его черные волосы были убраны в пучок, а лицо, чистое, как полированный нефрит, казалось очень привлекательным. В его взгляде читалось любопытство.
Толстый даос с улыбкой ответил:
— Не стоит церемоний. Встреча на горной тропе — уже судьба. Рассказывай, что привело тебя сюда.
Юноша слегка поклонился, соблюдая приличия:
— Позвольте спросить, где находится река Тунтянь?
— Река Тунтянь? Да это место и есть река Тунтянь!
Толстый даос расплылся в улыбке так, что глаз совсем стало не видно. Махнув широким рукавом, он спрыгнул с камня:
— Неужто ты младший брат Юй из монастыря Прекращения Сердца?
Этим юношей был Юй Цы. Он удивлённо отозвался:
— Именно так. А вы, почтенный даос...
— И правда, младший брат Юй! Моя фамилия Ли, зовут меня даос Ли. Можешь звать меня старшим братом Ли или просто Толстяком Ли. Я здесь как раз для того, чтобы забрать тебя в нашу секту!