Глава 247. Последний узел

Неужели это она?

Юй Цы поднял голову, но тут же нахмурился. Вдалеке вспыхнул ослепительный свет меча; словно метеор, прорезающий небосвод, к нему приближался практик с незаурядным уровнем культивации, однако это был не тот человек, на которого он надеялся.

К счастью, сияние меча в итоге изменило направление и поспешно устремилось на восток. Когда оно скрылось из виду, Юй Цы наклонился и подобрал Зеркало Божественного Отражения. Как и в прошлый раз, медная поверхность была обжигающе горячей, а над зеркалом клубился призрачный туман. Несмотря на то, что артефакт только что принял на себя сокрушительный удар Нефритового посоха Подавления Первоначала, внешне он не получил ни единого повреждения.

Что же касается внутренних повреждений... их тоже не должно быть, верно?

Юй Цы не был в этом уверен. Память о том, как он однажды лишился Зеркального Образа, была не из приятных. Желая проверить работоспособность таких функций, как звёздная искра божественной воли, он собрался с духом и вновь направил свою Душу Инь на управление зеркалом. Едва их энергии соприкоснулись, сердце Юй Цы дрогнуло.

Внутри Зеркала Божественного Отражения бушевала колоссальная мощь. Она кипела и бурлила, подобно яростному приливу или вздымающимся волнам бескрайнего океана. Душа Инь Юй Цы, управлявшая зеркалом, казалась крошечным челноком, мечущимся среди этих безумных валов. Это был глубоко сокрытый потенциал артефакта, активированный после Поглощения Души. У Юй Цы не было способа обуздать эту стихию — оставалось лишь ждать, пока она утихнет сама собой. Однако в этом водовороте он почувствовал едва уловимый отклик, чуждый общей мощи, — словно тонущий человек из последних сил боролся за жизнь.

— Неужели душа Кровавого монаха ещё жива? — Эта мысль первой пронеслась в его голове, но стоило Душе Инь коснуться того отклика, как он понял свою ошибку. — Нет, это не Кровавый монах... это Чжэн Янь!

Странная сила, бушующая в Зеркале Божественного Отражения, затягивала души внутрь и тут же терзала их, пожирая без остатка. Даже такой могущественный противник, как Кровавый монах, чьё "семя" ещё не успело окончательно укорениться и чья сила была далека от пика, не смог устоять и мгновенно развеялся прахом. Чжэн Янь, чья сущность была неразрывно связана с ним, должен был погибнуть ещё быстрее.

Но из любого правила есть исключения. Лишь благодаря тому, что остатки души Чжэн Яня укрылись в звёздной искре божественной воли, выпущенной Юй Цы для совместной борьбы с Кровавым монахом, между ними возникла тесная связь. Звёздная искра имела ту же природу, что и сила Поглощения Души в зеркале, и стала для Чжэн Яня тихой гаванью, позволившей ему продержаться до этого момента.

Впрочем, Чжэн Янь лишь "доживал" последние мгновения. Его сознание давно помутилось, превратившись в едва мерцающий огонек духа. Еще несколько вдохов — и он, подобно Кровавому монаху, исчез бы навсегда.

Юй Цы резко открыл глаза. Держа в руках медное зеркало, он хранил молчание.

Он вспомнил, как недавно с помощью звёздной искры проник в тайны Дворца Разума монаха Чжэн Яня. Когда он устанавливал связь с его душой, готовя сегодняшнюю ловушку, он честно предупредил, что использование силы Поглощения Души Зеркала Божественного Отражения обречёт Чжэн Яня на смерть вместе с Кровавым монахом. Тогда монах ответил лишь одной фразой:

— Ни человек, ни призрак, ни то, ни сё... Коль жизнь не мила, так и смерть не страшна!

Монах Чжэн Янь шел на это с твердым намерением умереть. За последние дни Юй Цы узнал кое-что о его прошлом: Чжэн Янь был сыном зажиточной семьи из города Цзюэби. Кровавый монах заметил его превосходные задатки, забрал с собой и обучил нечестивым техникам, превратив в сосуд для своего воплощения. За десятилетия тело Чжэн Яня пропиталось темной энергией, его облик стал неузнаваемым, а душа и изначальная энергия сплелись с сущностью Кровавого монаха. Тому достаточно было одного помысла, чтобы перенести свое сознание в этот сосуд, даже находясь за десять тысяч ли.

Чем был монах Чжэн Янь в таком положении, если не марионеткой? В его сердце копилась ярость, а из-за того, что его душа была под постоянным гнетом, за долгие годы у него развился редкий недуг — разделение духа. Помимо основной души у него зародилась второстепенная душа. Когда основная душа бодрствовала — второстепенная скрывалась, когда основная затихала — вторая выходила на свет. Десятилетиями они сменяли друг друга, и даже когда обычный человек погружался в сон, в нем сохранялась искра сознания. Именно поэтому помощь Юй Цы в Долине Небесной Трещины не осталась незамеченной и стала катализатором для сегодняшнего заговора против Кровавого монаха.

Теперь душа Кровавого монаха развеялась, и вся жгучая обида Чжэн Яня ушла вместе с ней. Как он и говорил — "смерть не страшна". Но видя, как тот борется за жизнь в бушующем хаосе внутри зеркала, Юй Цы не верил, что прошлые слова монаха были правдой до конца. Даже простые люди страшатся смерти и цепляются за жизнь, что уж говорить о практиках, ищущих бессмертия? Для них стремление выжить — это инстинкт, вшитый в само естество. Тот, в ком нет жажды жизни — лишь сухая коряга и остывший пепел, а не человек!

Его мысли метались, а температура Зеркала Божественного Отражения в руках, казалось, стала ещё выше, обжигая ладони.

В этот миг в сердце Юй Цы созрело твердое решение. Он вновь задействовал свою Душу Инь. Словно лодка, борющаяся с разъяренным океаном, он приложил последнее усилие внутри зеркального пространства. В голове раздался громовой гул, ответная реакция чудовищной силы едва не сокрушила его Душу Инь, лишив возможности дальше управлять артефактом. Но в то же мгновение тусклая звёздная искра, видимая лишь ему одному, вырвалась из зеркала и пулей пролетела две ли, нырнув в безжизненную плоть монаха.

Юй Цы глубоко выдохнул. Он сделал всё, что мог. Выведя остатки души Чжэн Яня вместе со звёздной искрой и вернув их в тело, он подарил ему призрачный шанс на спасение. Однако душа Чжэн Яня была сильно повреждена при поглощении зеркалом, и сможет ли он действительно вернуться к жизни, теперь зависело лишь от его собственной судьбы.

Размышляя об этом, Юй Цы направился в сторону тела, чтобы проверить обстановку. Но не успел он пройти и нескольких чжанов, как резко вскинул голову.

Из темной чащи леса внезапно вышел человек. В сумерках ночи его лица было не разглядеть, но его фигура — худая, высокая и раскачивающаяся при ходьбе — казалась крайне странной. Как только взгляд Юй Цы упал на него, незнакомец почувствовал это и обернулся. Его глаза светились зловещим зеленым светом, а от одного прикосновения этого взгляда к коже Юй Цы ощутил могильный холод. От этого человека за версту веяло темной энергией.

"Кто это такой?" — Юй Цы вздрогнул и замер на месте.

— А-ха-ха, знатный сегодня выдался улов.

Голос высокого силуэта был хриплым и надменным. Окинув Юй Цы беглым взглядом, он отвернулся и направился прямиком к брошенному на земле Нефритовому посоху Подавления Первоначала. Очевидно, он сразу распознал ценность артефакта и решил забрать его себе.

"Как же много в мире бесстыдников!" — Юй Цы холодно усмехнулся про себя.

Однако нельзя было сказать, что этот человек совсем не принимал его в расчет. Несмотря на крайнюю усталость, духовное восприятие Юй Цы оставалось острым. Он заметил, что в нескольких чи от тела незнакомца витает едва заметная, но острая аура — признак мастера, управляющего летающим мечом. И эта аура казалась ему знакомой. Мгновение — и он всё понял.

Этот человек был тем самым практиком, который только что пролетел мимо на мече. Вероятно, он заметил последствия битвы, но притворился, что не заинтересован, улетел подальше, а затем незаметно вернулся, выжидая удобного момента. И стоило ему убедиться, что ситуация в его пользу, он выскочил, чтобы занять место того самого "удачливого рыбака", который забирает добычу у изможденных бойцов.

Юй Цы был не из тех, кто спускает подобное с рук, но сейчас, когда Кровавый монах был мертв и дело сделано, его силы были на исходе. Ему совершенно не хотелось ввязываться в новую драку. Он не слишком дорожил внешними вещами, и если бы пришельца интересовал только посох, он, возможно, позволил бы ему уйти. Но жадность человеческая не знает границ.

И действительно: человек подобрал посох, осмотрел его и одобрительно зацокал языком, но почти сразу перевел взгляд на Юй Цы. В ночном лесу Зеркало Божественного Отражения в руках юноши испускало призрачный синий туман. Столь необычный вид артефакта заставил незнакомца рассмеяться:

— И зеркальце тоже ничего...

Едва эти слова сорвались с его губ, взгляд Юй Цы стал ледяным. Он не хотел лишних проблем, но и помыкать собой не позволял. Только он собрался ответить, как затылок обдало холодом. Не раздумывая ни секунды, он заставил Меч Сияющий Свет вылететь из ножен. С резким звоном клинок покинул ножны и тут же лишился четкой формы, превратившись в плывущие облака и клубящийся туман — призрачный и неуловимый.

Облако меча пронеслось за его спиной, окутав некий длинный предмет. Когда туман рассеялся, на землю упала пестрая Ядовитая Змея. Ее чешуя была крепкой, словно закаленная сталь — даже острота Меча Сияющего Света не смогла ее разрубить. Однако намерение меча Миража Полугоры, проникающее в самую суть вещей, мгновенно превратило внутренности змеи в труху. Тварь рухнула замертво.

Одержав маленькую победу, Юй Цы не расслабился ни на миг. Собрав последние крохи сил, он вернул меч к себе, выставив его для защиты перед грудью.

Высокий силуэт, который должен был нанести удар в тот момент, когда змея нападет из засады, уже успел приблизиться. Он наткнулся на выставленную Юй Цы преграду и ощутил, как впереди плотными рядами выстроилась энергия меча. Хоть юноша и защищался, его оборона казалась глубокой, как бездонная пропасть, готовая в любой момент взорваться сокрушительной контратакой. Незнакомец был из тех, кто дорожит своей жизнью; увидев, как Юй Цы одним ударом прикончил его драгоценного питомца, Ядовитого дракона восьми узоров, он испытал ярость вперемешку с опасением. Он на мгновение замер, но, увидев мертвенно-бледное лицо Юй Цы, внезапно всё осознал:

"Мальчишка выдохся! Чего мне его бояться?"

Мерзко ухмыльнувшись, он снова пришел в движение, готовясь к атаке. Но эта заминка стоила ему всего — момент был упущен безвозвратно!

Рука незнакомца внезапно отяжелела. Резко возросший вес заставил его споткнуться в самом начале рывка. Он в ужасе осознал, что нефритовый посох в его руке в мгновение ока стал тяжелее в тысячи, в десятки тысяч раз. Эта чудовищная мощь едва не переломила ему позвоночник.

С глухим звуком посох рухнул на землю, уйдя в почву почти на три чи.

— Проклятье!

Остро отреагировав на опасность, незнакомец оглянулся. И действительно — мертвый монах, лежавший неподалеку, каким-то образом сумел сесть. Именно он сейчас дистанционно управлял посохом, мешая грабителю.

— Странно, разве эти двое только что не бились не на жизнь, а на смерть?..

Пришелец был охвачен яростью и испугом. Хоть посох и выпал из его рук, излучаемая им тяжесть всё еще сковывала его движения, не давая сделать и шага. Это было просто немыслимо! В его глазах вспыхнул ядовито-зеленый огонь, сердце наполнилось жаждой убийства. Он лишь ждал момента, когда сможет вырваться из зоны действия этой тяжести, чтобы растерзать обоих на куски и утолить свою ненависть.

Но в этот миг в ночном небе вновь вспыхнул ослепительный свет меча, стремительно приближаясь к ним.

Юй Цы вскинул голову и преобразился от радости. Он вскинул Зеркало Божественного Отражения, и в небо ударил столб синего света — не слишком яркий, но в ночной тьме вполне заметный.

Сияние меча в небе на мгновение замерло, а затем обрушилось вниз огненным водопадом.

Юй Цы расхохотался, отбросил меч и закричал во всё горло:

— Наставница Гань, я здесь!

— Какая еще наставница Гань?

Высокий силуэт похолодел от ужаса, услышав это имя. Увидев нисходящий свет, он вскрикнул в агонии:

— Небесный Меч Четырёх Измерений!

С этим воплем он неведомым образом сумел собрать силы, чтобы вырваться из-под гнета тяжести. Не обращая внимания на стоящего в двух шагах Юй Цы, он бросился прочь. Его скорость полета на мече была велика, но она не шла ни в какое сравнение с мечом, который уже давно набрал разгон в небе. Сияние меча, подобно радуге, пронеслось сквозь лес, и десятки древесных крон взлетели на воздух, когда ударная волна достигла земли.

Незнакомец издал пронзительный крик, и в самый критический момент его фигура внезапно сжалась, став вдвое меньше. Словно выпущенное ядро, он совершил два невероятных прыжка и бесследно исчез в чаще. Однако затихающий отзвук его крика был хриплым — он явно получил серьезное ранение.