Глава 243. Решение дел

Чжэн Янь не мог избавиться от грызущего его недоумения. Судя по опыту общения с Юй Цы, этот юнец обладал глубоким умом и трезвой самооценкой. Подобные странные речи не могли быть случайными... нет, в них определённо крылся какой-то тайный смысл.

Он не стал тратить силы на поиски воспоминаний, которые давно были стёрты. Вместо этого он выпустил свою божественную волю, в мгновение ока прочесав лесную чащу в радиусе десяти ли. Каждое живое существо было у него как на ладони, но из практиков здесь по-прежнему находился только Юй Цы.

— А ты смельчак, — монах слегка расслабился, но в то же время почувствовал удивление. — Неужели и впрямь думаешь, что справишься в одиночку? Жажда заслуг и выгоды — плохой советчик в таких делах.

Впрочем, один этот юнец не представлял для него никакой угрозы. Монах лишь степенно улыбнулся и неспешно произнёс:

— Прошу прощения, но я действительно этого не помню.

Увидев его реакцию, Юй Цы усмехнулся:

— Похоже, наставник Чжэн Янь в тот день перенёс слишком сильное потрясение. Но ничего страшного, у меня как раз есть способ, помогающий оживить разум и заставить вспомнить события прошлого. Весьма эффективный метод, наставнику Чжэн Яню стоит попробовать.

Едва слова сорвались с его губ, как вспыхнул свет меча!

Монах Чжэн Янь уже был начеку и попытался заблокировать удар, однако это тело ещё не успело полностью обрести былую подвижность. К тому же Юй Цы долго копил силы: его меч вырвался подобно раскату грома и удару молнии. Используя намерение меча "Мираж Полугоры", сияющий клинок невероятным образом обогнул выставленную руку монаха и наискось рубанул его по черепу. Раздался резкий лязг, и меч, завибрировав, отскочил в сторону.

Юй Цы, нанеся удар, тут же отлетел назад, в последний момент уклонившись от ответного взмаха Чжэн Яня, и выкрикнул, едва коснувшись земли:

— Погоди!

Лицо монаха Чжэн Яня затянуло чёрной дымкой, и он мрачно спросил:

— Что ты творишь?!

Юй Цы лишь усмехнулся, перехватывая меч и поглаживая лезвие. Он с любопытством спросил:

— Почему у тебя такой твёрдый череп? Практиковал "технику железной головы"?

Хотя меч Сияющий Свет не был каким-то легендарным божественным оружием, он был подарком Врат Тысячи Духов и с легкостью рассекал сталь. Однако сейчас, ударив по черепу Чжэн Яня, он лишь слегка рассек кожу и отскочил. Клинок всё ещё мелко дрожал и гудел, что выглядело крайне странно.

Монах Чжэн Янь коснулся макушки — пальцы стали липкими от крови, и его лицо помрачнело ещё сильнее. Юй Цы, не обращая внимания на его гнев, продолжал улыбаться:

— Наставник Чжэн Янь так и не вспомнил? Удивительно. Неужели от того, что кости черепа стали крепче, можно позабыть о спасении собственной жизни?

— Спасении жизни? — монах внезапно кое-что припомнил. — В Долине Небесной Трещины...

— Вот именно, наставник Чжэн Янь наконец-то вспомнил! В Долине Небесной Трещины тебя бросили этот лысый вор И Синь и Лу Мин Юэ. Твоя жизнь висела на волоске. Разве не я вытащил тебя оттуда и с неимоверным трудом доставил наверх? Забывать о таком крайне некрасиво!

Слушая язвительные речи Юй Цы, монах Чжэн Янь плотно сжал губы, храня молчание, но его мысли лихорадочно заработали. Он полагал, что его самая сокровенная тайна успешно скрыта, но слова этого юнца доказывали: тот находился совсем рядом и видел всё, что происходило. Значит, секрет раскрыт... Но тогда почему Хэ Цин и остальные, уничтожив Золотое Тело, просто отпустили его?

В конце концов, он обладал выдающимся интеллектом. Долго вглядываясь в лицо Юй Цы, он постепенно пришёл к ответу: этот юноша совсем недавно вступил в секту Отречения от Пыли и вряд ли был полностью предан ей. Возможно, у него были свои причины, по которым он не передал точные сведения руководству?

Стоило признать, что характер и поступки Юй Цы в глазах по-настоящему умных людей не были такой уж загадкой. Монах пришёл к тому же выводу, что в своё время Хэ Цин, и результат его рассуждений оказался схожим.

— Если так, то дело упрощается, — пробормотал монах.

Стоявший поодаль Юй Цы не расслышал и крикнул:

— Что вы там сказали, наставник Чжэн Янь?

Монах ещё раз взглянул на него, опустил глаза и сложил ладони в жесте приветствия:

— То, что я забыл об этом деле, действительно непростительно. Теперь, когда Бессмертный Наставник напомнил мне, прошу сказать: что именно я обещал тогда? Стоит вам произнести это, и я исполню обещание, чтобы отплатить за вашу доброту.

— О? Раз уж вы забыли о самом обещании, то всё равно готовы предложить мне выгоду?

— Слово моё твёрдо, — голос монаха был спокоен, без малейших колебаний.

После этих слов оба замолчали. Когда эхо голосов затихло, в лесу не осталось ни звука птиц, ни шороха зверей. Лишь ветер едва слышно шелестел листвой, подчёркивая мёртвую тишину горной чащи.

Юй Цы смотрел на монаха, монах смотрел на Юй Цы. Оба ясно понимали: все эти разговоры об обещаниях и долгах — лишь пустой звук. То, что они сейчас на самом деле обсуждали, — это истинная личность монаха и тот оглушительный секрет, что скрывался за ней. Секрет, последствия которого никто не смог бы вынести.

Монах прекрасно понимал: с того момента, как Юй Цы настиг его, его маскировка была сорвана. Всё, что он делал раньше, потеряло смысл. Теперь перед ним стоял единственный выбор: любыми средствами сделать так, чтобы тайна, стоящая за его личностью, осталась сокрытой.

Устранение свидетеля было самым простым вариантом. Но даже если не брать в расчет, что он восстановил лишь малую часть сил, убийство Юй Цы в этом лесу повлекло бы за собой ещё более серьёзные проблемы. Реакция секты Отречения от Пыли его не пугала — он даже хотел бы, чтобы они подняли шум, привлекая внимание всего мира, что соответствовало бы целям Бодхисаттвы. Однако перед сектой Ракшаса отчитаться было бы куда сложнее.

У него была договорённость с той стороной: всё должно было начаться в городе Цзюэби и там же закончиться. Он должен был начать всё с чистого листа, подготовить почву и устранить последствия, в обмен на продолжение сотрудничества и обещание помочь ему беспрепятственно уйти.

Монах не был тем, кто всегда держит слово, и нарушение обещаний не вызывало у него угрызений совести. Однако этот договор был заключён с той важной персоной, которая специально прибыла, чтобы разгрести последствия хаоса. Хотя тот человек был невероятно занят и уже вернулся в Восточное Море разгребать горы бумаг, монах, честно говоря, не хотел испытывать его терпение. Даже будь на его месте сам Бодхисаттва, ему пришлось бы считаться с этим человеком.

Поэтому вопрос о том, можно ли убить Юй Цы чисто и без лишних подозрений, стал для монаха трудной задачей. К тому же он не знал, приберёг ли этот юноша какой-нибудь козырь в рукаве!

Взвесив всё, он решил, что другой метод будет проще.

Прокрутив в голове множество вариантов, монах наконец заговорил:

— Путь к долголетию труднее, чем восхождение на седьмое небо. Бессмертный Наставник Юй в секте Отречения от Пыли — всего лишь внешний ученик. Всё, к чему вы имеете доступ, — это обыденные техники энергии и рецепты пилюль. Даже если вы достигнете в них совершенства, ваш удел — три сотни лет жизни. Разве это можно сравнить с истинным бессмертием?

Юй Цы взглянул на него и усмехнулся:

— Не думал, что в чужих глазах я выгляжу настолько жалко.

Монах проигнорировал его слова и продолжил:

— Способности и характер Бессмертного Наставника Юй незаурядны, и войти в число внутренних учеников секты Отречения от Пыли для вас не составит труда. Однако их методы, будь то "скрытие формы", "девять степеней истинных знаков" или "проникновение в небесную тайну", не являются лучшими на пути к долголетию. За последние два бедствия среди них лишь семеро достигли бессмертия, и только трое смогли преодолеть великие испытания. Что же касается высшего предела вечного небытия, то там нет ни одного...

Юй Цы прервал его:

— Если смотреть только в небо и не смотреть под ноги, рано или поздно споткнёшься. Монах, переходи к делу.

При этих словах монах нахмурился. За годы культивации он достиг немалых успехов в буддийских техниках восприятия и по тону голоса понял, что в сердце Юй Цы не возникло и тени колебания. Но раз уж он начал, то должен был договорить:

— Бессмертный Наставник Юй — человек умный, поэтому я не буду ходить вокруг да около. Предлагаю лишь одно: если вы сделаете шаг назад, я готов принести великую клятву и, не жалея собственной культивации, стать вашим проводником. Гарантирую, что через десять лет вы достигнете стадии Формирования Ядра, а через сто лет станете Освященным, обретя надежду на долголетие...

Юй Цы снова перебил его:

— Стану таким же, как наставница Мин Фа?

При этих словах сердце монаха пропустило удар. Его взгляд стал холодным как лед, впиваясь в лицо Юй Цы. Всего одной этой фразы было достаточно, чтобы доказать: Юй Цы действительно знает часть его истинной сути. Если подобная информация разойдётся, как тогда осуществлять план, рассчитанный на тысячи лет?

— Похоже, я прав. Наставница Мин Фа принадлежит к секте Ракшаса и поклоняется Королю Демонов. Интересно, в какой секте состоит монах и каким богам молится он?

— Не смей дерзить! — глухо прорычал монах. — Бессмертному Наставнику Юй следует иметь в сердце хоть каплю благоговения!

Юй Цы лишь слегка улыбнулся:

— Перед достойными предшественниками я, разумеется, преклоняюсь. Но сначала хотелось бы увидеть это самое достоинство. Подстрекательство к демоническому хаосу, Захват Тела собственных учеников, убийство простых смертных... Весь этот арсенал средств — неужели ваш Божественный Владыка одобряет подобное? Перед таким трудно испытывать почтение.

— Можно сказать, что "Кровавый монах" — отличное прикрытие. На него можно списать любую грязь, чтобы скрыть ложь. Жаль только, что ложь всегда остаётся ложью. Кстати, наставник, не хотите ли узнать, как именно я раскопал эту цепочку причин и следствий?

Маски были сорваны. Устранение свидетеля стало неизбежным, оставался лишь вопрос о том, как уладить последствия...

Монах медлил, его глаза превратились в узкие щели. Он наблюдал за тем, как Юй Цы шевелит губами, готовый в любой момент нанести смертельный удар. Но вдруг он увидел, как юноша оскалился в улыбке, и его белоснежные зубы блеснули, словно холодные лезвия ножей!

В тот же миг во Дворце Разума монаха вспыхнула нестерпимая боль, словно туда вонзился раскалённый клинок!