Глава 242. Семя
Звук шагов эхом отдавался в пустоте горного чрева. Человек впереди, предугадав движение, распахнул каменную дверь, и эхо мгновенно стихло. Монах Чжэн Янь, держась за дверной проем, сощурился от яркого света — как раз в этот момент облака в небе разошлись, открывая солнце. Он долго и молча смотрел на светило.
— Поздравляю, вы словно обрели новую жизнь! — раздался сзади смешливый голос Юй Цы.
Монах Чжэн Янь негромко отозвался: — Благодарю, Бессмертный Наставник Юй, что специально пришли сюда, чтобы выпустить меня на свободу.
— О чём вы говорите? Мастер Чжэн Янь находился в логове зла, но не склонился перед демоном, это достойно нашего восхищения. А то, что вас перевезли в чрево горы Данья, было лишь заботой о вашей безопасности. И вот, едва подтвердилось, что с вашим телом всё в порядке, вас тут же пригласили выйти. Так что речи о "выпуске на свободу" и быть не может.
Юй Цы с улыбкой похлопал монаха по плечу и спросил: — Алтаря Чистой Воды больше нет. Куда теперь направится мастер Чжэн Янь?
— Кровавый монах мёртв, и отныне передо мной весь мир: от Восточного Моря до Западных пределов, от южных варваров до Северных Пустошей — куда бы я ни пожелал пойти. "Новая жизнь", о которой упомянул Бессмертный Наставник Юй, в точности описывает состояние моей души.
С этими словами монах Чжэн Янь обернулся и сложил ладони в почтительном жесте: — На этом я прощаюсь с вами. Прошу, не утруждайте себя проводами!
Юй Цы не стал его удерживать и ответил поклоном: — Берегите себя.
Монах Чжэн Янь развернулся и начал спускаться с горы Данья, однако не спешил сразу покидать город.
Возможно, в нём ещё теплились остатки чувств к городу Цзюэби. Он прошёл через полуразрушенные жилые кварталы, но, к сожалению, никто не удостоил его добрым взглядом. Из-за И Синя, ставшего главным виновником страшного землетрясения, жители Цзюэби теперь питали крайнюю неприязнь к Алтарю Чистой Воды и ко всем монахам вообще. Чжэн Янь, осознав, что он, пожалуй, самый нежеланный гость в этом городе, наконец перестал медлить. Одинокий, он вышел через западные ворота и скрылся в бескрайней пустоши.
За всё это время никто не препятствовал его уходу и не следил за ним. Он действительно был свободен.
С тех пор как он покинул город, прошло семь дней. Вероятно, однообразные горные пейзажи истощили его терпение: скорость монаха Чжэн Яня постепенно росла. Если поначалу он шёл неспешным шагом, то теперь летел подобно падающей звезде, преодолевая сотни ли в мгновение ока. К этому моменту он удалился от города Цзюэби более чем на десять тысяч ли.
Небо было мрачным, ни звёзд, ни луны не было видно. В пустоши лишь монах торопливо продолжал свой путь. Еще семь тысяч ли — и он достигнет Долины Небесной Трещины. По расчётам, он должен был прибыть туда к завтрашнему утру.
Долгая дорога не вызвала у него усталости. Его глаза лихорадочно блестели, а в каждом взгляде и движении сквозила особая манера, не свойственная прежнему Чжэн Яню. Время от времени встречавшихся на пути свирепых зверей он прогонял небрежным взмахом руки. В таком темпе он мог бы двигаться ещё два-три дня без всяких проблем.
Однако внезапно монах остановился. В лесу резко закричала ночная птица, а пятнистые тени деревьев легли на его лицо, делая выражение его глаз трудноразличимым.
— Это ты? — внезапно сорвалось с его губ, напугав птиц на соседнем дереве. Маленькие птахи, шумно хлопая крыльями, взлетели, вызвав небольшую суматоху. Но ответа не последовало.
Монах, казалось, уловил какой-то шорох и медленно заговорил: — Я уверен, что это ты. Я думал, что стёр тебя ещё тогда, когда вживлял Золотую кость и нефритовую табличку... Не ожидал, что ты сможешь существовать в таком виде. Ты был рядом со мной почти тридцать лет, а я и не знал, что ты страдаешь от расслоения души. Плохой же из меня вышел наставник!
Он произносил слова четко, и они разносились по ночному лесу. Говоря, он начал расхаживать по поляне, шаг за шагом, словно вымеряя расстояние циркулем, и вскоре описал широкий круг. В горах стояла тишина, и монах был уверен: в радиусе десяти ли нет ни души... кроме "этого" существа в его собственном разуме.
Теперь он мог спокойно спросить: — Что ты делал, пока моё "семя" пребывало в спячке?
Ему никто не ответил, но он и так знал ответ:
— Верно, ты ничего не мог сделать... Твоя второстепенная душа была отделена от основной, она ущербна от рождения, а после гибели основной души и вовсе потеряла почти всю изначальную энергию. У тебя есть способность чувствовать, но нет силы проявиться. Ты можешь лишь блуждать во Дворце Разума, то впадая в беспамятство, то приходя в себя, и у тебя нет никакой возможности связаться с внешним миром. Раз так, зачем ты цепляешься за это жалкое существование? Всё ещё надеешься вернуть себе плоть?
— Упрямый мальчишка! Видимо, став второстепенной душой, ты стал ещё настойчивее. Если бы ты не выдал себя, я бы, возможно, оставил тебя в покое, но теперь, когда я знаю о тебе, разве мне трудно будет уничтожить тебя окончательно?
Сказав это, монах холодно усмехнулся и замолчал, размышляя про себя: "Очищение остатков души — дело нехитрое. Только вот когда я выжигал его божественное сознание, я повредил душу в этом теле, и старая рана ещё не затянулась. Если я проделаю это снова, полное выздоровление затянется надолго".
Монах всё тщательно взвесил, но в конечном счёте решительность взяла верх. Едва выгода и риск прояснились, он принял решение: "Удушить эту второстепенную душу — самый надёжный способ. Медлить нельзя, сделаю это прямо сегодня!"
Постояв немного в глубоком раздумье, он огляделся и быстро нашёл подходящее укрытое место. Перебравшись туда, он подобрал ветку и принялся чертить на земле.
Спустя мгновение стало ясно, что узоры на земле чрезвычайно сложны. В местах густого переплетения линий монах раскладывал различные предметы. В основном это были куски нефрита, а также наспех собранные черепа диких зверей, очищенные от плоти и белеющие в темноте. В некоторых местах он использовал стоящие рядом деревья, встраивая магические предметы прямо в стволы. Всё располагалось на разных уровнях, в строгом и сложном порядке.
Будь здесь опытный практик, он бы с первого взгляда понял: монах устанавливает магическую формацию, причем весьма обширную, охватившую почти половину ли. На её подготовку ушёл почти час.
Когда всё было готово, монах уселся в центре массива, в самом густом месте между деревьями. Его худое лицо было совершенно бесстрастным. Он коснулся земли указательным пальцем правой руки, опустил веки и вошёл в состояние медитации.
Природа души — вещь таинственная. Структура из трёх начал — изначальный дух, скрытое сознание и явное сознание — каждое имеет своё назначение. Изначальный дух — это корень, а явное и скрытое сознания — лишь ветви и листья. Если техника подобрана верно, их можно временно стереть, и человек не умрёт, а разум сможет постепенно восстановиться, вот только вся содержащаяся в нём информация исчезнет навсегда. Именно на этом принципе строятся все техники Захвата Тела и переселения души.
Монах использовал крайне глубокий метод Захвата Тела: после уничтожения информации в явном и скрытом сознаниях жертвы, он должен был сконденсировать из собственной души "Истинное семя" и посадить его в чужой изначальный дух. Семя постепенно прорастает, захватывает корневую систему и меняет саму природу носителя. Применить такую технику невероятно трудно, но если всё проходит успешно, семя растёт естественным путём, становясь стабильным и надёжным.
Теперь самый тяжелый период остался позади: "Истинное семя" в изначальном духе уже дало ростки, корни укрепились, и монах чувствовал полную уверенность. Он рассчитывал, что с силой, которую уже набрало семя, ему понадобится всего четверть часа, чтобы окончательно стереть остатки сознания прежнего владельца тела.
А силы на создание формации он потратил лишь для того, чтобы под её защитой провести полную проверку тела, устранить мелкие недостатки и довести дело до совершенства.
По худому лицу монаха поползли струйки чёрной энергии, мышцы лица начали слегка подёргиваться, и даже структура костей стала меняться. Нужно понимать, что изначальный дух человека связан с изначальной энергией плоти мириадами невидимых нитей; они влияют друг на друга, и если меняется суть одного, другой неизбежно откликается. "Облик рождается в сердце" — именно об этом и шла речь.
В этот момент черты лица монаха начали искажаться, подтверждая, что природа его изначального духа претерпела колоссальные изменения по сравнению с прежней. Это также доказывало, что он полностью взял верх: — Несчастный ученик, к чему это бессмысленное сопротивление?.. А?
Монах резко открыл глаза. Защитная формация передала сигнал: в тысяче чи от него качнулись листья, и чья-то фигура метнулась к нему. Какая скорость!
— Кто здесь?! — яростно выкрикнул он.
— О, мастер Чжэн Янь?
Удивленный возглас донёсся сквозь просветы между деревьями, а затем последовал неудержимый смех: — Какое совпадение! Я возвращался на пристань, никак не ожидал встретить мастера Чжэн Яня в такой глуши. Любой скажет, что наша встреча — сама судьба!
Едва слова затихли, как среди деревьев появилась высокая фигура Юй Цы.
Чжэн Янь продолжал сидеть на земле, скрестив ноги. Он опустил лицо, а уголки его губ слегка приподнялись в ироничной, почти издевательской усмешке.
Неужели этот парень думает, что другие не знают географии? Пристань Парящих Кораблей находится к северо-западу от города Цзюэби, а это место — на юго-западе. Расстояние по прямой от пристани досюда почти равно пути от неё до самого города. Насколько же плохо у Юй Цы должно быть с чувством направления, чтобы забрести в эти дикие горы и кричать о "судьбоносной встрече"?
Поэтому монах заговорил весьма недружелюбно: — Кармические связи непостижимы, а вот намерения Бессмертного Наставника Юй я вполне могу понять. Неужели даже теперь Бессмертный Наставник Юй не доверяет бедному монаху?
— С чего вы это взяли!
Юй Цы с улыбкой подошёл ближе, но следующей фразой снова увёл разговор в сторону: — Мастер Чжэн Янь направляется в Долину Небесной Трещины?
— Да, — отозвался Чжэн Янь, понимая, что ночь предстоит непростая. Он медленно поднялся. На его худом лице застыло бесстрастное выражение, веющее холодом и желанием отгородиться от собеседника.
Юй Цы, однако, ничуть не обиделся. Он всплеснул руками и вздохнул: — Долина Небесной Трещины... С меня хватит этого места. Но, честно говоря, для меня оно стало краем великих возможностей. Если бы я не провел там больше месяца, разве смог бы я так продвинуться в культивации, коснуться порога секты Отречения от Пыли и познакомиться с таким другом, как мастер Чжэн Янь? Кстати, мастер Чжэн Янь, вы не забыли об одном деле?
Чжэн Янь оставался невозмутим: — Прошу Бессмертного Наставника Юй выражаться яснее.
Юй Цы взмахнул рукавом: — Мы с вами друзья, прошедшие через жизнь и смерть, к чему эти церемонии? На самом деле, если бы не разговор о Долине Небесной Трещины, я бы и сам забыл... В тот день, когда нахлынул Чёрный прилив, что вы мне обещали?
Монах Чжэн Янь на мгновение оцепенел, не зная, что ответить.