Том 2. Глава 261. Эхо прошлого, тени будущего [Часть 1]

Он посмотрел на свою вторую руку, которая теперь заметно дрожала.

—  Я, Ю'Кето фон Хроно-Войд, Вневременной, до смерти боюсь песка. Уверен, моя госпожа рассмеялась бы, увидав меня в таком состоянии,  — он выдал мрачный смешок.

Затем он тяжело вздохнул и продолжил:

—  Но знаешь что?  Кое-что произошло, и это поставило их жизни под угрозу... Я не хотел терять в этих песках еще больше дорогих мне людей...

—  Поэтому я всё же заставил себя сделать шаг вперед... Хотя в тот момент мне казалось, что я могу рухнуть в любую секунду. Но я скрыл это. Я спрятал это глубоко внутри.

На линии повисла пауза, и на мгновение показалось, будто Галиск засомневался.

—  Да, ну... я тоже…

—  Чушь собачья,  — голос Юто полоснул по словам Галиска, острый и яростный.

—  Ты последний человек, от которого я хочу это слышать. Ты думаешь, тебе позволена такая роскошь, как страх, господин Номер Один? Сильнейший человек в мире?

Галиск издал смиренный вздох.

—  Я знаю, ты мне не поверишь, Юто, и, возможно, это оправдано. Но я говорю это не в первый и не в последний раз. Мне жаль. Искренне жаль. Но...

—  ...прошлое... это не то, ради чего я звоню тебе сейчас.

Рука Юто до хруста сжала телефон, костяшки пальцев побелели.

—  Прошлое?  — переспросил он мертвенно-тихим тоном. — Ты смеешь называть её смерть «прошлым», Галиск?

Тишина между ними стала холоднее и тяжелее, пока не показалось, что сам воздух может разлететься вдребезги.

—  Ты всё еще дышишь только благодаря её последнему приказу, старый друг. Если бы не она, тебя бы здесь не было, и ты не называл бы её смерть «прошлым». Так что выбирай выражения.

На короткое мгновение тишину заполнял лишь приглушенный гул пролетающих мимо ховер-каров. Голос Галиска стал мягче.

—  Я... прошу прощения, Юто.  Это моя вина, я понимаю.  Но ты ведь знаешь: я звоню не для того, чтобы бередить старые раны, и уж точно не для обсуждения её гибели.

Хватка Юто на телефоне усилилась, челюсти сжались, пока он подавлял воспоминания, похороненные давным-давно. Он медленно вдохнул, сдерживая раздражение.

—  Тогда выкладывай, Галиск. Я не умею читать мысли.

Он произнес это, хотя прекрасно понимал причину звонка. После короткой заминки на том конце раздался голос Галиска — спокойный, но почти уязвимый.

—  Знаешь...  Я наконец-то разгадал загадку, которую она мне оставила...

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

—  И тот факт, что мне потребовалось столько лет, чтобы понять это, заставляет меня чувствовать себя идиотом.

Он издал невеселый смешок.

—  Поверить не могу, что провел с ней столько времени, но так и не узнал её по-настоящему.  Сокровище, ради которого она бы с радостью пошла против всего мира.

—  Я думал, это какой-то артефакт или способ спасти её уничтоженный мир...

—  ...поэтому я обыскал всю планету в поисках этого сокровища или какой-нибудь аномалии.

—  К несчастью, я ничего не нашел, что привело меня к отчаянию и разочарованию.  Я уже почти потерял всякую надежду.  Но как президент Союза, я обязан изучать детали всех крупных событий в каждом Мегаполисе.  И в итоге до меня дошли слухи о молодом Призывателе, который призывает драконов...

—  Драконов, подумать только. Я проверил все данные о нем и был поражен: у него её лицо, но мои пронзительные глаза... И еще больше я удивился, узнав, что у него есть сестра с её серебристыми волосами.

Юто стиснул зубы и спросил:

—  К чему ты клонишь?

Последовала короткая пауза, а затем следующие слова прозвучали твердо, без тени сомнения.

—  Я хочу их увидеть, Юто.

Галиск произнес:

—  Моих детей. Моего сына, Алистера, и мою дочь, Мию.  Почему ты не сказал мне, что они живы?

Последовавшая за этим тишина была тягучей и тяжелой. Юто возобновил движение, и звук его шагов гулко отдавался в ночи, пока он обдумывал требование Галиска. Его голос звучал холодно и остро, как лезвие бритвы.

—  Потому что всё, что соприкасается с тобой... превращается в руины, Галиск.

Он замер, глядя на тускло освещенные здания вдоль улицы.

—  Этот мир, моя госпожа, мои бывшие лидеры групп — все они были обречены в тот миг, когда их пути пересеклись с твоим. И даже не начинай о том, что ты сделал со мной.

Трубка молчала, но Юто продолжал, не заботясь о том, что его слова бьют наотмашь.

—  Кто-то назовет тебя спасителем, сияющим светом...  Но ты — худшее, что случалось в жизни каждого, кто когда-либо тебя знал.

Он почти воочию видел лицо Галиска на другом конце линии — наверняка с тем самым спокойным, раздражающе невозмутимым выражением, которое тот носил всегда. Это лишь сильнее разжигало неприязнь Юто.

—  Ты действительно думаешь, что встреча с Алистером и Мию сделает что-то лучше? Что это что-то изменит?

Его голос понизился, сочась ядом.

—  Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. И я не стану стоять в стороне, пока ты проделываешь то же самое с ними.

Галиск стиснул зубы; тишина между ними была наполнена напряжением, готовым взорваться в любой миг. Когда он наконец заговорил, в его голосе послышалась эмоция, которую Юто не слышал годами — неприкрытая, чистая горечь.

—  Я знаю, Юто...  Знаю, что прожил жизнь, вряд ли достойную похвалы. Черт, я признаю, что моё существование, вероятно, было скорее проклятием, чем благословением для каждого, с кем я связывался.

Он замолчал, и Юто почти видел, как тот борется за свое хладнокровие.

—  Но значит ли это, что я заслуживаю оставаться в неведении относительно собственных детей?

Голос Галиска стал резче, в нем зазвучала мольба, смешанная с едва сдерживаемым гневом.

—  Моя дочь, Юто. Моя родная дочь, которую я даже не видел, — ей осталось жить всего несколько дней, а ты не счел нужным мне сообщить? Я знаю, ты меня ненавидишь, и, возможно, я это заслужил. Но не слишком ли это даже для тебя?

Юто почувствовал, как глубоко внутри что-то дрогнуло — мимолетное колебание, тень сомнения, — но он тут же подавил это чувство, не давая Галиску ощутить слабину.

—  Ради возрождения драконьей расы Мию придется умереть.

—  Что?!

Наступило напряженное молчание, а затем голос Галиска взорвался смесью шока и ярости.

—  Юто, ты совсем обезумел? Что бы подумала Алео'Рейя, услышав, как ты рассуждаешь о смерти её дочери, будто о каком-то тактическом маневре?

Лицо Юто напряглось, он медленно выдохнул.

—  Ты думаешь, это решение не причиняет мне боли? Но это реальность, Галиск. Факт возрождения драконов, от которого я не могу отвернуться.

—  Какой еще «факт»? Ты говоришь об этом так, словно иного пути нет.

Юто вздохнул.

—  Полагаю, ты заметил: каждый дракон, которого призывает Алистер... они не просто существа огромной мощи. Это существа, которые давным-давно встретили свой конец, драконы, погибшие века, тысячелетия — даже эоны назад. И всё же...

—  Алистер возвращает их. В анналах истории драконов был лишь один некто, способный воскресить дракона после того, как его дух угас — сам Бог-Дракон. (Анналы (от лат. Annales, происходящего от annus — «год») — это исторические летописи или хроники, в которых события записывались строго по годам в хронологическом порядке.)

Тон Галиска изменился, гнев поутих.

—  Я... я понимаю масштаб того, что делает Алистер, Юто.

—  Нет, я так не думаю,  — отрезал Юто, и его голос упал до шепота. — Если Алистер действительно унаследовал силу Бога-Дракона, то Тьма снова придет в этот мир. Раса драконов может быть на грани возрождения, но вместе с ними восстает и та самая сила, которая практически привела их к вымиранию.

Галиск замолчал, осознавая тяжесть этих слов, прежде чем продолжить с отчаянием в голосе:

—  Ладно, я понял. Но как это оправдывает то, что Мию должна умереть?

Взор Юто стал отрешенным, когда он ответил, и в его голосе усталость чувствовалась сильнее, чем когда-либо.

—  Потому что... чтобы любой наследник драконов по-настоящему возвысился как Владыка, он должен быть признан реликвией. А для того чтобы это произошло...

—  ...он должен остаться единственным живым наследником.