Глава 8. Запечённое яйцо и феникс
Кристина перевела взгляд с разбитой скорлупы на птенца и тихо ахнула.
«Неужели яйцо феникса?..»
Она осторожно поднесла руку к спящей птице.
От неё мягко исходила чистая магия огня.
И вместе с ней — сила тьмы.
В тот же миг птенец резко открыл глаза.
Вспых!
Белая птица на тонких чёрных лапках встала на подушке, окружила себя пламенем, и в её жёлтых глазах вспыхнула отчётливая враждебность.
От наивного птенца, каким он был с Имуги, не осталось и следа.
Будто увидев захватчика, птица вздыбила пух и острым настороженным взглядом уставилась на Кристину.
— Пи-и-и…
От белого тела начали исходить жар и свет.
«Неплохо».
Кристина больше не протягивала руку. Она слегка отстранилась и посмотрела на него.
«Он не может не чувствовать энергию дракона, но новорождённый птенец феникса уже способен так противостоять мне».
Небесный судья.
Пламя небесной кары.
Священная огненная птица, которую называли той, что летает по саду богов.
Феникс — существо более редкое, чем драконы, единственное в своём поколении.
«Но феникс этого поколения облачён не в чистую силу огня, а в тьму».
Кристина посмотрела на мирно спящего чёрного дракончика.
«Это точно влияние этого ребёнка».
Дитя чёрного дракона, некогда исчезнувшего из этого мира, родилось.
А птенец феникса, которого называют божественной птицей, теперь охранял его.
Кристине казалось, будто она увидела часть судьбы.
«Странное чувство. Словно я смотрю на завихрение предначертанного потока».
Пока она погружалась в это странное, почти мистическое ощущение, дракончик сонно заворчал и открыл глаза.
Он посмотрел то на Кристину, то на белую птицу, горевшую светом напротив неё, и ткнул птенца лапой.
— Кью.
«Шумно».
— Пи-я! Пи-ру-ру-ру.
Птенец бессильно перекатился на бок, жалобно пякая, и тут же снова превратился в белый пушистый комок без всякого сияния.
— Кью. Кью-у.
«Не смей грубить Кристине. Она моя благодетельница».
— Пи-пя-пя… Пя-а.
Белый птенец, будто понял фыркающего дракона, резко поднял чёрное перо на голове, похожее на антенну, а потом, поглядывая на него, опустил его обратно.
Увидев, как тот смирно смотрит блестящими глазами, Имуги один раз кивнул.
— Кью-кью.
«Молодец».
Награда и наказание должны быть ясными.
Он кивнул и легко погладил белого птенца по голове.
— Пя-пя! Пя-пя-а!
Птица тут же обрадовалась и потёрлась головой о его лапу.
А затем быстро взобрался к нему на колени и устроился там.
Словно просил похвалить ещё.
— Пф.
Кристина мягко прикрыла рот рукой и рассмеялась.
«Ребёнок держит ребёнка. Какая милота».
Имуги тоже примерно представлял, как это выглядит со стороны, но если сейчас грубо отпихнуть птенца, тот снова может разреветься. Поэтому он решил пока оставить всё как есть.
Вдруг, посмотрев на девушку, он указал на птицу когтем и спросил:
— Кью. Кью-кью?
«Что это за птица? Почему из запечённого яйца вылезла птица?»
Пусть они и не понимали речь друг друга, Кристина, увидев его жест и взгляд, кивнула.
— Ты спрашиваешь меня? Похоже, этот малыш — новый феникс нынешнего поколения.
Чёрный дракончик склонил голову набок, выражая сомнение.
Кристина объяснила:
— Феникс настолько редкая птица, что его называют божественной. В каждом поколении существует только один феникс. Говорят, когда ныне живой умирает, в течение ста лет появляется другой.
Имуги понял её рассуждение о птице и кивнул.
Но Кристина, заметив странность, вдруг умолкла.
— …Странно. Насколько я знаю, феникс нынешнего поколения ещё должен быть жив.
Её шёпот был очень тихим, но Имуги тоже отчётливо его услышал.
Пока он моргал и смотрел на неё, та погрузилась в размышления.
«В мире произошло нечто странное? Или это знак, что сам мир начинает меняться?»
Она не знала, к добру это или к беде.
Феникс защищает тьму.
Одного этого необычного факта было достаточно, чтобы понять: случай не рядовой.
«Пусть они пока всего лишь маленький феникс и дракончик… всё равно закрывать на это глаза нельзя».
Подумав, Кристина вспомнила того, у кого могла попросить помощи.
— Рай.
По жесту Кристины появилась няня, белый дух света.
[ㅇㅅㅇ!]
Он обрадовался, что его позвали, рассыпал вокруг мелкие искры света, покружил рядом с Кристиной и мягко опустился на её ладонь.
Девушка нежно улыбнулась ему и сказала, зачем позвала:
— Мне нужно встретиться с Фасиясом, старейшиной красных драконов.
Фасияс.
Отец детёныша красного дракона и нынешний старейшина рода.
Услышав, что она собирается уйти, Имуги оживился, а Рай слегка качнулся, сияя россыпью света.
— Он старейшина красных драконов и носитель власти огня. К тому же как раз растит дракончика. Я посоветуюсь с ним насчёт этого малыша.
Выслушав её, дух вывел на шаре света выражение лица.
[( *｀ω´)ゞ]
— Спасибо, Рай.
Логово Кристины было неприкосновенной зоной, которую даже повелитель драконов не мог тронуть без разрешения.
Иначе говоря, вероятность внешнего нападения и несчастного случая была равна нулю.
— Малыш, ты сможешь хорошо себя вести?
— Кью!
Глядя на бодро ответившего ребёнка, она улыбнулась.
«Я беспокоюсь, оставляя его с Раем, но почему-то мне кажется, что с этим малышом всё будет в порядке».
Пусть он и был совсем маленьким дракончиком, ребёнок, за которым она наблюдала, казался в чём-то удивительно зрелым.
«Может, детёныши чёрных драконов изначально такие?»
Саму Кристину тоже считали одарённой, и взрослеть она начала раньше ровесников.
Но в её случае большую роль сыграли родители и учитель, которые её воспитывали.
Врождённые качества и настрой.
Опыт, полученный благодаря окружению.
Плод времени, проведённого в размышлениях.
«А у этого ребёнка такого опыта ещё быть не должно. Но он всё равно выглядит так, будто у него уже есть собственные ценности».
После пробуждения из яйца ребёнок ни разу не плакал, не клянчил и не капризничал так, как велели бы инстинкты.
Он был способен на довольно сложное общение и понимал границы между тем, что можно делать, и тем, чего нельзя.
Поэтому рядом с ним рождалось странное доверие, которого обычно не испытывают к младенцам.
«Когда маленький феникс показал мне враждебность, он сразу его остановил. И что уж говорить о его обращении с маной».
С каждым днём мана вокруг ребёнка становилась всё устойчивее.
Глядя на то, как ловко он обращается с маной, Кристина временами не могла не поражаться.
«Пусть драконы и являются магической расой, но для дракончика это слишком хорошо».
Связь драконов с маной напоминала ребёнка, которому дали игрушки или глину.
Малыш, получивший то, чем может распоряжаться по своему желанию, обращается с маной как захочет.
Из-за этого он просто размахивает магической силой по настроению и, в зависимости от способностей, устраивает то взрывы, то запускает лезвия ветра, то попадает в разные происшествия.
Именно поэтому рядом с дракончиком обязательно должен быть взрослый дракон-защитник или наставник.
Но ребёнок перед ней был другим.
Он умел использовать ману аккуратно, сложно и именно так, как ему было нужно.
«Я и раньше думала, что малыш, который оказался у меня, не просто обычный гений».
Милый, добрый и умный ребёнок.
И при этом слишком выдающийся для обычного дракончика.
Кристина вспомнила своего давнего учителя, которого уже не было в этом мире, и тихо вздохнула.
«Учитель, вы что-то сделали с этим ребёнком до того, как доверили его мне?»
Думая о том, кто уже не мог ответить, сколько бы она ни спрашивала, девушка ненадолго подняла взгляд к небу.
Тот, кого она всё ещё вспоминала, даже став старейшиной золотых драконов.
Но теперь роль учителя для этого малыша, похоже, досталась ей самой.
Дойдя до этой мысли, Кристина тихо улыбнулась.
«Верно. Теперь я для него почти что опекун и наставник».
Она другой рукой погладила свет Рая, смотревшего на неё с недоумением.
— Кстати, говорят, ребёнок Фасияса — очень способный гений. Может, он тоже чем-нибудь поможет.
Кристина легко убрала руку и прошептала духу:
— Присмотри за детьми, пока я не вернусь. Думаю, ничего не случится, но если что-то произойдёт — сразу сообщи мне.
[٩(•̀ᴗ•́ )و]
Получив поддержку, Кристина мягко улыбнулась.
Потом она обратилась и к Имуги:
— Я ненадолго. Обязательно оставайся рядом с Раем.
— Кью.
Он непонимающе моргнул, но всё же кивнул.
Девушка легко поцеловала блестящий лоб дракончика, словно желая благословения.
— Кью-ук?!
Паф-паф-паф!
— Пя! Пя-ат!
Имуги, перепугавшись, тут же принялся тереть лоб, и от этого зрелища у Кристины сердце растаяло ещё сильнее.
— Я вернусь как можно скорее.
Снова уложив его в колыбель, она ещё немного посмотрела на него с сожалением и ушла.
«Ушла?..»
Дракончик резко поднялся, крепко сжал обе лапы и вскинул одну к потолку.
«Наконец-то свобода!»
Реакция напоминала ребёнка, вырвавшегося из-под родительского присмотра, но для существа, прожившего почти тысячу лет, целый день в колыбели был именно такой пыткой.
«Как же я ждал этого момента! Без Кристины я даже из комнаты выйти толком не мог. Думал, задохнусь от этой тесноты».
Будь у него хотя бы свободная среда, где можно нормально тренироваться, он ещё как-нибудь смирился бы.
Имуги вспомнил, как стеснённо жил в последнее время.
«Незаметные тренировки я продолжал, но ограничений было слишком много».
Для Кристины дух был приставленным защитником, но для него — надоедливым надзирателем.
«Теперь ходьба вокруг колыбели уже не должна выглядеть странно».
Он расправил крылья, осторожно спустился и встал на четыре лапы.
Украдкой посмотрев на Рая, Имуги увидел, что тот ничего не говорит и просто спокойно следует за ним.
«Хорошо. Удача на моей стороне».
В душе он торжествующе усмехнулся.
— Пя?
Белый птенец, оставляя на покрывале птичьи следы, поспешил за ним, будто боясь отстать.
— Пи-як!
Прыг!
— Кью-ук.
Птенец то ли прыгнул, то ли свалился, ещё не умея толком летать, но быстро приземлился прямо на Имуги.
Тот уже хотел тряхнуть головой и сбросить его, но весил птенец совсем мало, поэтому он решил просто не обращать внимания.
Пока дракончик шёл с птицей на голове, Рай тоже полетел следом.
Остановившись перед дверью, он уставился на ручку, находившуюся выше его головы.
«Если прыгнуть, кажется, достану. Попробовать открыть?»
Имуги пристально смотрел на длинную ручку, потом сглотнул и поднял передние лапы.
Затем напряг короткие задние и мощно подпрыгнул.
Туп.
«Поймал».
Когда его вес повис на ручке, та опустилась вниз.
Щёлк.
Одновременно со звуком открывшегося замка он отпустил ручку.