Глава 7. Прикончил?!
Когда Имуги опомнился, он уже держал третье запечённое яйцо.
Кристина, с довольством наблюдавшая за ним, ласково сказала:
— Ху-ху. Их достаточно, так что не торопись. И молоко тоже пей, хорошо? Даже если у дракончика крепкий желудок, всё равно лучше быть осторожным.
Он кивнул, но скорость почти не сбавил.
Яйцо было настолько мягким и легко шло в горло, а вкус таким сильным, что ему было жалко даже времени на чистку скорлупы.
«А? Почему это такое твёрдое?»
Попалось яйцо с особенно крепкой скорлупой. Он быстро отложил его в сторону и потянулся к другому, которое чистилось легче.
Набив рот яйцом, он запил его молоком — и сам не заметил, как одним глотком опустошил целую бутылку.
Яйца были огромными, но лишь съев пять или шесть штук, он наконец откинулся назад.
«Уф. Наелся».
Живот у него и без того был круглый, а теперь раздулся так, что стал совсем тугим.
Он наелся настолько, что с каждым вдохом из носа едва не вырывался тонкий писк.
Кристина убрала всю скорлупу, а корзину с яйцами передвинула поближе к колыбели.
— Не думала, что ты будешь есть так хорошо. Пожалуй, надо принести ещё.
— Кью-у! Кью-у!
Глядя на дракончика, который радостно болтал лапами и подавал голос, Кристина с удовольствием рассмеялась.
— Хорошо. Раз уж заговорили, схожу прямо сейчас. Отдыхай, малыш.
— Кью-у-у.
Имуги довольно погладил живот и помахал ей передней лапой на прощание.
«Объесться — это на меня не похоже. Нужно время, чтобы всё переварить…»
Пищеварение у него было хорошим, так что плохо ему стать не должно было, но из-за раздутого живота дышать было тяжело. Значит, надо немного отдохнуть.
Он лежал в колыбели, рассеянно выравнивал дыхание и вскоре закрыл глаза.
***
«Я что, задремал?»
Имуги моргнул, проснулся и огляделся.
Похоже, няня убедилась, что он уснул, и отлетела подальше, чтобы её свет не мешал спать.
Комната без Кристины и няни была очень тихой.
Оглядевшись, он заметил корзину с яйцами.
Дракончик облизнулся и подумал:
«Сильно есть не хочется… но, может, ещё одно?»
Хорошо пропечённый цвет словно соблазнял его.
«Да. От одного лишнего яйца ничего не случится».
Облизнувшись, он напряг мышцы спины и захлопал крыльями.
Крылья были маленькими по сравнению с телом, но их хватило, чтобы поднять его в воздух.
Порхнув к корзине и приземлившись рядом, Имуги с блеском в глазах взял передними лапами одно яйцо.
Запах копчения будил аппетит.
Медлить было незачем.
Хрусть.
Он разбил скорлупу и набил рот яйцом.
«Вот он. Этот вкус».
Всего одно — и будто у него на языке рай.
Ему даже стало любопытно, что за раса такая эти красные драконы.
«Если они способны давать такой вкус огня, возможно, у них величайший кулинарный талант».
Решение съесть всего одно яйцо быстро потеряло всякий смысл. Он чистил и ел одно за другим, пока наконец не осталось последнее.
«Хм».
Это яйцо было особенно крупным и красивым.
В отличие от остальных оно имело необычный бледно-красный оттенок и было самым твёрдым — настолько, что Имуги не смог бы разбить его, даже если бы бросил.
«В итоге осталось только оно».
— Кью.
Он пристально посмотрел на яйцо, а затем использовал его как опору и поднялся на две лапы.
«Рано или поздно мне всё равно пришлось бы встретиться с ним лицом к лицу».
В глазах Имуги слабо проступила мана.
«Не хотел заходить так далеко. Но если нужно разбить эту скорлупу, сейчас, пока никого нет, мой шанс».
Мана, собранная тренировками в сердце, и энергия из даньтяня окутали маленькое тело, тихо проявляя силу.
— Кью… фу.
Имуги глубоко вдохнул, расставил ноги и спокойно принял стойку прямого удара.
Форма была устойчивой — трудно поверить, что ещё недавно ему тяжело давалось просто стоять на двух ногах.
— Пя!
«Ха!»
В тот миг, когда дыхание и энергия идеально совпали, он ударил кулаком по яйцу.
Бах!
«Кх!..»
Даже точный удар, наполненный маной, не оставил на скорлупе ни единой трещины. Имуги досадливо прищурился.
«Впрочем, если бы оно поддалось такому удару, давно бы уже разбилось».
Он разжал правую лапу и ударил ребром ладони.
Бах!
«И это не сработало?»
Его атака, которая была бы острее большинства клинков, не подействовала совсем.
Наоборот, место, которым он ударил по яйцу, заныло.
Более того, ему даже показалось, будто яйцо не просто нейтрализует его ману, а наоборот — вытягивает силу.
«Просто запечённое яйцо, значит?»
Теперь в нём уже проснулось упрямство.
«…Я не хотел заходить настолько далеко».
Свою роль сыграло и то, что ему, жившему одной лишь культивацией, нужен был противник, на котором можно выложиться полностью.
«Один раз. Я вложу всю силу и разобью тебя».
От маленького дракончика начала медленно подниматься убийственная аура, в которую трудно было поверить.
Он наелся еды, полной маны, и сил в нём было достаточно.
«Теперь точно!»
Он вложил всё, что накопил.
«Хаа-а-а!»
— Кью-а-а-а!
Страшная сила, собранная в лапе Имуги, плотно легла на поверхность яйца.
«Разрушься!»
Сжатая энергия ударом ворвалась внутрь и сосредоточилась в яйце.
От силы, взорвавшейся в самом центре, яйцо завибрировало с глухим др-р-р, словно началось землетрясение.
«Ха-а!»
Плюх.
Имуги, истратив всю истинную энергию, рухнул на колени.
«Сработало?..»
Тяжело дыша и постепенно приходя в себя, он посмотрел на яйцо, которого всё ещё касалась его передняя лапа.
Тук. Тресь.
Успех.
От места, куда он направил силу и которое стало спусковым крючком, по поверхности яйца начали расползаться трещины.
«Получилось! Вот она, сила этого тела! Непобедимая!»
Трещин становилось всё больше.
Имуги широко ухмыльнулся, сел прямо на месте, скрестив ноги, и зажал яйцо между ними.
«Выдержать такое… Пусть это всего лишь яйцо, но достойно».
Покачав головой, он положил на него одну лапу, собираясь снять скорлупу и восполнить потраченные силы.
И в этот миг…
Тресь!
— Пи-я-а-ак!
— Кью?
«А?»
Скорлупа подскочила, и из яйца вынырнула белая птичья голова, ткнувшись в палец Имуги.
— Пи-як. Пи-як! Пя-пя-пя-пя.
— Кью… у?
«Это что?..»
Он наполовину оцепенел.
У его передней лапы тёрлось что-то мягкое, белоснежное и пушистое.
— Пи-и! Пя-а!
Птица подняла белую голову и открыла глаза.
Жёлтые зрачки, утопающие в белом пухе, встретились с красными глазами Имуги.
«Птица?»
Скорлупа раскололась ещё сильнее, и маленькие белые крылышки захлопали.
— Пи-ит! Пя-ак!
«Что это такое? Почему здесь птица?!»
Имуги, который ошеломлённо смотрел на неё, наконец пришёл в себя.
«Стоп… Почему она вообще живая? Это же было запечённое яйцо. И что это за энергия в ней чувствуется?»
Осмотрев её, он от удивления раскрыл рот ещё шире.
«В ней энергия огня… и моя сила!»
Вот почему каждый раз, когда он пытался разбить яйцо и вкладывал силу, ему казалось, будто её нейтрализуют. На самом деле яйцо всё это время поглощало его энергию.
И то, что оно не запеклось пламенем красного дракона, наверняка тоже было из-за того, что впитало всю эту силу.
«То… то есть вся сила, которую я накопил, теперь у этой твари?..»
Плюх.
Осознав правду, он так обмяк, будто лишился последних сил.
Ему едва хватало их на то, чтобы опереться одной лапой о пол и удерживать обмякшее тело.
«Жалко… Безумно жалко».
Маленькое тело дрожало от злости.
Тем временем птенец полностью выбрался из скорлупы и подошёл к нему, валявшемуся на полу.
— Пя. Пя-пя.
«Что ты там пищишь?»
Имуги поднял потускневшие глаза и посмотрел на птицу. Белый цыплёнок встретился с ним взглядом и радостно потёрся клювом о верхнюю сторону его передней лапы.
— Пя-а. Пя-а.
Глядя на то, как странно ласково он к нему прижимается, Имуги вдруг кое о чём подумал.
«Неужели запечатление?»
Некоторые существа сразу после рождения слепо принимают за мать того, кого увидели первым.
А раз птенец ещё и впитал силу Имуги, неудивительно, если он почувствовал в нём нечто родственное.
«Если подумать, среди тех, кто рождается божественными существами, тоже были создания с похожими особенностями».
Оставив птенца на месте, он поднялся и пошёл.
Тот, как ни в чём не бывало, закопошился следом.
Влево, вправо, по кругу — куда бы Имуги ни направлялся, птица старательно перебирала тонкими лапками и бежала за ним.
«Даже смешно».
Он вздохнул в пустоту и покачал головой.
— Пя-ат! Пи-ит!
Маленькие белые крылышки хлопали, а сияющие глаза будто просили похвалы.
«У-у. Морока».
Из-за неожиданного существа он потратил и силы, и терпение. Сейчас ему отчаянно требовался отдых.
Имуги расправил маленькие крылья, захлопал ими и полетел к колыбели.
— Пя-а-а-а! Пяк-пяк! Пя-а-ат!
«Что такое? Летать ещё не умеет?»
Отчаянное пяканье постепенно отдалялось.
«Вот и хорошо. Я и так устал. Если не обращать внимания, само как-нибудь разберётся».
Он равнодушно уткнулся лицом в подушку.
— Пя! Пя-а-ат! Пя…
«Вот именно».
Слушая, как крики постепенно теряют силу, он почувствовал укол совести, но всё же прижал уши к подушке, пытаясь заглушить звук.
Однако…
— Пя… Пя-ат. Пя… у. Пи-ру-ру-ру.
Голос становился всё жалобнее и в конце концов превратился во всхлипы.
Имуги, не веря своим ушам, украдкой обернулся — и увидел, как белый птенец роняет крупные слёзы, словно ребёнок, потерявший мать.
«Плачет! Он что, правда плачет?!»
Стоило тому увидеть его лицо за краем колыбели, он замахал маленькими крыльями и запрыгал на месте.
— Пи-и! Пя-пя-пя!
Имуги был готов взвыть.
Одновременно чувствуя раздражение и муки совести, он всё-таки резко поднялся.
«Да я эту птичью мелочь сейчас!..»
Поставив лапу на край колыбели, тот свирепо уставился на птенца.
Тем временем Кристина, ничего не знавшая о происходящем, торопливо возвращалась в своё логово.
«Я задержалась дольше, чем думала».
На её левой руке висела корзина, полная только что запечённых, ещё тёплых яиц феникса.
«Я старалась принести как можно быстрее… А если он сейчас голодный?»
Вспомнив выражение лица Имуги, когда она сказала, что молока нет, Кристина тихо фыркнула смешком.
Шокированное лицо оказалось неожиданно милым, а надутый вид — забавным.
«Милый».
Но тревога за ребёнка, оставшегося одного, быстро прогнала лишние мысли.
— Малыш.
Войдя в комнату, она услышала тихое урчание и облегчённо выдохнула.
Оглядевшись, девушка заметила разбросанную скорлупу.
«Вот как. Похоже, он всё-таки не дождался и съел оставшиеся яйца, а потом уснул».
Она подошла к Имуги, но вдруг заметила на его голове свернувшийся белый пушистый комок и склонила голову набок.
— Это что?
Когда она уходила, такого белого комка здесь не было.
Дракончик спал, чуть нахмурившись, а на его голове, свернувшись клубком, лежал белый птенец с торчащим чёрным пером. Они по очереди посапывали.
— Пи-ро-ро-ро-ро.
— Ку… у.
Имуги и птенец, свернувшись, спали без задних ног, а их животы спокойно поднимались и опускались.
Одного взгляда хватало, чтобы сердце растаяло.