Глава 6. Вкусно же?
— Просто у нас разные цели.
На слова Имуги девятихвостая лисица звонко рассмеялась и кувыркнулась в воздухе.
— Вот поэтому ты и дурак.
— Что?
Тот уже собирался спросить, на каком основании она так решила, но лисица первой задала вопрос:
— А ты вообще когда-нибудь был счастлив?
Он не смог ответить сразу.
Нельзя сказать, что Имуги жил, считая себя несчастным. Но и когда именно в жизни он думал, что счастлив, вспомнить было трудно.
Глядя на него, лисица тихо усмехнулась, сложила передние лапы крестом и положила на них мордочку.
— Ты ведь даже не знаешь, каково это — когда тебя любят и балуют, да? И точно не знаешь, каково это — быть по-настоящему любимым.
В тот момент Имуги не понял её слов.
Точнее, они прозвучали для него как нечто совершенно бесполезное для культивации и вознесения.
— А это нужно? Я тот, кто вознесётся и станет драконом. У меня нет времени привязываться к пустякам.
— Холо-одный. Но именно это в тебе и глупо, и притягательно.
Её бесцеремонность, с которой она прямо назвала его глупым, странно задела границу дозволенного. Имуги чуть жёстче предупредил:
— Я уже говорил: мне не нравится, когда со мной так разговаривают. Может, тебе лучше вообще молчать, чтобы не производить такого впечатления?
Увидев, как она сузила глаза, он ожидал очередной головной боли: сейчас начнёт вопить «жестокий! дурак! болван! ты меня обидел!».
Но, вопреки ожиданиям, девятихвостая лисица некоторое время просто смотрела на него.
Имуги тоже посмотрел в ответ, удивлённый такой реакцией.
— Я влюбилась. Поэтому стану человеком.
— Что?..
Шутит?
Эта мысль первой промелькнула в голове.
Следующей была:
С ума сошла?
Девятихвостая лисица, питавшаяся печенью людей и зверей, влюбилась в человека.
Он даже представить не мог, как такое возможно.
— Скоро твоя лисья жемчужина будет завершена, и ты сможешь стать тысячелетней небесной лисой. И ты откажешься от всего?
Лисица тихо фыркнула смешком.
— Безумие, правда? Но если однажды появится кто-то, кто будет любить и беречь тебя, ты поймёшь.
«Да быть такого не может».
Ему казалось, что он никогда в жизни не поймёт подобного.
Та рассмеялась, выпрямилась и потянулась всем телом до самых кончиков хвостов.
— Ну, я пойду.
Имуги хотел было расспросить её подробнее, но понял, что всё равно не сможет ей посочувствовать. Да и в конце концов у каждого своя история, поэтому он промолчал.
Почувствовав, что это фактически прощание, он всё же попытался подобрать слова.
— Если станешь человеком, сюда уже не придёшь. Живи, как хочешь. И пусть тебя любят.
— …
Девятихвостая лисица смотрела на него так, будто хотела сказать что-то ещё, и медлила.
— Спасибо тебе. Хе-хе.
— Странная ты.
Она посмотрела на Имуги долгим, глубоким взглядом, словно хотела запомнить его целиком.
Почему-то он не смог отвести глаз и смотрел в ответ. Тогда лисица закрыла глаза и отвернулась.
— Ты сейчас…
— Хм! Живи хорошо, дурак!
Ке-хэн!
Тявкнув, она стремительно умчалась прочь, а Имуги, глядя ей вслед, потёр подбородок.
«Кажется, она плакала… Или мне показалось?»
И это тоже было непонятно. Он знал, что та вечно липла к нему и, возможно, самовольно считала его другом… но всё же не думал, что из-за этого стоит плакать.
«До самого конца непонятный характер».
Ему было немного любопытно, но она уже ушла, и спросить было невозможно.
Раз уж лисица решила уйти, оставалось только пожелать, чтобы она вдоволь ощутила это самое «счастье» и «любовь», о которых говорила.
Но однажды пришла весть: девятихвостая лисица встретила жалкую смерть от руки человека, позарившегося на её лисью жемчужину.
Потому что, мол, жену можно взять снова, а родители у умирающего мужчины были одни-единственные на свете.
«Даже сейчас, вспоминая, думаю: мерзавец был этот её муж».
Он был поистине глупцом, который в конце концов погубил и собственного ребёнка, и жену.
Имуги наказал его, но то, что не убил на месте, всё равно осталось сожалением.
«Хотя теперь думать об этом бессмысленно».
Отложив в сторону то, с чем уже ничего нельзя было поделать, он стал размышлять, как избавиться от белого духа, приставленного наблюдателем.
«Маленького меня ведь одного не оставят… Хм».
Немного подумав, он изменил направление мысли.
«Суть в том, чтобы мои тренировки не выглядели странно, верно?»
Перебирая способы, которые стоило бы попробовать, Имуги погрузился в глубокий сон.
***
Прошло несколько дней.
Он уже привык пить молоко во время каждого кормления, а сейчас, закончив личную тренировку так, чтобы дух ничего не заметил, естественно лежал в колыбели и ждал.
Похоже, в последнее время Кристина увлеклась тем, что пробовала готовить разные блюда на основе молока.
Благодаря этому вскоре в одной части логова должны были достроить кухню.
«Ну да. Для обычного молока оно слишком вкусное, да ещё и ману восстанавливает. Неудивительно, что ей захотелось изучить его получше».
Неужели это и есть та самая зависимость, о которой он слышал?
С этой мыслью Имуги облизнулся.
Представляя молоко, он ждал, и вскоре воздух дрогнул от магии перемещения Кристины.
«Пришла».
Теперь это явление стало для него привычным, почти как звук шагов. Он слегка сжал и разжал лапы, готовясь.
«Надеюсь, получится».
Сегодня Имуги собирался сделать Кристине неожиданный подарок.
— Я пришла. Хорошо себя вёл?
— Кью-у!
Имуги ухватился обеими передними лапами за край колыбели и, напрягая дрожащие задние лапы, начал подниматься.
— Кью-у-у. Кью…
«Я смогу. Я ведь всё это время тайком тренировал мышцы».
Подарком, который приготовил Имуги, было его первое «самостоятельное стояние на двух ногах».
Он рассчитывал, что, увидев это, Кристина тоже почувствует, как он вырос.
«Если она поймёт, что я развиваюсь, то, может, перестанет каждый раз оставлять рядом этот белый блуждающий огонёк».
Даже если его не уберут сразу, Имуги собирался подняться до уровня, когда его можно будет «оставить одного».
А это самостоятельное стояние было первой приманкой.
— Кью!
«И-и раз!»
Он гордо встал на две ноги.
«Но это ещё не всё».
Др-р.
Собравшись, он напряг мышцы плеч и лопаток, и маленькая перепонка крыла на спине резко раскрылась.
— Кью-ук!
— Ох…
Он торжествующе посмотрел на Кристину, у которой от удивления расширились глаза.
«Получилось».
Имуги и сам был доволен плодами усилий, с которыми подавлял детские инстинкты.
«Я пока ещё слаб, но важно показать, что уже могу ходить».
Он надеялся, что теперь Кристина начнёт брать его, умеющего ходить, в более разные места.
«Если я уже настолько справился, значит, можно будет немного бегать даже перед этим прилипчивым типом».
Кристина прикрыла рот рукой и сказала:
— Что же делать… Это правда… трогательно.
«А?»
Реакция оказалась совсем не той степени, на которую он рассчитывал, и Имуги сам растерялся.
«Я думал, она просто порадуется. Не слишком ли рано я это сделал?»
Опасаясь, что Кристина заподозрит в нём не обычного ребёнка, он осторожно посмотрел на неё, затем улыбнулся и развёл лапы.
— Кью-у. Кя.
«Стыдно, но сейчас нужно выглядеть как можно более по-детски».
Хвать.
Кристина в мгновение ока подняла Имуги на руки и прижалась к его щеке.
— Что же мне делать с этим комочком милоты!
Крепко стиснутый в объятиях, Имуги коротко выдохнул носом и мысленно испытал облегчение.
Дышать было трудно, зато, как он и рассчитывал, расположить её к себе удалось.
«Сейчас всю чешую сотрёт. Полегче бы».
Если уж говорить честно, эффект оказался даже слишком хорош.
«Похоже, хвастаться тоже надо осторожнее».
Кристина снова и снова повторяла, какой он молодец, а потом наконец опустила его обратно в колыбель.
Имуги снова протянул к ней обе лапы.
— Кью-у.
«Молоко».
Но сколько он ни ждал, молоко она так и не достала.
— Что же делать? Сегодня молока нет.
— !..
Имуги застыл с протянутыми лапами, широко распахнул глаза и посмотрел на неё так, будто мир рухнул.
«Молока… нет?»
Он показал, как вырос, а вместо выгоды, похоже, теперь ещё и голодать придётся. От этой мысли лапы ослабли, и он плюхнулся на место.
По выражению лица можно было подумать, что он потерял целое государство.
«Морить голодом существо, которое и родиться-то толком не успело… Вот почему нельзя никому доверять».
К голоду добавилась обида, и слабость медленно поползла по телу.
Он посмотрел на Кристину глазами, полными недоверия.
— Пф.
«Смеёшься?»
Имуги недовольно дёрнул уголком рта, не сумев скрыть раздражение, и Кристина слегка улыбнулась.
— Сегодня я принесла кое-что лучше.
Дух, выполняющий роль няни и находившийся позади Кристины, отлетел в сторону, и из-за него показалась корзина, которую раньше было не видно.
Имуги, разобравшись в ситуации, сузил глаза и посмотрел на Кристину.
«Хотела меня подразнить?»
Но всё же это выглядело так, будто девушка сделала ему подарок в ответ, поэтому он решил не обижаться.
— Вот. Это можно есть, даже если зубки ещё не прорезались до конца.
«Яйцо?»
Яйцо в корзине было намного крупнее обычного.
Размером с человеческое лицо. Когда Кристина передала его Имуги, оно легло в его лапы.
— Это яйцо бессмертной птицы, феникса. Говорят, даже умерев, она возрождается из собственного пепла.
«Кажется, я слышал о чём-то похожем».
Существо было удивительным, поэтому и Имуги его запомнил.
Чжуцюэ.
Священная птица, которая, как ни погибни, тут же возвращается к жизни.
«Похоже, но яйцом Чжуцюэ это быть не может».
Та, которую знал Имуги, из яйца не рождалась.
Чуть успокоившись, он задумался, как это есть.
«Яйцо птицы, способной воскресать».
От него действительно ощущалась сильная энергия.
Скорлупа выглядела очень твёрдой, но когда он выставил когти и стал нажимать, та понемногу поддалась.
Имуги выставил указательный коготь и проделал сверху отверстие.
Она была такой твёрдой, что пробить её оказалось непросто, зато она не треснула и не развалилась, сохранив форму.
«Получилось!»
Хрусть.
Когда Имуги снял кусок скорлупы, показалась белая, пропечённая мякоть.
Ждать было незачем. Он широко раскрыл пасть и откусил большой кусок.
«!.. Вкусно же?»
На вкус это было запечённое яйцо, настолько мягкое и насыщенное, что гурманы потеряли бы дар речи.
Имуги смёл его в мгновение ока.
Увидев это, Кристина с облегчением выдохнула.
— Хорошо, что тебе понравилось. Я слышала, что яйца, запечённые пламенем красного дракона, считаются особым лакомством, но всё равно немного волновалась.
«Вкусно. Очень вкусно. Как вообще может существовать такое яйцо?»
Имуги, издавая довольные звуки, языком слизал даже крошки яйца вокруг рта.
Упругий белок, стоило положить его в рот, распадался и таял, как пудинг, а в густом ореховом вкусе желтка чувствовалась ещё и жизненная сила.
К тому же, видимо, из-за того, что яйцо запекали пламенем дракона, из него можно было впитывать ману. И оно было приправлено ровно настолько, что никакая соль уже не требовалась.
— Кью-у. У-ун!
«Это правда очень вкусно!»
Стоило начать есть, и остановиться уже не получалось.