Глава 10. Вытащить-то вытащил, но…
Даже когда он зажал уши лапами, звуковые волны продолжали разрывать тело изнутри.
Казалось, кровь и энергия в жилах перекрутились.
— …Кха!
Что-то пошло не так.
Он попытался вырвать съеденное, но ничего не выходило.
То, что он выдернул, оказалось не горным женьшенем, а мандрагорой — растением, которое, если его вытащить, начинает кричать и убивает тех, кто слышит этот вопль.
Это была духовная лекарственная трава, но добывать её следовало, приготовившись к смерти.
Рай, дух света, знал это и в ужасе метался, не понимая, что делать.
[ ( ˃̣̣̥᷄⌓˂̣̣̥᷅ )!!! ]
Всем своим телом он кричал: «Помогите!»
На отчаянный зов на миг обернулись травы вокруг и далёкие звери, но существа, способного заглушить крик мандрагоры, среди них не было.
— …У-угх.
Имуги рухнул, судорожно выдохнув. На миг ему показалось: вот и всё.
Фью-у-у-у.
Ша-а-а.
Подул ветер.
— Кьи-е-е-е… е-е-е…
Окружив вопящую мандрагору стеной воздуха и отсекая звук.
Одновременно он обернул рухнувшего дракончика в барьер и защитил его.
В сжимающемся давлении воздуха мандрагора оказалась в вакууме.
Вопль начал слабеть, пока не исчез совсем. Остался только тихий шелест ветра, а затем воздух вокруг внезапно застыл.
Шурх.
Раздался лёгкий звук шагов по траве.
[ㅇㅁㅇ!]
— Пя… ак!
Поражённый Рай и птенец с блестящими от слёз глазами посмотрели на обладателя зелёных волос.
Зелёные глаза, притенённые чёлкой, были пусты и спокойны.
Маленький меховой шарик на его шляпе и птичье перо, прикреплённое как украшение, дрогнули вместе.
В логове Кристины он выглядел особенно чужеродно.
— …
Посмотрев на Имуги, незнакомец молча перекатил его ногой.
— Кхек. Кхе-кхек.
Затем, когда тот оказался лежащим на спине, он достал из-за пазухи круглую пилюлю и сунул ему в рот.
Дракончик даже не успел её разжевать или проглотить: похожее на желе лекарство растаяло во рту, как вода, и потекло в горло.
Боль стала слабее.
Придя в себя, он посмотрел на него снизу вверх.
— Кью… у.
«Кто?..»
— …
Тот, кто спас Имуги от опасности, молча отвернулся.
Почувствовав, как присутствие незнакомца исчезло, он бессильно обмяк.
Холодный пот ещё выступал на теле, но оно постепенно приходило в себя.
***
Тем временем Кристина стояла лицом к лицу с огромным красным драконом.
— Давно не виделись, Фасияс.
Красное тело с золотыми глазами заполняло огромную пещеру, полную сталактитов.
— Кристина?
Они устроили встречу, потому что вопрос требовал личного разговора, но саму причину Фасияс пока не знал.
Он, старейшина красных драконов, позволил явиться к себе той, кто даже не объяснила суть дела, только потому, что девушка была старейшиной золотых драконов.
Однако сказать, что его это полностью устраивало, было бы неправдой.
Поэтому в поведении Фасияса чувствовалась некоторая небрежность.
— Говори.
Бум.
Пещера с возвышающимися сталактитами была большой и прекрасной, но для двух драконов в истинном облике всё равно тесноватой.
Зная это, Кристина не принимала драконий облик и сидела на каменном выступе перед собеседником.
— Вы не любите скучных разговоров, так что перейду сразу к делу.
— Хорошо, хорошо. Всё такая же внимательная.
Фасияс не любил обмениваться пустыми любезностями, так что её такт стоил похвалы.
Он был грубоват и, даже если говорить мягко, терпеливым его назвать было трудно.
— Прежде всего, родился детёныш чёрного дракона.
— Что ты сказала?..
Красный дракон вытянул шею, похожую на огромную балку, и впился взглядом в Кристину.
— Ты ведь понимаешь, что значат эти слова?
— Разумеется. Он родился примерно месяц назад. Думаю, вы уже догадываетесь, о чём речь.
Из горла Фасияса вырвалось раскатистое рычание, похожее на гром.
— Ночь в мире стала длиннее. Пока едва заметно, но всё же.
— Именно. С того дня, как родился чёрный дракон, время ночи начало увеличиваться.
Дракон — это огромная масса маны.
Даже само его рождение считается аномалией, а влияние на мир настолько велико, что появляются знамения.
Прошёл примерно месяц с рождения детёныша чёрного дракона, обладающего самой глубокой тьмой.
Когда к миру добавилась тяжесть тёмной стихии, начали проявляться первые признаки.
В такой ситуации долго скрывать рождение детёныша чёрного дракона, которого считали вымершим, было невозможно.
— Официально доложила владыке?
— Пока нет. Но он уже может знать. Знамения появились, значит, скрывать это бесконечно всё равно не получится.
От слов Кристины золотые звериные зрачки Фасияса вертикально дрогнули.
— Почему сначала сообщаешь мне?
Именно этого вопроса Кристина и ждала.
— Этот ребёнок ещё дракончик. Ему нужно вырасти, получить разный опыт и время, чтобы сформировать собственное «я». Поэтому я хочу, чтобы вы встали на его сторону и не позволили владыке Ише вмешаться.
— Хм. А он стоит того?
Услышав слова Фасияса, Кристина едва заметно улыбнулась и с загадочным видом поднесла правую руку к подбородку.
— Недавно этот ребёнок воскресил яйцо феникса.
Толстая переносица Фасияса дрогнула.
Он не мог поверить, что произошло нечто, нарушившее прежний закон: новый должен рождаться только после смерти феникса нынешнего поколения.
Но это сказала Кристина.
Если отмахнуться от её слов как от бреда, даже такому могучему дракону, как он, могло прийтись несладко.
Фасияс смотрел на неё таким острым взглядом, будто готов был тут же перекусить пополам. Девушка чуть склонила голову и продолжила:
— Разве не ясно, что сделает владыка Иша, если узнает об этом?
От тела Фасияса разлилась красная энергия, и вместе с рычанием из его пасти полились слова:
— Этот дерзкий владыка Иша наверняка попытается промыть ему мозги и вырастить так, как захочет сам! А если сочтёт это невозможным или увидит в нём хоть малейшую опасность — убьёт.
Он знал: Иша способен раздавить даже важнейшее правило о защите драконьих детёнышей. От этой надменности красный дракон оскалился.
— Одной мысли о том, как он станет вертеть всем по своему желанию, достаточно, чтобы стало мерзко.
Кристина кивнула.
— Для того, кто решает пожертвовать малым ради целого, единственный ребёнок чёрных драконов наверняка станет существом, которым захочется владеть. Тем более прецедент уже был.
Фасияс фыркнул и склонил голову набок.
— Безмерно заносчивый тип! Но даже он не сможет вечно подминать всё под себя!
— Я думаю так же.
Кристина мягко улыбнулась.
Никто не выступал против владыки драконов.
Но если и был род, с которым самому владыке приходилось труднее всего, то это красные драконы.
Они рождались со свойством огня, и их нрав тоже был похож на пламя: вспыхивали ярко и так же быстро теряли интерес.
Порой прекрасные, порой демонстрирующие невероятную силу, они были изменчивы настолько, что их невозможно было предсказать.
Самая горячая кровь расы.
Они были труднее всех в обращении и действовали, подчиняясь собственным чувствам, чем доставляли головную боль даже владыке.
Кристина, будто невзначай, снова спросила:
— Кстати, как поживает Фель?
Зрачки Фасияса резко сузились вертикальными щелями.
— Моё чадо, значит?
Она пару раз кивнула.
— …Хм.
Огромный дракон поднял голову и расправил крылья.
— Думаешь, этот мальчишка поможет в этом деле?
Он резко выдохнул горячий воздух, полный недовольства.
— Да.
Взгляд Кристины, твёрдый, но с улыбкой, был обращён прямо к Фасиясу.
— Он родился с чистым пламенем, которое не поколеблет даже владыка. Через вас малыш познал жизнь старейшины, а через мать, вернувшуюся в лоно природы, — любовь. Думаю, это может помочь.
— Ты переоцениваешь этого недоумка, Кристина.
За его словами последовала холодная насмешливая оценка.
— Хотелось бы услышать, почему вы так считаете, Фасияс.
— Ха! Потому что, хоть он и мой сын, толку от него никакого!
В тихом голосе девушки звучали тепло и мудрость.
Но в ответе дракона без всякой попытки скрыться проявилась надменность, способная насмешливо сжечь даже её мягкое принятие.
— После смерти матери он так и не пришёл в себя. Я потратил время, чтобы сделать из него хоть что-то пригодное, и мне жаль этого времени. Растил его, чтобы он стал не просто дракончиком, а старейшиной красных драконов, но этот сынок настолько жалок, что мне стыдно признавать его своим наследником.
Гордость за то, что он растил наследника, была непомерной, а слова о собственном ребёнке — почти оскорбительными.
И говорил он без малейшего колебания.
— Глупо ждать чего-то от такого ничтожества.
Кристина не вспылила. Доказывать Фасиясу его неправоту должна была не она.
— Не обязательно.
Мягкий ответ начал обволакивать его свирепость.
— Есть пламя, которое огромным пожаром сжигает землю и горные хребты. Но есть и огонь свечи, чьё тепло согревает сердца многих.
Жизнь старейшины красных драконов, которую прожил Фасияс, была жизнью, подходящей именно ему.
К тому же его воспитание было слишком властным и жестоким.
Такой подход не годился для существа, чья природа стремится жить свободно и самостоятельно.
— Даже у одного и того же пламени бывают разные температура и цвет, Фасияс. Не только то, что ребёнок получил от родителей, определяет его целиком.
Не только мощный огонь, что сжигает и разрушает всё вокруг, остаётся огнём.
И никто не говорил, что огонь обязан быть только таким.
Добрый, но прямой синий взгляд спокойно смотрел на Фасияса.
— Кх-кх… ха-ха-ха-ха!
Показалась красная плёнка в пасти Фасияса, и смех, поднимавшийся из самой глотки, становился всё громче.
Смех, от которого дрогнул воздух в пещере, постепенно стих, и дракон фыркнул.
— Когда ни посмотри, ты всё та же. Идеалистка, достойная старейшины золотых драконов.
Кристина мысленно вздохнула.
Они уже не раз сталкивались из-за подобных вещей.
Впрочем, Фасияс тоже не собирался спорить из-за этого сейчас.
— Ладно. Если это единственный ребёнок чёрных драконов, когда вырастет, он станет огромной опорой, поддерживающей ночь. Я окажу помощь.
Обычно тот не проявлял милосердия к тем, кто ему возражал.
Но Кристина сообщила о рождении рода тьмы не владыке, а сначала ему, и этим Фасияс был вполне доволен. Поэтому решил проявить великодушие.
— Кх-кх. Умно. Чем больше думаю, тем умнее твой ход. Ты ведь пришла, зная, что я не откажусь от этого предложения.
Фасияс слегка двинулся.
Даже не расправляя крыльев, он одним движением огромного тела заполнил всё поле зрения.
— Я лишь полагала, что вы сделаете мудрый выбор.
Девушка мягко улыбнулась.
— Разумеется. Особенно мудро было сначала сообщить именно мне.
Он похвалил её, но про себя фыркнул.