Глава 5. Ночь, сияющая звездами
Жил когда-то человек по имени Зик фон Гете.
Он страдал состоянием, известным как «Буйство маны».
Циркуляция маны в его теле была ненормально быстрой, и даже если сосуд разрушался, тот быстро восстанавливался.
И всё же, согласно некоторым авторитетным источникам, Зик фон Гете достиг 10-го класса.
Он был существом за гранью иного берега — места, куда ещё не ступала нога человека.
По какой-то причине вступив в конфликт с королевской семьёй, он в приступе ярости превратил дворец в руины.
И сжёг королевскую столицу дотла.
Никто не смог его остановить, из-за чего король склонил голову перед императором.
Взвесив выгоды и потери, Империя отправила в королевство свой элитный рыцарский орден.
Погибли сотни элитных рыцарей и даже два имперских мастера меча, однако Зик фон Гете был казнён на месте.
Королевство выжило, но в результате происшествия стало вассалом Империи.
По милости короля Гете едва избежали полного уничтожения.
Вместо этого род понизили с герцогского дома до графского, кроме того, им пришлось вернуть обширные и плодородные владения, уступавшие только королевскому домену. Их сослали на бесплодные земли северной границы.
Такую информацию Исаак подтвердил по записям предков.
Зик фон Гете был его прадедом.
Состояние под названием «Буйство маны» было точно таким же, как уникальное телосложение Исаака.
Именно благодаря подробному изучению записей о Зике фон Гете он смог создать рунические камни.
Перед тем как сделать последний вдох…
В отличие от предка, достигшего 10-го класса как маг, Исаак довольствовался тем, что сумел вызвать одно-единственное пламя.
Поэтому он не понял.
Не понял, как менялись каналы маны внутри него.
Но теперь…
Исаак ясно осознавал: что-то стало иначе.
Вспых.
Магия огня, которой можно пользоваться без формирования кольца в сердце, если у человека есть чувствительность к мане.
Магия, доступная любому, у кого есть хоть крупица таланта.
Базовое заклинание, за изучение которого даже наёмники готовы платить большие деньги ради удобства.
Тр-рск.
Ш-ш-ш.
Но пламя, вызванное Исааком, было немного другим.
Словно внутри что-то разрывалось.
Искры вспыхивали яростно, показывая, что его каналы маны были далеки от нормы.
«Выход нестабилен. И это ощущение…»
Будто дерево расщеплялось и пускало новые ветви.
Каналы маны Исаака расширялись — один разделялся на два или три.
В области сердца появилось щекочущее чувство, а вместе с ним странное воодушевление.
Вспых.
Из руки Исаака поднялось ещё одно пламя.
Вспых.
И ещё одно.
Три огня разного размера сохраняли форму над ладонью Исаака.
Это было не множественное сотворение.
Множественным сотворением называют одновременное создание нескольких заклинаний.
С самого начала девяносто процентов магов даже попытаться на такое не могли, а нагрузка на разум была настолько чудовищной, что даже одарённые десять процентов редко решались.
Но три огня, вызванные Исааком…
были чем-то иным, не похожим на множественное сотворение.
«Точнее будет назвать это множественной циркуляцией».
Чтобы предотвратить взрыв маны, сосуд не должен разрушиться.
Чтобы сосуд не разрушился, стремительный поток маны нужно замедлить или рассеять его удар.
Для этого и служили рунические камни.
Они направляли процесс.
Намеренно повреждали путь циркуляции маны, образующий единое кольцо.
В случае обычной маны обычного мага это не создало бы нового потока.
Но с сильной и обширной маной Исаака всё было иначе.
Повреждённый путь циркуляции продолжал принимать удар, и в конце концов в этом направлении открывался новый поток.
Когда ответвлённый поток снова соединялся с изначальным путём…
рождалась ещё одна циркуляция маны.
Такое возможно только благодаря чистой удаче и совпадению, а размер и ширина новых каналов всегда различаются.
Поэтому и пламя, которое они создают, немного отличается размером и природой.
Так или иначе, сейчас у Исаака было три канала.
Пока хватало маны, он мог проявлять три заклинания почти одновременно.
«Это правда сработало».
Исаак почувствовал, как сердце забилось быстрее.
Это была всего лишь гипотеза.
Физически расширить несуществующий канал маны было невозможно, поэтому он выбрал этот способ как обходной путь.
Множественная циркуляция оставалась лишь теоретической возможностью.
Но теперь она стала реальностью.
«Но этого всё ещё недостаточно».
Целью была не просто множественная циркуляция.
Необходимо предотвратить взрывы.
Сделать так, чтобы из-за него больше никто не пострадал.
А для этого всё ещё оставались нестабильные факторы.
Чтобы навсегда не дать сосуду разрушиться, нужно было открыть больше путей для потока.
Надо, чтобы внутри сосуда разветвилось больше мелких каналов, рассеивающих удар.
Чем больше заклинаний он использует…
Чем чаще применяет магию…
Чем больше маны требуют его заклинания…
Тем сильнее будут ветвиться каналы маны.
И если повезёт — появятся новые циркуляции.
Легко не будет.
Чем дальше разветвятся каналы, тем сильнее они отойдут от первоначального пути. У множественной циркуляции наверняка есть предел.
Но если он сможет дойти до точки, где почувствует этот предел… тогда хотя бы больше не придётся бояться взрыва.
И до тех пор он не должен позволять никому оставаться рядом.
Ему следовало быть холоднее.
Следовало держаться на расстоянии.
Следовало оборвать связи.
Исаак больше не хотел снова бормотать эти слова.
Не хотел снова чувствовать ту же потерю.
Он потратил полдня на создание ещё одного рунического камня. На всякий случай.
Когда Исаак закончил работу, солнце уже село.
— Где вы были?
Когда мальчик вернулся в свою комнату, Ханс подкладывал дрова, чтобы огонь в камине не погас.
— Разве я не велел дать ему погаснуть?
— Не сердитесь так. Я всего лишь пришёл подбросить немного дров. Сегодня особенно холодно.
— Я могу сделать это сам.
— Ох, что вы. Если молодой господин простудится, ругать будут меня.
Ханс сказал это с шутливой интонацией.
Взгляд, которым он смотрел на него, был полон привязанности.
Исаак нарочно избегал этого взгляда.
— Ханс, сколько мне лет?
— Хм? В этом году вам двенадцать, господин.
Он ответил с озадаченным выражением.
— Двенадцать, значит.
Исаак начал перебирать воспоминания.
Что происходило, когда ему было двенадцать?
Он был прилипчивым и незрелым.
Вызвал взрыв и ранил тех, кто был рядом.
И всё равно думал, что страдает только он один.
Такой юный.
Такой глупый.
— Ваша еда на столе, уже остыла. Прикажете разогреть?
— Нет, не нужно. Можешь идти.
— Я уйду, когда увижу, что вы поели. В последнее время вы почти ничего не едите.
— Не заставляй меня повторять.
Исаак ответил холодным голосом.
— Няня волнуется. Если вам неприятно есть при мне, пожалуйста, съешьте хотя бы кусочек хлеба, чтобы я мог спокойно уйти.
Но Ханс не сдвинулся ни на шаг.
— Ты вообще меня не слушаешь. Игнорируешь?
— Я беспокоюсь о вас.
Мальчик попытался разозлиться, но это было бесполезно.
Его слуга был не из тех, кто лжёт о своих чувствах.
— Пожалуйста, всего один кусочек.
Из-за настойчивых уговоров Ханса Исаак нехотя взял со стола ломтик хлеба.
Мягкий пшеничный хлеб был нарезан удобными кусочками.
Наверное, няня позаботилась.
К его горлу подступил ком.
На Севере пшеница не растёт — слишком холодно.
Там растёт только рожь, но ржаной хлеб жёсткий.
Каждый раз, когда его подавали, Исаак жаловался няне.
Поэтому раз в неделю она садилась в экипаж, ехала в дальний город, покупала качественную пшеницу и пекла для него пшеничный хлеб.
Во всём особняке пшеничный хлеб ел только Исаак.
— …Сегодня я не видел няню.
Он постарался сказать это как можно равнодушнее.
Няня была ему как вторая мать.
Хотя госпожа Гете тоже дарила ему много любви, именно няня заботилась о нём с настоящей искренностью.
— Как вы знаете, у Хиндера воспаление лёгких. Врач, которого прислал Его Сиятельство, сказал, что он может не пережить сегодняшний день. Поэтому…
— Значит, она вернулась домой?
— …Да.
В другом дворянском доме такое было бы немыслимо.
Няня, оставившая свой пост ради ухода за собственным ребёнком.
Оставившая обязанность заботиться о наследнике знатного рода.
— Как мило всё разваливается.
— …
Исаак говорил холодно, пережёвывая пшеничный хлеб.
Его голос и выражение лица были тщательно рассчитаны.
Это были люди, погибшие из-за него.
Пусть он и не смог отчитать их так резко, как хотел, он всё равно не желал держать рядом тех, кто был ему дорог.
— Как там называлась деревня няни?
— …Чёрный Гусь.
Ханс ответил осторожно, наблюдая за выражением лица Исаака.
— Хиндер один заболел воспалением лёгких?
— Нет. Все дети в Чёрном Гусе подхватили его.
— Понятно.
Исаак кивнул.
В те времена…
знаний об отравлении маной всё ещё было мало.
После того как конфликт между королевством и Империей усилился, смертей от отравления маной стало больше.
И только тогда врачи, жрецы и учёные начали всерьёз изучать это явление.
Случай детей из Чёрного Гуся, умерших от воспаления лёгких, позже был раскрыт исследованиями как результат отравления маной.
Разновидность отравления, поражающая слабые живые существа, подвергшиеся воздействию высокой концентрации маны.
Медленный яд, постепенно перекрывающий дыхание.
— Когда отец подавил чудовищ в той области?
— Месяц или два назад.
— Знаешь, что это было за чудовище?
— Я видел его, когда Магическая башня купила тушу для исследований. Оно было похоже на огромного паука.
— С белой шерстью?
— А? Да. Оно было покрыто серебристо-белой шерстью.
— Понятно.
Исаак понял, что чудовище, подавленное отцом, было Зимним пауком.
Они настойчиво спускались с гор Белого Змея и селились в лесах вокруг владений.
И размножались с поразительной скоростью.
Сами по себе эти чудовища не были особенно сильны, но для детей со слабой сопротивляемостью даже нахождение рядом с ними могло иметь серьёзные последствия.
«Через несколько лет в районе Чёрного Гуся произошла массовая вспышка Зимних пауков».
В это время Зимних пауков вокруг Чёрного Гуся ещё не уничтожили полностью.
Они наверняка где-то расплодились.
Будут расти, питаясь дикими животными в округе, а когда добычи станет мало — начнут нападать на деревни.
Исаак проглотил пшеничный хлеб и упорядочил мысли.
— Ну что, ты видел, как я поел. Теперь уходи.
— А, да. Доброй ночи, молодой господин.
Ханс вышел, всё ещё наклоняя голову из-за странного поведения Исаака.
***
Проводив Ханса, Исаак проверил несколько заклинаний.
Заклинание, выпускающее огненный шар, зажигает пламя, сжимает его, а затем через фазовое изменение переносит в назначенное место.
Это заклинание было доступно только магу 2-го класса, но, используя три заклинания последовательно через множественную циркуляцию, его можно было реализовать.
Вспых.
Тр-рск, тр-рск.
Вспых.
Пламя собралось в одной точке и стало ярче.
Пылающий огонь сжался в светящийся шар.
Исаак щёлкнул пальцем.
Огненный шар двинулся к назначенной точке.
— Ха-а, ха-а, ха-а.
Закончив заклинание, Исаак тяжело задышал.
Лицо покрылось холодным потом.
Стена слегка обуглилась, но ничего не загорелось.
— Ещё раз.
У него было так много того, что он хотел сделать.
Хотел увидеть отца и мать.
Хотел сыграть фортепианный дуэт с Йонасом.
Хотел провести день, шутя с Хансом и ни о чём не думая.
Но сейчас задача перед ним была ясна.
Он должен спасти сына няни, Хиндера.
Можно было попросить помощи у отца, но тот большую часть времени проводил в пограничной крепости, а отправить гонца и убедить его заняло бы слишком много времени.
Мать была выдающейся воительницей, но сейчас путешествовала по континенту в поисках лекарства для Исаака.
А тем временем драгоценное время беспомощно утекало.
Каждый день промедления…
в разы увеличивал вероятность смерти Хиндера.
Чудовища вредят слабым живым существам одним лишь своим присутствием рядом.
— Я рада, молодой господин. На этот раз я ушла первой.
В прошлом…
осколок, разлетевшийся от взрыва, пробил живот няни.
Истекая кровью и умирая, она сказала эти слова.
— Сейчас мой ребёнок был бы примерно вашего возраста, молодой господин. Когда он умер раньше меня, сердце у меня так страшно, страшно болело. Но на этот раз я ухожу первой. И за это я благодарна.
Глядя в её угасающие, полные слёз глаза, Исаак ощутил, сколько потерь она пережила за свою жизнь.
Он не хотел заставлять её проходить через такое снова.
С тех пор как он понял, что вернулся в прошлое, прошло несколько дней.
Исаак снова и снова отрабатывал одно и то же заклинание.
Незнакомое ощущение постепенно становилось привычным, а мастерство понемногу росло.
Количество каналов не увеличилось, но поток в трёх существующих стал куда плавнее прежнего.
Ву-ум…
Убедившись, что может в какой-то степени управлять огненным шаром, Исаак достал из кладовой меховой плащ и закутался в него.
Сложил в рюкзак еду и материалы, необходимые для короткого пути.
Наверняка был приказ не выходить из комнаты.
Но сейчас было не время об этом думать.
Воздух снаружи был холодным и колючим.
Небо оставалось ясным, а за пределами особняка дорогу проглотила темнота.
И всё же лунный свет был достаточно ярким, чтобы видеть.
Исаак направился к деревне Чёрный Гусь.
Хотя стояла ночь, он живо помнил, как шёл по этому же пути, держась за руку няни.
«Подожди ещё немного, няня».
Он не знал, сможет ли сейчас победить Зимнего паука.
Но о том, как его уничтожить, знал достаточно.
Бесчисленное множество раз он мысленно моделировал сражения, тренируясь в магии.
Насколько это поможет в настоящем бою, всё ещё было неизвестно.
И всё же он должен был сделать это.
«Я пойду первым и буду ждать. Когда придёшь ко мне, оставь все сожаления позади».
Под звёздным ночным небом Исаак вспомнил тяжёлый голос отца перед их последним прощанием.