Глава 15. Смертник Калс
— Я слышал, ты вылечил детей в деревне Чёрный Гусь. Это правда?
Когда рыцари ушли, граф заговорил.
Исаак знал: отец вызвал его именно из-за этого.
— Услышали от Шиллера?
— Да. Когда я впервые получил письмо, подумал, что неверно прочитал.
— Мне повезло.
Он ответил спокойно.
— Повезло?
На прежде бесстрастном лице появилось сомнение.
Удача?
Разве воспаление лёгких можно вылечить одной лишь удачей?
Во владениях Гете каждый год от этой болезни умирали десятки людей.
В основном дети и старики.
А старший сын, казалось, чудом исцелил воспаление лёгких, распространившееся по целой деревне.
Разве такое правда могло случиться благодаря удаче?
— Я случайно прочитал в книге об одном редком случае воспаления лёгких. Потом услышал от Ханса о деревне няни и понял, что симптомы совпадают.
Словно прочитав мысли графа, заговорил Исаак.
— Решил перестать капризничать?
Капризничать.
Так он называл его поведение после взрыва маны.
Мальчик срывался на слуг, захлёбываясь жалостью к себе и обидой.
— Стараюсь.
Исаак ответил после короткой паузы.
— Стараешься что?
— Стать лучше.
Граф достал из ящика трубку.
Всё было точно так, как он помнил.
У отца под рукой всегда лежали разные трубки.
Даже в старом пальто был внутренний карман, сшитый специально под её миниатюрный аналог.
Когда он курил, казалось, будто на время мог забыть о тяжести, которую нёс как проклятие.
Ш-ш-ш…
Из предмета, набитого табаком, поднялся серый дым, и по комнате разошёлся резкий запах.
Магия графа ощущалась естественно, словно огонь всегда принадлежал этому месту.
— Как тело?
Тук. Тук.
Он, не вынимая трубки изо рта, постучал пальцами по столу.
Граф не произнёс ни слова похвалы, но Исаак понял: отец в какой-то степени доволен.
Несмотря на то что он нарушил запрет выходить из комнаты, тот не наказал его, не стал ругать и не допрашивал о возможном взрыве маны.
— Точно не знаю, но всплесков больше не было. И ощущение, будто он вот-вот случится, стало гораздо слабее.
— Хорошо. Похоже, врач, которого мы привезли из Отона, так же искусен, как говорят слухи.
Этот шарлатан?
Исаак проглотил слова, уже поднявшиеся к горлу.
Сейчас было не время задевать дурной нрав старика.
— Но терять бдительность нельзя. Твоё состояние… непредсказуемо.
Граф осторожно подбирал слова.
— Да, буду помнить.
Насколько знал Исаак, с последнего возвращения отца домой прошло полтора месяца.
Но, возможно, у него уже закончились слова, и он лишь выпускал дым из трубки.
— Кстати, вы проезжали через Бернши по пути из Винтербанда?
— Хм?
Услышав вопрос, граф вынул трубку изо рта.
Он явно оказался неожиданным.
— Почему спрашиваешь?
— Когда-нибудь мне самому придётся ехать из Гете в Винтербанд. Конечно, со мной будет проводник, но я подумал, что должен хотя бы знать дорогу.
— Обычно мы не проезжаем через Бернши. Дорога там ровная, но получается большой крюк. Однако, если нужны припасы или есть дела на рынке, мы заезжаем в город. На этот раз я действительно остановился там по дороге обратно.
Граф ответил, глядя на Исаака.
— Вы ехали вместе с сэром Рандольфом и сэром Пайком?
— Да.
— Обычно вы путешествуете с ними?
— Сегодня ты необычно любопытен.
— Раз мне стало лучше, любопытства прибавилось.
Графу показалась странной череда вопросов Исаака, но тот прикрылся естественным детским любопытством.
Сказал, что ему стало интересно, как живёт глава дворянского рода, какие люди служат в Винтербанде и какая там жизнь.
Для отца это не было плохим знаком.
Его старший сын, прежде зацикленный только на собственной болезни, теперь проявлял интерес к делам семьи.
— Есть ещё что-нибудь, что хочешь спросить?
Спросил граф, ответив на все вопросы Исаака.
— Только один последний вопрос.
— Говори.
— Вы доверяете сэру Пайку и сэру Рандольфу?
— Доверяю, говоришь… Непростой вопрос. Они родились и выросли среди простого люда Винтербанда. Я не доверяю полностью ни их характеру, ни суждениям. Однако по крайней мере в одном уверен: они искренне хотят защищать Винтербанд.
— Понятно.
Исаак кивнул.
— Разговор вышел длиннее, чем я думал. Можешь идти.
— Из-за военного совещания?
— Да.
— Вы будете судить дело о неповиновении приказу.
— Верно.
В глазах графа слабо блеснул интерес.
Двенадцать лет.
Возраст, когда уже можно начинать готовиться ко взрослой жизни.
Но чтобы ребёнок этих лет полностью понял сказанное графом — это было впечатляюще.
Хотя сам он ни разу не произнёс слово «неповиновение», Исаак определил преступление только по его словам.
Значит, понимал воинскую дисциплину и серьёзность неповиновения приказу.
— Тогда я пойду.
Когда он поклонился и вышел, дворецкий Шиллер тут же вошёл, словно ждал за дверью.
— Как прошло?
Шиллер, редко проявлявший нетерпение, спросил его почти торопливо.
— Пока меня не было, с Исааком что-то случилось?
— Насколько мне известно, нет. Он такой стех пор, как очнулся после взрыва маны.
— Теперь я понял, что ты имел в виду, говоря, что он изменился. Похоже, Исаак каким-то образом взял себя в руки. Адель будет рада.
Говоря это, граф слегка постукивал указательным пальцем по столу.
«Похоже, рады именно вы, господин».
Шиллер знал: так он неосознанно делал, когда был в хорошем настроении.
Хотя сам граф о своей привычке не подозревал.
***
«Командиры рот, значит».
По словам графа, Рандольф и Пайк были командирами рот в Винтербанде.
Каждый возглавлял пехоту примерно из двадцати-тридцати солдат.
Обычно у них не было причин приезжать в особняк, но теперь они находились здесь как лица, связанные с военным судом.
Суд касался неповиновения приказу.
Один из пехотинцев Пайка, временно прикомандированный к роте Рандольфа для выполнения задания, ослушался приказа и даже вытащил меч.
Одного этого хватило бы для тяжёлого наказания, но он пошёл дальше: замахнулся мечом и отрубил Рандольфу ухо.
Его можно было казнить на месте, но, что странно, мужчина сам попросил графа провести официальный военный суд.
— Тц.
Исаак цокнул языком.
Происходящее было просто бардаком.
Он не знал, когда рыцари Винтербанда начали вмешиваться в грязные дела преступного подполья Бернши.
Но одно было ясно: человеком, убившим подчинённого Ниаса и отрезавшим девять пальцев, с высокой вероятностью был Рандольф.
Время и описание совпадали.
«Невероятно».
Торговля людьми, провал управления подчинёнными, а теперь ещё и неповиновение приказу.
Жалкое зрелище.
Исаак собирался вскоре посетить Винтербанд, чтобы найти надёжный авангард.
С противниками, которые не умеют бороться с магами, он мог справиться и сам, но опытные враги не дадут ему даже возможности завершить заклинание.
Времени ещё немного было, но появление таких противников в будущем неизбежно.
Поэтому ему нужен авангард, с которым можно действовать согласованно.
Однако если дисциплина Винтербанда рушится, а ценности солдат гниют, лучше поискать в другом месте.
«В таком случае они не щит Гете, а болезнь, которую нужно вырезать».
— Молодой господин? Что привело вас сюда?..
Исаак подошёл ко входу в подземную тюрьму в западной части особняка.
Обычно, поскольку заключённых там не держали, стражников почти не ставили.
Но сегодня всё было иначе.
Внутри находился смертник, ожидавший казни.
— Я пришёл посмотреть, кого здесь держат.
Ответил Исаак на вопрос стражника.
— Граф дал вам разрешение?
— Да. Как наследнику Гете он велел мне собственными глазами увидеть, какой преступник заключён здесь и как его казнят.
Он солгал без малейшего колебания.
У стражника всё равно не было способа проверить.
— Вот сюда. Пожалуйста, будьте осторожны. Говорят, он крайне быстр.
Следуя за стражником, мальчик добрался до камеры, где держали смертника.
— Если что-нибудь понадобится, просто позовите.
Оставив только эти слова, он быстро вернулся ко входу в тюрьму.
Исааку не нужно было объяснять почему.
Стражник слышал слухи о взрыве маны и боялся оставаться рядом с ним даже на мгновение.
— Ты смертник?
Спросил Исаак, но заключённый не ответил.
При тусклом свете факела его было трудно рассмотреть.
Спутанные волосы закрывали половину лица, а видимая часть опухла и покрылась синяками.
Дело касалось серьезного неповиновения.
Будь то товарищи или начальство, обращаться с ним мягко никто бы не стал.
Путь из Винтербанда в особняк тоже наверняка оказался нелёгким.
И даже здесь дожить до казни будет непросто.
На обоих запястьях у него были кандалы, на одной лодыжке — цепь, а из одежды в морозную погоду осталась только рваная нижняя рубаха.
Если казнь задержится, он заболеет гриппом или воспалением лёгких.
— Почему ты отрубил Рандольфу ухо?
Исаак продолжил спрашивать, но заключённый молчал.
«Так я только зря потрачу время».
Причина, по которой он пришёл к смертнику, была всего одна.
Проверить, связаны ли Рандольф и Пайк с организацией Ниаса.
Так уж совпало, что рядом оказался человек, жизнь которого висела на волоске после неповиновения им.
На этом этапе, будь то Рандольф или Пайк, он неизбежно должен был ненавидеть начальство и, скорее всего, не стал бы колебаться, если нужно дать показания против них.
— Знаешь организацию Ниаса?
— …
— Я слышал, они занимались торговлей людьми.
Лязг.
Заключённый сменил позу, и цепи звякнули.
Из-под волос, закрывавших глаза, мелькнул блеск, отражённый факельным светом.
Он всё ещё не отвечал, но впервые отреагировал на слова Исаака.
«Где-то я уже видел это лицо».
Глядя на заключённого, он ощутил странное чувство.
— Тогда ты должен знать и то, что твой командир роты был довольно близок с этой преступной организацией?
Лязг.
Лязг!
Заключённый поднялся.
Хоть он был истощён и оборван, телосложение оставалось крепким.
Кланг!
Когда он схватился за железные прутья, кандалы громко ударились о них.
— Скажу только один раз.
Губы потрескались, лицо было разбито, а голос дрожал металлической хрипотцой, будто он давно не пил.
И всё же произношение оставалось чётким.
— Я ничего не знаю. Это всё.
Сказав это, заключённый уставился на Исаака и вернулся на место.
Он твёрдо заявил, что ничего не знает.
Но именно в этот миг мальчик получил важнейшую часть головоломки.
У решётки, под светом факела, лицо заключённого стало ясно видно — и Исаак узнал его.
— Как тебя зовут?
— …Карлсон.
— Из всего, что ты ответил, ложью оказалось только имя, Калс?
— !..
Лязг.
Услышав своё имя, заключённый вздрогнул.