Глава 13. Зловоние (часть 1)

Исаак смотрел на свою ладонь.

Маленькая белая детская ладонь, на которой не было ни одной мозоли.

Но то, что эта рука отняла жизнь, было неоспоримо.

Он заново осознал величие магии, её опасность и бесчеловечность.

Даже не скрестив мечей, огромный человек с ужасной славой рухнул от одного удара.

Исаак попытался вспомнить разные чувства, связанные с первым убийством, которые описывались в бесчисленных книгах, но ни одно не откликнулось в нём.

Ни ощущения всемогущества.

Ни пустоты.

Ни страха.

Ни экстаза.

Была лишь твёрдая уверенность: в будущем его руки будут запачканы куда большим количеством крови.

И решимость не колебаться, если это нужно ради защиты того, что он должен защитить.

Он не знал, как вернулся в прошлое.

Но уже решил, как будет жить.

Когда однажды снова придёт время покинуть жизнь, он уйдёт, не будучи раздавленным тяжестью сожалений.

— Молодой господин, можно войти?

Из-за двери донёсся голос Ханса.

— Входи.

— Добрый день, молодой господин.

Вместе с ним вошла Энетт, придержала юбку и слегка поклонилась.

Исаак был рад видеть её, но внешне этого не показал.

— Слышал, тебе пришлось нелегко.

— Да. Я расплатилась за свою глупость. Если бы вы не убедили дворецкого, молодой господин, нас с Кларой и Хильде выгнали бы из поместья. Спасибо.

— Просто не хотел, чтобы лица прислуги в особняке слишком часто менялись.

Он ответил так, будто в этом не было ничего особенного.

Хотя для такой мелочи все в поместье знали: мальчик спорил с Шиллером на повышенных тонах.

— Как здоровье?

— Меня держали всего несколько дней, так что я в порядке. Больше беспокоят Хильде и Клара. Физически им не навредили, но одно только заключение было тяжёлым. Ужасы того места не так просто выдержать.

— Могу представить.

Исаак невольно кивнул.

В части канализации, которую контролировала организация Ниаса, устроили настоящую бойню, где людей разделывали на мясо.

Даже для Исаака, чей душевный возраст перевалил за семьдесят, это было потрясением.

Несколько дней он плохо спал и едва не выворачивал всё, что ел.

Насколько же хуже пришлось юным горничным, которым едва перевалило за девятнадцать?

— Можешь объяснить, что произошло?

— Это правда важно? В конце концов, мы просто сбежали и выжили по прихоти разбойников.

Энетт была именно такой, какой он её помнил.

Тёмно-каштановые волосы аккуратно заплетены и убраны назад, глаза длинные и узкие, нос маленький и острый.

Если и было отличие, то в её атмосфере.

Раньше она всегда казалась мрачной, будто на неё падала тень, а теперь выглядела просто немного колючей девушкой.

— Мне просто любопытно.

— …Если молодой господин желает знать.

Она тихо вздохнула и коротко объяснила.

Хильде и Клара, восхищавшиеся дворянской жизнью, которую видели только в непристойных романах, твёрдо поверили слуху о том, что на юге сыновья дворян избегают брака из-за уродства южных женщин и вместо этого берут наложниц.

Так, пытаясь найти посредника, который отправит их на юг, они и попались на наживку организации Ниаса.

Посредник похищал Хильде и Клару с промежутком, чтобы сохранить «свежесть» товара, сэкономить на хранении и не вызвать подозрений у стражи, которой не дали взятку.

Когда Клара, обещавшая прислать письмо по пути через столицу, так и не дала о себе знать, Энетт отправилась искать посредника и тоже была похищена.

Работорговцы отказались покупать Хильде и Клару, потому что те вели себя как сумасшедшие.

— Возможно, они и правда сошли с ума. Там было такое место.

— Понятно.

— Останься я там ещё на несколько дней — тоже сошла бы. Дверь клетки была сломана, и, честно говоря, я могла сбежать в любой момент. Но, похоже, я понравилась работорговцу, и через три дня он собирался забрать меня. А Клара всё это время сидела рядом, в другой клетке, не могла контролировать тело и всё время безумно смеялась… Простите. Наверное, вы не хотели это слышать.

— Всё нормально. Ты ответила, потому что я спросил.

Только теперь Исаак понял, что имела в виду Энетт тогда, когда говорила с ним.

Она сбежала одна, оставив Клару позади, чтобы выжить.

Обычно никто из поместья не стал бы так тщательно обыскивать трущобы и канализацию ради трёх горничных.

— Должно быть, вспоминать это было тяжело. Спасибо, что рассказала. Можешь идти.

— …

Исаак аккуратно завершил разговор, чтобы сохранить дистанцию, но Энетт замялась.

— Хочешь сказать что-то ещё?

— Дворецкий сказал, что это просто чувство вины, но меня всё равно не отпускает.

Она крепко сжала юбку.

— Мне кажется, вы готовы нас выслушать, молодой господин…

— Что такое?

— Когда разбойники связали нас и отправили обратно в поместье, Хильде почему-то ненадолго пришла в себя в повозке. Пока мы с Кларой радовались, что уже близко к особняку, Хильде выглядела ужасно напуганной.

— Хильде?

— Да. Она всё повторяла: если вернётся в поместье, точно умрёт… Это не было похоже на обычный страх наказания от дворецкого. Она говорила это снова и снова.

— Она сказала, что умрёт, если вернётся?

— …Да.

Исаак не смог сразу понять, что это значит.

Всё, что он знал об этом случае, было связано с Ниасом и пришло от Йонаса.

О жизни или смерти Хильде он не слышал и не интересовался.

— Больше она ничего не сказала?

— Нет, только это.

— Хорошо. Если что-нибудь придёт в голову… я посмотрю, что можно сделать.

Исаак неловко завершил разговор, не зная, как правильно его закрыть.

На его слова Энетт тихо хихикнула.

Хотя сразу после этого растерялась.

— Простите. Я не хотела ничего плохого. Прошу, простите меня.

— Тогда почему ты рассмеялась?

— Вы правда кажетесь хорошим человеком, молодой господин. Простите.

Она продолжала извиняться, но не выглядела так, будто боится Исаака.

И самое главное — он впервые видел её улыбку, и это показалось ему чем-то новым.

— Вчера я говорила с Розой… Ах, Роза — горничная, такая же близкая мне, как Клара. Роза сказала, что, возможно, это благодаря вам, молодой господин, разбойники передумали и отпустили нас. Звучит смешно, правда? Но почему-то в этом был смысл. В поместье больше нет никого, кто стал бы заботиться о таких низких слугах, как мы.

Она всегда была такой разговорчивой?

Исаак задумался.

Он помнил её человеком, который говорил только тогда, когда это было необходимо.

— П-простите. Я слишком много говорила.

Увидев, что он молча смотрит на неё, девушка покраснела.

— Я пойду.

Затем поклонилась и поспешила к двери.

— Энетт.

— Да?

Исаак окликнул её и остановил.

— Спасибо, что рассказала.

— Ах…

— И… нет, ничего. Скажу потом.

— Да, молодой господин.

Горничная, хотя и выглядела озадаченной, ещё раз поклонилась и исчезла.

«Неожиданный талант нашёлся прямо здесь».

Исаак задумчиво причмокнул.

Вскоре после смерти Ниаса число каналов маны у него выросло до пяти.

И, что странно, с этого момента чувствительность к мане заметно обострилась.

Благодаря этому он мог ощутить размер сосуда маны, которым обладала Энетт.

Может быть… стоит попробовать научить её.

Разумеется, прямо сейчас это было невозможно.

Но, когда всё немного успокоится...

— Ханс.

— Да.

— Не смейся.

— Да.

Он бросил взгляд на слугу, улыбавшегося с гордостью, будто чего-то добившись.

Но тот даже не пытался скрыть смех.

— Найди Билла и приведи сюда.

— Слушаюсь, мой добрый молодой господин.

***

После возвращения трёх горничных поместье оживилось и зашумело.

Само их возвращение — измождённых, неспособных есть даже жидкую кашу, воняющих из-за того, что давно не мылись, — уже было занимательной темой.

Но ещё больше внимания привлекло столкновение между дворецким и Исааком из-за того, как поступить с горничными.

Дворецкий утверждал, что трудно доверять тем, кто однажды покинул поместье.

Молодой господин же приказал дать им ещё один шанс.

Пусть он и был старшим сыном дома Гете, Шиллер десятилетиями служил семье и управлял всеми делами особняка.

Спор о судьбе горничных явно выходил за пределы полномочий Исаака.

Так между ним и дворецким вспыхнул конфликт.

И в зависимости от того, как пересказывали историю, Исаак становился то похотливым мальчишкой, то принцем на белом коне.

— Так что, Билл, по-твоему, правда?

Когда дело касалось таких слухов, Билл никогда не отсутствовал.

Добавлять правдоподобные украшения и раздувать истории было его специальностью.

Были те, кто не любил подобные сплетни или не интересовался ими, но большинство проявляло сильнейшее любопытство: делали вид, что не слушают, а сами навострили уши.

— Эй, Билл!

— Да чего вы всё зовёте? Я и так занят.

Он ворчал, неся на одном плече мешок.

— Я спрашиваю, что ты думаешь! Ты же первым заговорил о скандале с горничными!

— …

Мужчина устало посмотрел на лица, сосредоточенные на нём.

— Жалкие ублюдки. Работайте. Если будете тратить время на такие сплетни, никто за вас не вступится, когда вас уволят.

Только это он и сказал.

Выплюнув слова, Билл направился к амбару.

— Да что с ним такое?

— Что на него нашло?

— Раньше он сам с радостью сплетничал.

Слуги и горничные недоумённо переговаривались.

Он слышал их любопытные и раздражённые голоса, но не обращал внимания.

Сложив мешки в амбаре, тот рухнул спиной на один из них.

— Ха-а, чёрт, как всё дошло до такого…

Билл, Билл, Билл, Билл.

Идиот.

Жалкая жизнь.

Он всегда думал, что будет жить убого и умрёт ничтожно.

Но кто мог предсказать, что всё закончится так?

Теперь Билл стал главой канализационной преступной организации.

Вторым Ниасом. Не по собственной воле.

Потому что этого захотел Исаак.

Точнее, навязал ему через магический договор.

Трущобы.

Канализация.

Беглецы, изгнанники, бродяги продолжат стекаться туда.

Даже если уничтожить преступную организацию, появится другая.

Поэтому мальчишка решил: лучше посадить семя контроля, чем оставить всё как есть.

В самой идее был смысл.

Проблема в том, что ответственность он переложил на Билла.

Теперь, если начнётся война между шайками, первым голову потеряет этот мужчина.

Даже если честолюбивый подчинённый попробует забраться наверх, первой покатится его голова.

— Вы звали, босс.

— Чёрт побери, я же сказал не называть меня боссом.

Билл раздражённо выругался, но двое здоровяков, собравшихся в амбаре, лишь пожали плечами.

— Огонь.

Он достал трубку и сунул её в рот.

Один из громил подошёл и ловко прикурил её от огнива.

— Фу-у.

Изо рта мужчины вырвался дым.

Если и было маленькое утешение, так это крошечное удовольствие от власти размером с фасолину.

Конечно, стоило вспомнить, что ценой, скорее всего, станет его шея, и настроение падало в бездну.

— Вы точно посадили всех, кого нужно, внутри поместья?

— Да, босс… то есть прежний босс велел следить за особняком.

— Ниас, этот ублюдок. Он был не просто психом.

Несмотря на печально известную славу безумца, помешанного на чёрной магии, у Ниаса оказалась неожиданно дотошная сторона.

Хотя теперь он был мёртв.

Причём от одних лишь странных жестов Исаака.

— Ух, да почему так холодно? Чёрт.

Он внезапно задрожал.

Погода и без того была холодной, но при мысли о мальчике холод проходил по спине.

Он был связан магическим договором с чудовищем, скрывающим свою силу.

Естественной смертью умереть не получится.

— Если начнут ходить странные слухи о молодом господине Исааке, давите их сразу.

— Поняли.

— Идите. Хочу побыть один.

— …

— Почему не уходите?

Билл нетерпеливо махнул рукой, но двое громил стояли на месте.

— Плата.

Один из них, до этого молчавший, внезапно протянул руку.

— Ты о чём?

— Плата для рыцаря.

Билл непонимающе посмотрел на него, и второй здоровяк объяснил:

— Подношение рыцарю примерно в это время.

— Какому рыцарю?

— Разве прежний босс вам не рассказал?

— Да что он мне мог рассказать? Я убил его до того, как он успел открыть свой рот.

— Мы смогли удерживать территорию в канализации благодаря тому, что нас прикрывал рыцарь.

— И кто это?

— Не знаем. Они просто присылают кого-то забрать подношение. Лицо, имя неизвестны. Только прозвище — Северный рыцарь.

Услышав от громилы настолько складную речь, Билл нахмурился.

Запахло.

Запахло деньгами.

А запах денег в закоулках всегда отдавал чем-то гнилым.

Через несколько дней граф вернулся, привезя с собой осуждённого преступника.