Глава 253. Безмолвие гениев

В величественном лазурно-золотом дворце Академии Парящих Бессмертных ярко горели огни. Тело Цинь Мина внезапно окутало странное сияние: чёрный и белый свет вырвались одновременно, сплетаясь в причудливом танце.

В одно мгновение в зале воцарилась тишина. Взоры множества присутствующих обратились к нему. Здесь собрался "полный зал выдающихся гостей", и войти сюда могли лишь те, чей врождённый талант и сила превосходили обычные мерки.

Сегодня здесь сошлись лучшие ученики разных путей. Их взгляды были остры и проницательны, и многие сразу заметили нечто необычное в происходящем. Цинь Мин, будучи последователем Пробуждения, изучал древний канон из обители Отброшенных Бессмертных, что само по себе казалось неуместным. Но теперь, когда его окружили потоки чёрной и белой энергии, он стал центром всеобщего внимания.

— Чёрно-белый туман клубится вокруг него... Это не похоже на обман, — прошептал кто-то в толпе.

Многие были потрясены. Похоже, он действительно сумел постичь некий истинный смысл. Стоило признать: некоторые "юные монстры" и признанные гении не смогли вынести из чтения ровным счётом ничего, глядя в священные писания, словно на бессмысленные каракули.

Тот факт, что последователь Пробуждения смог осознать часть сути, заставлял многих чувствовать неловкость — их гордость была задета.

— Может, он просто сбился с пути? — предположил один из присутствующих. — Посмотрите на остальных: их окружает пёстрое, ослепительное сияние, бессмертный туман переливается красками. А этот чёрно-белый свет Цинь Мина выглядит слишком уж просто.

Многие согласно закивали. Взглянув на других гениев, можно было увидеть Лэн Фэйюэ, окутанную светом Чистого Ян, или Цуй Чунхэ, вокруг которого сияла пятицветная дымка Отброшенных Бессмертных. Их успехи сопровождались великолепными чудесными явлениями.

Среди них был и Чэн Шэн из тайных сект — выдающийся мастер, достигший пика третьего царства. Вокруг него волнами расходилось священное сияние. Все эти люди были знамениты, их имена давно гремели в мире Ночной Мглы. Казалось, после изучения древней кожи на них снизошло благословение немеркнущего света.

— Неужели он принял это писание за обычную технику Силы Небесного Света? — на лицах некоторых промелькнуло странное выражение.

Однако тех, кто был в этом уверен, оказалось немного. Далеко не все считали, что Цинь Мин допустил ошибку. Даже главные действующие лица вечера, окружённые ореолом восхищения, нахмурились и внимательно посмотрели на юного монстра Пути Перерождения, пытаясь разгадать его секрет.

Вскоре люди заметили, что "почти бессмертные семена" и "божественные семена" тайных сект хранят молчание. Их лица стали необычайно серьёзными. Лучшие ученики всех путей что-то поняли во время чтения и считали, что извлекли огромную пользу, не сбившись с истинного пути.

Но они также отчётливо помнили: на коже Отброшенного Бессмертного все схемы чудесных техник были начертаны именно чёрными и белыми линиями. Поэтому, видя состояние Цинь Мина, они ощутили странную тяжесть на сердце.

— Это писание каждый видит по-своему, — нарушила тишину Чу Пяньжань. — Те, чей врождённый талант наиболее велик, обретают свою собственную добычу.

После этих слов многие вздохнули с облегчением. В конце концов, чёрно-белый свет этого юного монстра был слишком специфичным. Если бы оказалось, что только он один понял всё правильно, это было бы настоящим нарушением естественного порядка.

— Я так и знал. Когда последователь Пробуждения берется за чудесные техники с кожи Отброшенного Бессмертного, проблемы неизбежны, — с улыбкой произнёс кто-то, и другие поддержали его кивками.

Однако следующее замечание Чу Пяньжань заставило их улыбки застыть.

— Чудесная техника, записанная на коже Отброшенного Бессмертного, изначально называлась "Писание Чёрного и Белого".

В зале мгновенно воцарилось потрясение. "Бессмертные" и "божественные семена" замерли с глубокомысленными выражениями лиц. Остальные же подняли шум: неужели техника, которую постиг юный монстр Пути Перерождения, больше всего соответствует изначальной сути писания?

Сунь Цзинсяо, "бессмертное семя" из Чистой Земли, не мог в это поверить. Сама мысль казалась ему абсурдной: как человек, не принадлежащий к их пути, мог достичь такого успеха? Совсем недавно он насмехался над Цинь Мином, считая его попытки самонадеянными. Ему казалось, что это простой вояка, решивший тягаться с учёными мужами в изящной словесности.

Но реальность преподала ему суровый урок. Если бы Цинь Мин был гением Пути Бессмертных, Сунь Цзинсяо бы смирился, но тот пришёл из совершенно другой области и, к его изумлению, добился невероятных высот.

Сунь Цзинсяо буквально окаменел, не в силах осознать масштаб происходящего. Он сам долго и мучительно вникал в текст, но внутри его тела не возникло ни единого отзвука. Лишь в самый последний момент на его коже появилось слабое сияние — он едва не ушёл ни с чем.

В этот миг многим одарённым гениям стало не по себе. Их добыча была ограниченной, в то время как юный монстр Пути Перерождения, казалось, постиг само "ортодоксальное учение".

— Он действительно... овладел чудесной техникой?! — Ло Яо широко раскрыла свои прекрасные глаза.

Она была глубоко шокирована. Раньше она думала, что он просто хвастается, но теперь он воплотил свои слова в жизнь. В её голове сразу сложилась картина: "Раз он пришёл с Черно-Белой горы, то чёрно-белый свет для него совершенно естественен".

Теперь все "бессмертные" и "божественные семена" были вынуждены смотреть на чёрно-белое сияние Цинь Мина со сложной смесью чувств. Даже уверенный в себе Цуй Чунхэ невольно нахмурился — ситуация явно вышла из-под его контроля. Он холодно смотрел вперёд. Этот юный монстр Пути Перерождения в его глазах был лишь его подобием, не более того.

Чжао Шуюй из древней обители Отброшенных Бессмертных смотрел на Цинь Мина взглядом, острым как клинок. Совсем недавно он нанёс этому человеку несколько ударов, считая его всего лишь грубым силачом. Но теперь этот "силач" постиг часть истинного смысла редчайшей книги их эпохи. Чжао Шуюй почувствовал пустоту в душе, ему было трудно это принять.

Никто не знал лучше него истинную ценность этой книги. Даже Чу Пяньжань, чей талант подавлял всех сверстников её времени, столкнулась с трудностями при её изучении. Чжао Шуюй начал сомневаться: может, он родился не в ту эпоху? Неужели времена "силачей" возвращаются?

Гении Пути Призраков тоже были глубоко потрясены.

— Почему вы все так на меня смотрите? — спросил Цинь Мин. Он был рад, что вовремя сдержался и не позволил чёрно-белому свету вспыхнуть в полную силу, лишь слегка выпустив его наружу.

— Как тебе удалось постичь столь сложное писание? — лично поинтересовалась Чу Пяньжань.

Зал снова затих. Все хотели услышать его заметки о постижении. Главным образом потому, что многие всё ещё не могли смириться: почему это удалось именно последователю Пути Перерождения?

— А разве это было трудно? — с искренним удивлением спросил Цинь Мин, нанося своим ответом "групповой урон" по самолюбию всех присутствующих.

Даже у таких личностей, как Лэн Фэйюэ, потомок старого монстра, проложившего свой путь, или Чэн Шэн, один из лидеров молодых талантов тайных сект, лица дрогнули. Цуй Чунхэ хранил молчание, лишь пристально разглядывая Цинь Мина.

Взгляд Чу Пяньжань был странным, на душе у неё скребли кошки. Она произнесла:

— "Писание Чёрного и Белого" очень требовательно к врождённому таланту. Оно остановило слишком многих, и я сама застряла на этом пути.

— Вот оно что... Значит, у меня просто слишком высокий врождённый талант? — предположил Цинь Мин.

В зале стало так тихо, что было слышно, как падает иголка. Все смотрели на него мрачными взглядами. Он действительно не знал меры в своей нескромности! Каково было слушать это всем собравшимся гениям?

Цинь Мин усмехнулся и добавил:

— На самом деле, это вряд ли связано с талантом. Просто вы все практиковали не в том направлении. Мне кажется, это техника Силы Небесного Света.

Могло ли это звучать ещё более нелепо? Многие не поверили своим ушам: этот парень решил превратить книгу Отброшенного Бессмертного в технику Пробуждения!

— Я практикую Путь Бессмертных и Путь Перерождения одновременно, — подал голос один из гостей. — Я использовал Силу Небесного Света как основу, но всё равно ничего не добился. Почему?

— А твоя Сила Небесного Света достигла уровня Силы Трёх Заповедей? — вопросом на вопрос ответил Цинь Мин.

Он едва не сказал, что требуется уровень Силы Четырёх Заповедей, но вовремя поправился. После этого многие из тех, кто хотел расспросить его подробнее, предпочли промолчать.

— Говорят, в древности один человек сумел её освоить, — заметила Чу Пяньжань. — И это был патриарх пути божественных Отброшенных Бессмертных. Он никогда не практиковал Силу Небесного Света.

— Наверное, все пути в конечном счёте ведут к одному, — философски заметил Цинь Мин. — Вероятно, он взрастил в себе особый свет Чистого Ян, который по своей сути схож с высшей Силой Небесного Света.

Цинь Мин говорил это не наобум, но гении других путей лишь молчали, переваривая его слова.

"Неужели это писание действительно оставил какой-то великий мастер из числа древних силачей?" — подумал Чжао Шуюй. Иначе это было просто невозможно объяснить. Он отказывался верить, что "силач" может вот так просто постичь бессмертную технику.

Цинь Мин не обращал на них внимания, снова и снова прокручивая в голове полученные знания. Он был крайне доволен: хотя ему открылось всего двенадцать страниц, они стоили целой чудесной техники высшего уровня. К тому же, у этого писания явно было продолжение!

"Писание Чёрного и Белого" было довольно объёмным и представляло собой бесценное сокровище. Цинь Мин был уверен, что у него ещё будет шанс изучить его целиком, ведь Чу Пяньжань придавала ему огромное значение. В будущем им ещё не раз представится случай обсудить Великий Путь или сразиться.

Цинь Мин поднялся. Пребывая в добром расположении духа, он выглядел непринуждённо и величественно. В своих летящих одеждах он казался более одухотворённым, чем многие ученики Запределья, и в нём чувствовалось больше бессмертной энергии.

— Цинюэ, я научу тебя, — передал он мысленное послание Ли Цинюэ.

— Давай позже, в другом месте, — ответила она.

Цинь Мин кивнул: здесь действительно было неподходящее место. Затем он направился к Ло Яо. Подойдя ближе, он с улыбкой произнёс:

— Давай меняться. Твоё "Писание Восьми Образов" на моё знание.

Девушка в белом пришла в себя и замялась. Ей очень хотелось совершить этот обмен, но она боялась ответственности — ведь это писание было важной частью "Шести Заповедей Сердца". Раньше она согласилась на это лишь в порыве чувств, будучи уверенной, что он ничего не поймёт.

Цинь Мин сразу всё понял по её лицу:

— Так ты просто хвасталась? У тебя нет права распоряжаться никакими священными писаниями!

— Не мог бы ты... видеть правду, но не озвучивать её? — Она оказалась на редкость толстокожей. — Послушай, я позже спрошу разрешения у сестры. Я уверена, что "Писание Чёрного и Белого" её очень заинтересует, и она не станет чинить препятствий.

Цинь Мин развернулся, не желая больше тратить на неё время. К нему подошла Ли Цинюэ.

— Не беспокойся, — сказала она. — Тебе нужно "Писание Восьми Образов", верно? Я знакома с её сестрой и помогу тебе выменять его на "Писание Чёрного и Белого".

— Отлично! — Цинь Мин действительно ценил "Писание Восьми Образов". В его планах развития это была одна из ключевых чудесных техник.

Дальнейшая часть встречи прошла более спокойно. Больше не было книг, способных так же сильно приковать к себе внимание, как "Писание Чёрного и Белого". Вскоре гости начали расходиться.

За те неполные два месяца, что У Яоцзу провёл в мире Ночной Мглы, он успел прекрасно освоиться и теперь непринуждённо беседовал со всеми сторонами. Когда Цинь Мин собрался уходить, маленькая ворона всё ещё не хотела покидать праздник.

— Тогда я пойду первым.

На следующий день Цинь Мин разыскал Юй Гэньшэна и Чжао Цзыюаня и сообщил им о своём желании войти в Башню Пронзающую Небеса.

В Академии Гор и Рек было три таких высоких башни. В грозовые дни они улавливали Небесный Свет из-за пределов мира и Небесное Пламя, которые использовали для закалки артефактов или создания особых великих лекарств.

Цинь Мин намеревался проверить свои догадки и выяснить, жизнеспособен ли его путь ко второму царству. В любом случае, он с нетерпением ждал возможности войти в место, подобное Храму Громового Пламени и Алхимии. Как минимум, это позволило бы ему накопить более плотную Силу Небесного Света.

Благодаря этому он смог бы довести свои чудесные техники до стадии великого завершения. Услышав о его планах, Юй Гэньшэн и Чжао Цзыюань на мгновение лишились дара речи. Принимать на себя прямые удары Небесного Света из-за пределов мира, будучи на начальной стадии второго царства... Этот парень сошёл с ума?!

Цинь Мин терпеливо объяснил им, что не боится разрушительного воздействия Небесного Света, так как уже делал подобное раньше.

— Сейчас не весна, летние грозы будут невероятно яростными!

Сначала оба были категорически против. Но в итоге им пришлось уступить. Цинь Мин пообещал, что будет предельно осторожен и не станет действовать напролом.

В тот же день он благополучно вошёл в одну из Башен Пронзающих Небеса.

"Сейчас сезон дождей, молнии сверкают часто. Думаю, мне не придётся долго ждать", — Цинь Мин был полностью готов к началу своей практики.