Глава 254. Закалка Золотого Ядра громовым пламенем

Ночное небо было густым и черным, словно разлитая тушь. В глубине Академии Гор и Рек безмолвно возвышалась высокая башня. Её грубая каменная кладка казалась древней, а сама вершина, казалось, уходила прямиком в облака.

На краю небосклона электрические дуги вспороли тьму, и вскоре начал накрапывать мелкий дождь. Раздался оглушительный треск — алая молния ударила в вершину башни. На мгновение черепица из особого сплава озарилась светом, напоминающим закатное солнце: багрянец, отороченный золотой каймой. По крыше, перекатываясь, засновали светящиеся "шаровые молнии", похожие на искрящиеся клубки.

— Сяо Цинь, если станет невмоготу — немедленно выбирайся! — крикнул Юй Гэньшэн. Он и Чжао Цзыюань находились внутри башни, но не решались войти в зону притяжения грозы.

Оба наставника не на шутку тревожились: юный монстр, на которого они возлагали такие надежды, был слишком безрассуден. Молнии пробивали ночное небо, низвергая потоки Небесного Света вместе с загадочными субстанциями Запределья. Проходя через "фильтр" металлической черепицы с особыми рунами, Небесный Свет и "чистый воздух девяти небес" проникали вглубь башни.

В тихой комнате, сложенной из грубых камней, воцарился хаос. Цинь Мин оказался в самом центре обрушившегося на него сияния. Потоки Небесного Света окутали его тело, делая его почти прозрачным.

— Летние грозы действительно яростны, — пробормотал Цинь Мин, ощущая мощь стихии. — В отличие от весеннего грома, несущего в себе тонкие струйки жизненной энергии, этот свет полон разрушения.

Это было его личное наблюдение. Неудивительно, что даже самые отчаянные практики выбирали для своих рискованных опытов лишь первый весенний гром. Впрочем, Цинь Мин уже давно не был тем неопытным юнцом. Достигнув второго царства, он обрел гораздо большую устойчивость к агрессивному воздействию Небесного Света.

Стоило ему выдержать три волны, как сияние в комнате начало тускнеть. В сезон дождей погода была непредсказуемой: короткий ливень быстро стих, и гроза прекратилась. Цинь Мин не спешил уходить — он был готов остаться здесь надолго, решив даже есть и спать в башне.

Юй Гэньшэн и Чжао Цзыюань тут же вбежали внутрь. Увидев, что одежда Цинь Мина сожжена и разорвана в клочья, а кожа лишь слегка покраснела, они облегченно выдохнули. В то же время их сердца наполнились трепетом: этот юный монстр уже на начальной стадии второго царства проходил омовение Небесным Светом из-за пределов мира. Если эта весть разлетится, она вызовет настоящий шторм.

— Брат Мин! Я слышал, тебя тут молнии жарят? Я пришел составить тебе компанию! — раздался бодрый голос У Яоцзу. Маленькая ворона вошел в башню, его взгляд выражал смесь потрясения и азарта.

Маленькая ворона всегда старался равняться на Цинь Мина и даже пытался сопоставить с ним свою скорость культивации.

— Это Небесный Свет из-за пределов мира, — поправил его Цинь Мин, пояснив, что башня отфильтровывает разрушительные разряды молний.

— Какая разница! — отмахнулся У Яоцзу. — В глазах большинства это то же самое громовое пламя. Всё равно невероятно страшно.

Цинь Мин посерьезнел и предупредил:

— Ты раньше через это не проходил, так что не вздумай геройствовать. Сначала попробуй слегка коснуться его края.

Это не было шуткой. В Храме Громового Пламени и Алхимии Цинь Мин видел пол, усеянный останками тех, кто переоценил свои силы. Многие старики входили туда в погребальных одеждах, осознавая, что это их последний шанс. Маленькая ворона смиренно кивнул, пообещав сразу отступить, если что-то пойдет не так.

Спустя полдня небо снова разверзлось, и в вершину башни ударил каскад молний. В самом центре комнаты У Яоцзу внезапно завыл. Его тело задымилось, изо рта вырвался сноп искр Небесного Света, а глаза остекленели. Он замер, не в силах даже пошевелиться. Ему казалось, что он заживо запекается, и в бреду он начал нести какую-то чепуху.

Цинь Мин быстро схватил его и вышвырнул из опасной зоны. Юй Гэньшэн и Чжао Цзыюань, дежурившие снаружи, тут же бросились проверять его состояние. Лишь через долгое время У Яоцзу пришел в себя. Его охватил запоздалый ужас.

— В тот миг я, кажется, увидел свою прабабушку, — пробормотал он.

Хотя почти все его сородичи погибли еще до его рождения, и рядом с ним была только одна старая ворона, это не мешало ему подозревать, что явившаяся в помутненном сознании старуха была предком, пришедшим "встретить" его на пути в загробный мир. У Яоцзу окончательно признал поражение: в некоторых вещах с братом Мином тягаться было просто невозможно.

— Ты тоже неплохо справился, — заметил вышедший из комнаты Цинь Мин. — Выдержал три волны омовения летним громом, и тело в порядке.

Этот ливень тоже был коротким — всего четыре волны Небесного Света. Для Цинь Мина этого было мало. Тем временем наставники не переставали восхищаться успехами маленькой вороны.

— И правда, выдающийся результат! — воскликнул Юй Гэньшэн.

Маленькая ворона покачал головой:

— Куда мне до брата Мина... Я чуть не зажарился.

Он потянулся почесать макушку, но вдруг издал жалобный вопль. От его прикосновения короткие волосы превратились в пепел и осыпались серыми хлопьями. Он стал абсолютно лысым.

В последующие дни шел лишь мелкий дождь с редкими вспышками. Это совсем не походило на тот "гром как водопад", которого жаждал Цинь Мин. В перерывах наставники приносили вести из внешнего мира. Собрание патриархов всё еще продолжалось. Поговаривали, что один из патриархов харкал кровью. Никто не знал наверняка — то ли это от старости и последствий великой битвы, то ли он просто "ловил на наживку" возможных врагов.

Многие считали, что патриарх просто притворяется, чтобы выманить недоброжелателей. Однако Юй Гэньшэн и Чжао Цзыюань были настроены скептически. Они полагали, что для одних это станет новым Пробуждением, а другие потерпят неудачу в своей "нирване".

— В ближайшем будущем число патриархов может сократиться вдвое, — мрачно спрогнозировал Чжао Цзыюань. — Те, кто решится сделать этот шаг сейчас, имеют лишь пятидесятипроцентный шанс на успех.

На душе у Цинь Мина стало тяжело. Недавнее чувство спокойствия мгновенно исчезло, сменившись острой тревогой. Он спросил о позиции Пути Бессмертных: не решат ли они воспользоваться моментом для новой войны? Наставники покачали головами: сейчас все готовятся к Великому Открытию, и внутренние распри никому не выгодны. К тому же недавняя ожесточенная схватка патриархов Пути Перерождения на плато заставила адептов Запределья стать крайне благоразумными.

В башню пришла Ли Цинюэ. Узнав, что Цинь Мин истязает себя омовением Небесным Светом, она не на шутку обеспокоилась. У Яоцзу, увидев её, расплылся в улыбке:

— Это моя невестка? Брат Мин, когда это ты успел избавиться от своей "одинокой конституции"?

— Иди отсюда! — шутливо огрызнулся Цинь Мин.

— Понял-понял, я не лишний, я просто ухожу! — Маленькая ворона поспешно ретировался.

Ли Цинюэ вела себя совершенно естественно. В её манерах не было ни капли девичьего жеманства, она не видела нужды оправдываться. Её безмятежность и почти бессмертная аура были таковы, что У Яоцзу сам застеснялся продолжать подколки.

— С тобой всё будет хорошо? — спросила она, глядя на Цинь Мина. На Пути Бессмертных "семена" обычно начинали испытывать Небесную Кару или проходить омовение огнем Отброшенного Бессмертного лишь с третьего царства, чтобы превратить сияние сознания в Чистый Ян. Цинь Мин же начал делать это сразу после вступления во второе царство, причем задействовал всё тело. Это звучало пугающе.

— Пустяки, я выдержу. Возможно, это самый эффективный способ сломать оковы Пути Пробуждения и совершить качественный скачок, не дожидаясь долгих лет развития.

Ли Цинюэ понимала его чувства. Несколько патриархов Пути Перерождения могли вскоре уйти из жизни, что грозило их школе притеснениями со стороны Запределья и тайных сект. Скоро начнется Великое Открытие — эпоха, где сотни школ будут соперничать друг с другом. Если Цинь Мин застрянет на нижних ступенях, он не сможет конкурировать с лучшими. Это было великое время, когда каждый мечтал найти истину, превзойти богов и самому стать патриархом.

Ли Цинюэ сообщила, что через два дня прибудет Цзян Жань. Даже если обмен знаниями из "Писания Чёрного и Белого" не состоится, она всё равно сможет получить для него "Писание Восьми Образов". Цинь Мин отказался быть должником: он решил отдать двенадцать страниц изученного им текста, ведь Цзян Жань — сильнейшее "почти бессмертное семя" Бессмертных Земель.

Затем он пригласил У Яоцзу и Ли Цинюэ в комнату, чтобы обучить их этой необыкновенной технике. Однако вскоре оба нахмурились: требования к практике были невероятно высокими.

— Небесный Свет, Божественная Мудрость и сияние сознания должны слиться воедино, — вздохнул маленькая ворона. — К тому же нужна Сила Четырёх Заповедей. Кажется, мне придется отступиться.

— Особое осознание Чистого Ян может заменить Силу Четырёх Заповедей, — предположил Цинь Мин. — В конце концов, это техника из обители божественного Отброшенного Бессмертного.

Ли Цинюэ задумалась. Чтобы изучить первые двенадцать страниц, духовное сияние Чистого Ян должно достигнуть уровня "наложения четырех солнц". Требования для последующих глав, вероятно, будут еще более немыслимыми.

Наконец пришла та самая буря, которую так ждал Цинь Мин. Громовой поток обрушился на башню, словно водопад. Ли Цинюэ и маленькая ворона отступили, наблюдая снаружи, как юный монстр тонет в ослепительном сиянии.

— Сколько уже волн обрушилось? Больше восемнадцати? — с тревогой спросил Юй Гэньшэн.

Тело Цинь Мина раскалилось, словно кусок железа в горне. Ему предстояло поднять на новый уровень все свои техники: от Писания Пяти Элементов и Писания Дракона и Змеи до Писания Золотой Цикады и Писания Бессмертной Бабочки. Во втором царстве это больше не было проблемой. Техника Древнего Свитка на Шелке уже давно вросла в его плоть и кровь.

Объем его Небесного Света стремительно рос. Цинь Мин осознал важную вещь: если на первом уровне многие могли достичь Силы Трёх Заповедей, то на уровне патриарха пределом была Сила Шести Заповедей. Чем дальше, тем труднее давался каждый шаг. Это было похоже на рост ребенка: с годами тело становится больше, но если не заниматься тренировками и питанием, оно может стать слабым и болезненным.

Но Цинь Мину это не грозило. Такая яростная закалка гарантировала, что его сила не деградирует. Сила Четырёх Заповедей совершенствовалась, хотя прирост был не таким стремительным, как раньше. Ему нужно было очистить особые субстанции, такие как эссенция звёздного огня и легендарная звёздная зловещая энергия — всё это были ветви Небесного Света.

Цинь Мин полностью погрузился в процесс. Техники, изученные в первом царстве, проходили через тотальную трансформацию. Сейчас самыми важными для него были Писание Увядания и Процветания и "Писание Чёрного и Белого". Именно они должны были стать фундаментом для его дальнейшего пути во втором царстве.

Произошла потрясающая перемена: черные волосы Цинь Мина потеряли блеск и стали абсолютно белыми. Это было проявление истинного смысла Увядания — он словно постарел на сто лет в мгновение ока. Если бы такая сила ударила по врагу, последствия были бы ужасающими. Но вскоре жизнь в нем забурлила вновь. Волосы почернели, а кожа стала прозрачной, словно божественное стекло. Это было Процветание.

Затем он перешел к "Писанию Чёрного и Белого". Вокруг него закружились потоки черного и белого света, постепенно складываясь в идеальный, гармоничный узор Инь-Ян. Даже наблюдатели снаружи почувствовали необычайную божественную мощь этого зрелища. Цинь Мин понял, что эта техника подходит ему даже больше, чем Писание Увядания и Процветания.

На начальной стадии второго царства он мог освоить лишь пару новых чудесных техник, иначе возник бы внутренний конфликт. Он решил оставить место для "Писания Восьми Образов". Завершив практику "Писания Чёрного и Белого", Цинь Мин приступил к методу "Дракон и Тигр закаляют пилюлю". Используя суть древнего свитка на шелке, он начал сплавлять воедино все свои техники, превращая их в великое лекарство для внутренней закалки.

Вскоре в ослепительном сиянии Небесного Света внутри Цинь Мина начало формироваться Золотое Ядро. Она осветила всё его тело изнутри, и по комнате разлился настоящий аромат драгоценного снадобья. И это без учета эссенции звездного огня! Цинь Мин с нетерпением ждал будущего. Его тело и Небесный Свет вышли на новый уровень.

Когда громовой водопад исчез, Цинь Мин стоял посреди комнаты, чистый и сияющий. Его внутреннее Золотое Ядро было доведено до совершенства.

— Ого! — Юй Гэньшэн шумно выдохнул. — Ровно тридцать шесть волн Небесного Света, и каждая накатывала как прилив. Удивительное число.

В глазах Ли Цинюэ вспыхнул странный блеск:

— Это чем-то напоминает древние легенды о Небесной каре "Четырежды Девять".