Глава 252. Момент истины для врождённого таланта

Сунь Цзинсяо, "бессмертное семя" из Чистой Земли, заметил приближающихся Цинь Мина и Сян Иу. На его губах заиграла снисходительная улыбка: это было учение Пути Бессмертных, и адептам Пути Перерождения здесь ловить было нечего.

Впрочем, вслух он ничего не сказал. Пусть смотрят — когда они застынут с глупыми лицами, не в силах ничего понять, позор будет только их собственным.

Книги, материалом для которых служила кожа Отброшенного Бессмертного, в нынешнюю эпоху встречались крайне редко. Никто не решился бы на такое расточительство.

Тем временем к книге выстроилась длинная очередь из желающих прикоснуться к древним знаниям. Цинь Мин подождал немного и, решив не тратить время впустую, рассудил, что сможет постичь суть писания и позже, когда ажиотаж спадёт.

Он собрался было подойти к Ли Цинюэ, чтобы поговорить — раньше её постоянно окружали люди, но теперь толпа наконец поредела.

— Ты действительно... тот юный монстр с Черно-Белой горы, — к нему подошла Ло Яо. На её девичьем лице с милой младенческой припухлостью изогнулись тонкие брови, а большие глаза смотрели с живым интересом.

Без сомнения, в обычное время она была очень общительной и живой девушкой.

— Тот самый человек, которого я видела тогда? Поверить не могу! — Цинь Мин ещё не успел вставить ни слова, как она уже начала строить догадки. — Черно-Белая гора когда-то была ужасным местом, да и сейчас она очень странная. Неужели она пробудилась? И оттуда в мир вышел такой юный гений...

— О чём ты там бормочешь? — прервал её Цинь Мин.

— А? Да так, ни о чём. Просто думаю, что человеческие судьбы непредсказуемы, — серьёзно ответила она.

Раньше в её глазах он был лишь простым охотником из глухого края, и она никак не ожидала, что этот человек так изменится. Теперь он был способен победить "бессмертное семя" второго царства.

Цинь Мин рассмеялся и спросил с доброй улыбкой:

— Я вспомнил. Ты та самая толстушка, которую от меня отделяла бесконечная пропасть?

Лицо девушки в белом мгновенно помрачнело. Кто здесь толстушка?! Она была полна жизненных сил, а её щёчки — лишь признак юности, к полноте она не имела ни малейшего отношения.

Обычно все почтительно называли её феей Ло, а из уст этого юного монстра она превратилась в "толстушку"!

— Это точно ты! Какой же ты мелочный и злопамятный! — она уставилась на бывшего охотника. Оказалось, он всё ещё помнил её слова.

— Толстушка, на каком ты сейчас уровне? — вкрадчиво поинтересовался Цинь Мин.

Ло Яо очень хотелось его побить, но, вспомнив о его силе, она была вынуждена смириться. Брошенный когда-то бумеранг вернулся и ударил её саму.

— Мда, всего лишь начальная стадия второго царства, — сокрушённо покачал головой Цинь Мин. — Тебе нужно больше стараться. Пока не достигнешь средней стадии, тебе не видать титула "бессмертного семени". Твой разрыв с сестрой просто огромен.

Девушка в белом сначала расстроилась, но затем её глаза снова засияли гордостью:

— Моя сестра подобна небесному Отброшенному Бессмертному в теле смертной, с ней никто не сравнится!

Цинь Мин хмыкнул, решив больше не поддразнивать её, и собрался уходить.

— Я признаю, что тогда ошиблась и недооценила тебя, — крикнула она ему вслед. — Но расстояние между тобой и моей сестрой всё равно... остаётся очень большим.

Цинь Мин не стал спорить. Девушка в лазурном платье действительно была потрясающей. Тот факт, что она сумела выхватить величайшее благословение прямо из-под носа нового Горного Лорда Черно-Белой горы, старого хорька и бывшего главы города Чися Лин Сюя, говорил сам за себя.

— Что именно твоя сестра унесла с Черно-Белой горы? — небрежно спросил Цинь Мин.

Девушка в белом лишь хитро улыбнулась. Об этом она не скажет ни слова.

Цинь Мин развернулся, не желая тратить время.

— Эй, не уходи, давай поболтаем! — позвала Ло Яо.

Цинь Мин окинул её взглядом и бросил на ходу:

— О чём мне с тобой болтать? Мне нужно постигать священные писания.

Ло Яо едва не задохнулась от возмущения. Этот парень совершенно не умел выбирать выражения — он был прямым и резким, как необработанный камень.

— Это писание Пути Бессмертных! — не выдержала она. — Зачем тебе, последователю Пробуждения, туда лезть?

Цинь Мин остановился и обернулся:

— В ваших Бессмертных Землях ведь есть "Писание Битвы с Бессмертными", верно? Ты его читала?

Он всё ещё грезил о "Технике Божественного Сияния Восьми Образов". Теперь, когда он наметил свой путь, ему больше всего не хватало громового пламени для метода "Дракон и Тигр закаляют пилюлю".

— Читала, и что с того? — подозрительно спросила Ло Яо.

Цинь Мин мгновенно преобразился. С самой дружелюбной улыбкой он подошёл ближе:

— Фея Ло, как насчёт обмена знаниями? Я бы хотел получить твоё "Писание Битвы с Бессмертными".

Ло Яо широко раскрыла глаза. Неужели этот юный монстр принимает её за наивную дурочку? Вот так просто просить легендарное писание!

— Не смотри на меня так, — успокоил её Цинь Мин. — Обещаю, ты не останешься внакладе. Я собираюсь постичь истинный смысл, записанный на коже Отброшенного Бессмертного, и предложу его тебе для равноценного обмена.

Ло Яо скептически скривилась:

— Ой, да ладно тебе. Ты — последователь Пути Перерождения, и хочешь постичь канон из обители божественных Отброшенных Бессмертных? О чём ты только думаешь...

Цинь Мин решительно перебил её:

— Оставим пустые разговоры. Я спрашиваю прямо: если я смогу его понять, ты согласна на обмен?

В Ло Яо взыграло упрямство:

— Согласна! Но сможешь ли ты? В основе своей это невозможно!

Цинь Мин посмотрел на неё с сомнением:

— Подожди, ты сама-то не хвастайся. Ты можешь принимать такие решения? У тебя есть право обмениваться писаниями?

У девушки в белом даже сердце закололо от обиды. Кто тут ещё хвастается?! Как он смеет сомневаться в её полномочиях?! Однако, поразмыслив, она поняла, что действительно не может раскрыть всё "Писание Битвы с Бессмертными" целиком.

— Я могу предложить для обмена только "Писание Восьми Образов", — произнесла она. — Оно относится к уровню чудесных техник.

Цинь Мин внутренне содрогнулся. Как он и подозревал, "Писание Битвы с Бессмертными" было составным!

— Эта чудесная техника — и есть "Техника Божественного Сияния Восьми Образов"?

— Нет, "Техника Божественного Сияния Восьми Образов" — это уже уровень тайного канона. А "Писание Восьми Образов" — чудесная техника.

Цинь Мин задумался. Даже если бы ему дали тайный канон сейчас, он всё равно не смог бы его практиковать. Сейчас его предел — чудесные техники, так что "Писания Восьми Образов" будет вполне достаточно.

— Идёт. Когда закончу, я выпишу часть истинного смысла и обменяюсь с тобой, — подытожил Цинь Мин.

Девушка в белом лишь покачала головой, не зная, что и сказать. Что это за человек? Он действительно верит, что его врождённый талант не имеет границ и он способен понять любое писание? Даже её сестра не была бы столь самонадеянной!

Увидев, что он снова собрался уходить, она вспомнила о важном деле и, таинственно приблизившись, прошептала:

— Ты ведь как-то связан с теми странностями на Черно-Белой горе?

— Ты позвала меня болтать только ради этого? — Цинь Мин даже не обернулся и пошёл прочь.

Вдруг он заметил, что Зверь Пурпурной Молнии в человеческом облике крадётся за ним, словно воришка. Более того, он заприметил в её рукаве фиолетовый молоточек. Неужели она задумала подло напасть на него и хорошенько огреть?

Цинь Мин помнил, как в призрачном городе она этим самым молотком вдребезги разбила семицветный сосуд, подаренный Ли Цинсюю стариком Цао.

Девушка с фиолетовыми волосами сладко улыбнулась ему, притворяясь, будто они едва знакомы. Цинь Мин усмехнулся: раз уж она хочет поиграть в актрису, он подыграет, а там посмотрим.

В этот момент к нему подошла Ли Цинюэ. В своём белоснежном платье, с сияющими чёрными волосами и чистым, глубоким взглядом, она казалась необычайно одухотворённой, словно небесная фея.

— А ты популярен, — с улыбкой сказала она. Несмотря на то что она почти стала бессмертной, в ней не было ни капли холодности — она общалась так же просто и открыто, как и раньше.

— Да какая там популярность, — отмахнулся Цинь Мин. — К тебе вон вообще было не пробиться, толпа обступила со всех сторон.

Затем он понизил голос:

— Знаешь, старина Ли уже всерьёз подумывает выдать тебя замуж. Беспокоится, что ты, как тот воздушный змей, скроешься в ночном небе и пропадёшь. Но я тебя прикрыл.

Ли Цинюэ на мгновение замерла, взглянула на него и вдруг рассмеялась, и от этой улыбки на душе стало тепло, словно в погожий весенний день.

— Идём, — сказал Цинь Мин. — Давай вместе разгадаем это священное писание.

— Идём! — уверенно ответила Ли Цинюэ.

К этому времени многие уже скопировали текст с кожи Отброшенного Бессмертного с помощью кристаллов памяти, так что стоять в очереди к оригиналу больше не требовалось.

Конечно, Чу Пяньжань открыла только двенадцать страниц — остальное было скрыто таинственными узорами.

Когда Цинь Мин и Ли Цинюэ подошли ближе, Чу Пяньжань передала им мысленное послание:

— Фея Ли, брат Цинь, вы можете изучать оригинал.

Такую привилегию получили лишь самые выдающиеся гении: Цуй Чунхэ, Су Шиюнь, Чжао Шуюй и другие. Чу Пяньжань принесла это писание не для того, чтобы поиздеваться, а в надежде, что люди новой эпохи помогут его расшифровать. Сама она застряла на двенадцатой странице и дальше продвинуться не смогла.

Многие "бессмертные семена" и "божественные семена" сейчас стояли, глубоко нахмурившись. Текст был невероятно сложным и запутанным, в нём не за что было зацепиться.

Кто-то неподалёку проворчал:

— И адепт Пути Перерождения туда же. Это ведь совсем не их учение, не их путь. Какая поразительная самоуверенность.

Сунь Цзинсяо, который первым отпускал подобные колкости, теперь молчал. Он и сам смотрел в книгу с полным непониманием, не в силах уловить ни крупицы смысла.

Цинь Мин, держа в руках кожу Отброшенного Бессмертного, ощутил внутренний трепет. Ему очень хотелось войти в резонанс и запомнить всё писание целиком. Но он не решился.

Он понимал, что это выдающийся труд, который, скорее всего, был связан с почти бессмертными существами. Он не забыл, через что ему пришлось пройти, когда он резонировал с писанием из печи Восьми Триграмм и текстом на золотой чешуе гигантской сороконожки. Это было неописуемо ужасно. Его сознание тогда едва не превратилось в месиво от мощного потока информации.

Цинь Мин вздохнул про себя: сейчас лучше действовать осторожно и не рисковать. В городе Куньлин полно патриархов — если кто-то из них наблюдает за залом, риск возрастает многократно.

В итоге Цинь Мин просто внимательно прочитал доступные страницы и закрыл глаза, погружаясь в раздумья.

На коже Отброшенного Бессмертного переплетались руны, которые не потускнели за тысячи лет. В этом тексте не было слов — только изображения маленьких человечков, внутри которых густо переплетались чёрные и белые линии.

Сердце Цинь Мина ёкнуло: этот стиль чем-то напоминал "Писание Меняющее Судьбу".

Он начал медленно и тщательно изучать материал. Писание действительно было трудным, заставляя его то и дело хмуриться. На каждой из двенадцати страниц было множество фигурок, и у каждой — сложнейшее переплетение чёрно-белых линий. Если каждая фигурка представляла отдельную схему движения энергии, то их совокупность была настоящим испытанием для разума.

Цинь Мин попробовал мысленно проследовать по путям этих линий. Сначала дело шло туго, но постепенно поток энергии становился всё более плавным.

Его Небесный Свет тёк по указанным маршрутам, словно прокладывая путь в мире Ночной Мглы; внутри него вспыхивали дорожки света, похожие на реки, образованные Огненным источником.

В этом смысле писание действительно походило на "Писание Меняющее Судьбу". Но это был другой метод, со своими уникальными техниками и приёмами.

Цинь Мин сосредоточился. В его Небесном Свете уже содержались сияние сознания и Божественная Мудрость. Он попробовал активировать их по отдельности, и внезапно скорость понимания многократно возросла. Теперь это писание больше не казалось ему таким уж сложным.

Время от времени он снова заглядывал в оригинал на коже Отброшенного Бессмертного. Схем было слишком много, и он боялся упустить какую-то деталь или допустить ошибку, поэтому проверял всё снова и снова.

Окружающие смотрели на него с недоумением. Зачем последователю Пробуждения так изводить себя? В теории он вообще не мог практиковать каноны обители божественных Отброшенных Бессмертных.

Прошло более четырёх часов. Глубокая ночь окутала город, но никто не расходился — все были поглощены изучением. Лишь у немногих на телах начал проступать тусклый свет — знак того, что они что-то поняли.

Среди них были Цуй Чунхэ, Су Шиюнь и Чжао Шуюй. Ли Цинюэ тоже достигла успехов: окутанная мягким сиянием, она сидела неподвижно и выглядела величественно.

Казалось, каждый постиг что-то своё — сияние на их телах заметно различалось. Постепенно люди начали отрываться от книги: те, кто мог что-то понять на этих двенадцати страницах, уже поняли, а остальным тратить время было бессмысленно.

Лишь Цинь Мин продолжал свои попытки, в последний раз сверяясь с оригиналом.

Кто-то негромко усмехнулся: все признавали достижения Цинь Мина на Пути Перерождения и его талант уровня патриарха, но сейчас он явно попусту тратил время, пытаясь разобраться в чуждом ему учении.

— Посмотрите на этих гениев Пути Бессмертных и Пути Божественности: свет вокруг них необыкновенно ярок. А что понял этот Цинь Мин?

Голос говорившего звучал негромко, но в наступившей тишине его услышали все. Кроме Цинь Мина, никто больше не практиковал. Чу Пяньжань жестом попросила всех замолчать, чтобы не мешать юному таланту.

И вдруг тело Цинь Мина озарилось резким чёрно-белым светом. В огромном зале мгновенно воцарилась мёртвая тишина: его сияние не было похоже ни на чьё другое.