Глава 251. Встреча
Хмельной Говорящий Воробей поспешно прикрыл клюв маленьким крылышком, но было уже поздно. Старое дело, долгое время остававшееся тайной, сегодня было раскрыто.
Девушка с фиолетовыми волосами едва не разбила хрустальный кубок в своей руке. От её былой ленивой непринуждённости не осталось и следа; прекрасные глаза теперь были широко распахнуты от негодования.
Как могла она забыть тот позор, когда некто "в одиночку верхом разгромил Золотой Куриный Хребет"? Ведь в этой истории она была тем самым "верховым животным".
В каком-то смысле она тоже была главным героем, одним из двух участников той ночи. Но если один беспощадно крушил врагов, то другая несла на себе тяжкую ношу.
Всякий раз, вспоминая ту ночь, она закипала от стыда и ярости. Она, прямая наследница самого патриарха Пурпурной Молнии, к своему удивлению, перенесла такое унизительное испытание.
Больше всего её приводило в бешенство то, что позже, под городом Чися, едва она вышла после купания, её снова "мобилизовали", и она во второй раз стала скакуном. И самое главное — в конце концов тот человек сам выдал себя, оказавшись тем же самым наглецом.
Долгое время девушка не находила себе места, лишившись сна и аппетита, мечтая лишь об одном: выследить этого злодея и отомстить.
Говорящий Воробей отбросил свой кубок и принялся её уговаривать:
— Принцесса, прошу, успокойтесь! Посмотрите на обстановку! Здесь собрались "бессмертные семена", "божественные семена" и "семена призраков" со всех путей культивации. Все они — выдающиеся личности. Не стоит устраивать здесь сцену.
Фиолетововолосая девушка внезапно схватила его и приподняла. Её аура бушевала, а лицо пылало от гнева: этот пройдоха знал правду и всё это время скрывал её от неё!
— Принцесса, больно! Отпустите меня... Нехорошо привлекать внимание остальных, — пробормотал воробей, икая.
— Что в этом плохого? — Вспыльчивая девушка поднялась, готовясь отправиться на поиски Цинь Мина, чтобы свести счёты.
— Принцесса, — прошептал Говорящий Воробей, — вы ведь не хотите, чтобы о событиях той ночи узнал весь мир?
Девушка в пурпурном замерла. Почему в устах этой птицы всё звучало так двусмысленно и позорно?! Ей захотелось немедленно придушить этого воробья.
Птица поспешно замахала крыльями, указывая на странные, любопытствующие взгляды со стороны.
— Отложим это до поры, здесь нельзя поднимать шум, — продолжал убеждать её воробей, а затем добавил ещё тише: — Возможно, это даже к лучшему. С ним можно будет потом серьёзно поговорить.
Цинь Мин и Сян Иу стояли вместе, увлечённо беседуя. Внезапно Цинь Мин что-то почувствовал. По его спине пробежал холодок; обернувшись, он увидел, что на него в упор смотрит та самая девушка.
Цинь Мин едва заметно улыбнулся. Он взял бокал вина с подноса проходившего мимо слуги, почтительно кивнул ей и сделал небольшой глоток.
Девушка только-только начала приходить в себя, но этот жест едва не довёл её до исступления. Её сияющие фиолетовые волосы зашевелились, словно живые, хотя ветра в зале не было.
— Видите, принцесса? — вставил воробей. — Он вполне приличный человек, вежливый и ведет себя как истинный джентльмен.
— Ты что, его лазутчик, приставленный ко мне?! — прошипела она.
Воробей-советник затараторил:
— Принцесса, вы ошибаетесь! Он сейчас вас совершенно не узнаёт. Это просто случайная встреча, и вы вполне могли бы использовать её в своих целях!
Цинь Мин, конечно, узнал её. Он видел её в облике человека ещё в призрачном городе синей гигантской сороконожки. Но сейчас он решил, что будет лучше притвориться незнакомцем.
В огромном зале, возведённом из лазурного камня, было просторно, а свет от хрустальных ламп переливался всеми цветами радуги. Многие гости разбились на группы по несколько человек, оживлённо общаясь между собой.
Цинь Мин заметил немало знакомых лиц. К нему с приветствиями поспешили Синь Юдао, Цзян Жоли, Лин Юй и другие.
Звенели кубки, атмосфера была непринуждённой и тёплой.
— Брат Цинь, ты действительно невероятен! — воскликнул Лин Юй. — Твоя битва на плато стала настоящим знаменем для всех молодых мастеров Пути Перерождения. Ты одним махом развеял все наши прошлые неудачи.
Сам Лин Юй практиковал два пути сразу, и теперь его уважение к достижениям Цинь Мина на Пути Перерождения стало безграничным. Раньше он ещё надеялся, что, сделав шаг вперёд, сможет снова сразиться с ним, но теперь понял, что в этом нет никакого смысла.
Цинь Мин рассмеялся:
— Мы же свои люди, к чему эти похвалы?
Синь Юдао знал гораздо больше. Он подумал про себя: "Ещё в Мире Тайн этот "Яо И" неоднократно побеждал "бессмертных семян" и даже задал трёпку старику Цао! Если это всплывёт, город Куньлин просто взорвётся". Он понимал, что для такого человека любые новые свершения в будущем не будут чем-то удивительным.
— Цинь Мин! — к ним подошёл Чжао Яотин, божественное семя тайной секты. С улыбкой на лице он легонько коснулся своим бокалом кубка Цинь Мина. — Почему ты так внезапно исчез с "Алой Птицы" в тот раз?
Цинь Мин, сохранивший о нём неплохое впечатление, вздохнул:
— Я случайно упал с небес и лишь чудом остался жив.
Подошёл и Цай Цзинчэн, ещё один представитель тайных сект, летевший тогда на том же корабле.
— Твоё исчезновение тогда сильно нас напугало, — сказал он. — Хорошо, что всё обошлось. При первой встрече мы и не подозревали о твоём происхождении, а теперь твоё имя гремит на весь Куньлин. Многие говорят, что ты — будущий патриарх Пути Перерождения.
Цинь Мин покачал головой:
— Это лишь пустые похвалы. Не стоит об этом говорить. Для нас, последователей Пробуждения, со второго царства путь становится только труднее. Нам приходится замедлять шаг и годами оттачивать своё мастерство.
Чжао Яотин возразил:
— Ты слишком скромен. Всегда есть исключения. Чувствую, время не удержит тебя. Ты сможешь быстро прорваться и потрясти сверстников с других путей. В конце концов они обнаружат, что никак не могут оставить тебя позади.
Эти слова привлекли внимание многих присутствующих.
Все понимали: сейчас Цинь Мин не боится равных по уровню соперников. Однако дальнейший путь во втором царстве чрезвычайно труден. С этого момента медленная скорость культивации будет мучить его сотни лет.
— А это, должно быть, прославленный ученик Озарённого? — Цай Цзинчэн перевёл тему на спутника Цинь Мина.
— Всего лишь скромный изгнанник, — ответил Сян Иу. Несмотря на слова, его мощная, внушительная фигура приковывала к себе взгляды, где бы он ни находился.
Окружающие были удивлены: неужели два величайших гения Пути Перерождения настолько скромны? Ведь всего два дня назад патриархи этого пути вели себя крайне дерзко и неистово, превратив Цао Цяньцю в "Цао Четвёртого".
Люди невольно сравнивали их. Казалось, эти два поколения поменялись ролями: молодые последователи Пути Перерождения были спокойны, как старые псы, в то время как старики были полны юношеского задора и горячей крови.
Вдалеке Чжэн Маоцзэ смотрел на них со сложным выражением лица. Ему удалось через связи раздобыть приглашение и попасть в этот зал. Глядя на Цинь Мина, стоящего в одном ряду с "божественными" и "бессмертными семенами", он лишь тяжело вздохнул.
"Сейчас — миг его величайшей славы. Он идёт вровень с лучшими из лучших, — думал Чжэн Маоцзэ. — Но вскоре они стремительно уйдут вперёд, а его скорость культивации просто не позволит ему поспеть за ними".
Такого мнения придерживался не только Чжэн Маоцзэ; девять из десяти присутствующих думали так же.
Цуй Чунхэ, стоявший в стороне с несколькими лучшими учениками из обители древних Отброшенных Бессмертных, бросил бесстрастный взгляд в их сторону. Его вера в собственные силы была непоколебимой. В его глазах сверстники с Пути Перерождения — будь то "Отброшенный" или кто-то другой, кто проявит себя позже — обречены были лишь издали смотреть ему в спину, пока он окончательно не скроется из виду.
Ли Цинсюй же был неразговорчив. По сравнению с прошлым он стал гораздо спокойнее, хотя многим казалось, что он просто подавлен. Сунь Цзинсяо, "бессмертное семя" из Чистой Земли, подошёл к нему со словами утешения:
— Младший брат Ли, не принимай это близко к сердцу. Это было всего лишь "мнимое поражение". Сильные враги на Пути Перерождения — не более чем мимолётный пейзаж на твоём долгом Пути Бессмертных, случайные прохожие. Когда ты вступишь в третье царство, вы больше никогда не пересечётесь. Вы станете обитателями разных миров.
Затем он с улыбкой добавил:
— Когда мы с тобой обретём осознание Чистого Ян и будем парить над миром, подобно великому солнцу, он всё ещё будет прозябать в низах.
Стоявший рядом юноша согласно кивнул:
— Верно. Даже великие патриархи Пути Бессмертных в юности терпели поражения. Но где теперь те, кто их победил? На длинном пути они затерялись в толпе и стали никем.
Сунь Цзинсяо продолжил:
— Как "бессмертное семя" Запределья, ты обязан сохранять уверенность. В конце концов, мы — обладатели высочайшего таланта в мире Ночной Мглы. А те, кто идёт по Пути Перерождения — лишь обычные люди, отсеянные Путём Бессмертных и Путём Божественности. Ни их проницательность, ни их основа не могут сравниться с нашими.
Кто-то другой вставил:
— На этой встрече наверняка кто-нибудь поднимет сложные вопросы совершенствования или принесёт обрывки древних писаний для обсуждения. Вот тогда ты и поймёшь, почему наше Запределье способно веками прокладывать путь для всех остальных.
В ярко освещённом зале собрались почти все приглашённые. Минимальным порогом здесь был уровень признанного гения; каждый присутствующий был выдающейся личностью своего поколения.
Сегодня многих привлекло не только желание завести знакомства, но и возможность обсудить Великий Путь. Для выходцев из Запределья и тайных сект это было привычным делом — они часто устраивали подобные философские и технические диспуты.
Чтобы превзойти оппонентов, некоторые приносили неразрешимые загадки, оставленные предками, а кто-то даже заранее просил своих патриархов придумать сложную задачу, чтобы поставить соперников в тупик.
Вскоре кто-то не выдержал и предложил первую "трудную задачу", открыв этап дружеского обмена опытом.
Глаза Чу Пяньжань ярко блеснули:
— Неудивительно, что эта эпоха так процветает: столько путей соперничают друг с другом. Такие диспуты действительно имеют огромный смысл.
Она проявила живой интерес и тоже решила поучаствовать. Девушка достала старинную книгу и произнесла:
— В моё время мало кто мог постичь суть этого писания. Надеюсь, люди этой эпохи смогут разъяснить мне его смысл.
В зале мгновенно воцарилось оживление, и все начали тесниться вокруг неё.
— Материал этой книги... Неужели это кожа Отброшенного Бессмертного?! — кто-то вскрикнул от потрясения.
Стоило взять книгу в руки, как её необычность становилась очевидной: руны переплетались на поверхности, скрывая в себе глубокие законы и истины, от которых замирало сердце. Однако в ней не было устрашающей мощи самого Отброшенного Бессмертного — она служила лишь носителем для сути писания.
— Да, она действительно сделана из кожи Отброшенного Бессмертного, — подтвердила Чу Пяньжань. В далёкой древности важнейшие каноны записывали на самых необычных материалах.
Цинь Мин посмотрел на книгу со странным выражением лица. Не так давно Чу Пяньжань рассказывала ему, что особые силачи древности использовали божественные кости и кожу Отброшенных Бессмертных, чтобы стать великими мастерами. И вот, спустя мгновение, она достаёт книгу из того же материала.
Ему оставалось лишь вздохнуть: в древности условия для развития были куда лучше, и редчайшие небесные материалы не были в таком дефиците.
Цинь Мин, движимый любопытством, вместе со всеми подошёл ближе.
— Это канон из обители древних Отброшенных Бессмертных, причём из тех, что труднее всего поддаются пониманию. Это бесценное сокровище, — прошептал кто-то.
На самом деле именно это и заставило всех заволноваться: каждый хотел проверить свои силы и попытаться постичь истинный смысл этого писания.
Чжао Шуюй пробормотал себе под нос:
— Не думал, что старшая сестра Чу принесёт именно её. Даже люди нашего времени не могли в ней разобраться. Неужели эти современные практики справятся? Будет забавно, если они все окажутся в тупике.
Один из талантов Пути Призраков тоже посмотрел на книгу со странным выражением. Он слышал об этом необычном труде и сразу понял: Чу Пяньжань решила преподать хороший урок всем нынешним последователям.