Глава 250. Путь уже проложен

Чу Пяньжань рассказывала неспешно. Её прекрасные волосы ниспадали подобно водопаду, а глубокий взгляд казался окном в древнюю эпоху, когда миром правили Отброшенные Бессмертные.

Она говорила о методах прорыва, которыми пользовались в те времена особые силачи.

Цинь Мин слушал молча, и мысли его уносились далеко ввысь. Были ли среди силачей величайшие мастера? Были, но процесс их создания был невероятно жестоким: требовалось заменить кости на божественные, приживить кожу Отброшенного Бессмертного, а затем поместить человека в печь бессмертия и закалять его там день за днём.

Без сомнения, это были методы великих мастеров древности, которые не считали силачей за людей. Подобное обращение больше напоминало создание духовного артефакта, чем развитие живого существа.

В итоге такой закалки рождалось совершенное боевое тело. Однако большинство таких особых силачей становились лишь марионетками.

Ведь божественные кости, кожа Отброшенного Бессмертного и прочие материалы были невероятно редки и ценны. Кто бы стал тратить такие ресурсы, если бы не был уверен в абсолютной преданности и возможности полного контроля?

Цинь Мин слушал с легкой улыбкой, иногда вежливо кивая. Время от времени он задавал уточняющие вопросы, стараясь вникнуть в детали.

Чу Пяньжань была удивлена. Рассказывая об этих силачах, она лишь хотела подчеркнуть, насколько жестоким был тот путь. В нынешних же условиях он и вовсе стал тупиковым.

В эту эпоху божественные кости и кожу Отброшенных Бессмертных невозможно найти, если только не отправиться в самые глубины мира Ночной Мглы, чтобы охотиться на живых богоподобных или почти бессмертных существ.

Её поразило то, что собеседник, казалось, обрел некое озарение и выглядел так, будто получил богатую добычу.

— Каким был Небесный Свет из-за пределов мира в древности? — снова спросил Цинь Мин. — Были ли тогда эссенция звёздного огня, фиолетовое сияние и прочие субстанции? Сильнее ли они нынешних или, наоборот, стали менее плотными?

На белоснежном лице Чу Пяньжань заиграла улыбка:

— Что касается концентрации, то, пожалуй, они схожи. На самом деле всё, что ты перечислил, — это лишь разновидности, ветви одного и того же Небесного Света из-за пределов мира.

Цинь Мин еще больше оживился. В его планах на будущее все эти запредельные субстанции должны были слиться воедино. Теперь, услышав, что все они считаются формами Небесного Света, он нашёл ситуацию еще более интересной.

— Значит, Небесный Свет тоже делится на множество видов, — пробормотал он. Его будущий путь становился всё более ясным.

— Некоторый Небесный Свет довольно мягкий, — продолжала Чу Пяньжань, — а иной — невероятно яростный. Большинство его видов используются для закалки артефактов.

Цинь Мин то и дело кивал, обдумывая свои следующие шаги. Он, разумеется, не собирался ломать свои кости или менять кожу на чужую, заменяя части своего тела. В древности такие методы позволяли быстро нарастить силу, но неизбежно ограничивали предел развития.

Он думал о своих преимуществах. То, чего другие боялись в Небесном Свете из-за пределов мира, он мог принимать напрямую.

Когда-то в городе Чися он вошёл в Храм Громового Пламени и Алхимии и стоял под ударами той яростной субстанции!

Небесный Свет, рождённый человеческим телом в процессе практики, и Небесный Свет из-за пределов мира — вещи разные. Первый, естественно, был гораздо мягче.

Обычные практики поглощали Небесный Свет из-за пределов мира по капле через трёхцветные цветы, пятицветные духовные ветви или плоды. Цинь Мин же мог обратиться к самому источнику и принять самое суровое омовение.

Изначально он планировал использовать эссенцию звёздного огня и земную зловещую энергию для закалки Небесного Света. Но теперь он решил, что можно смело плавить их вместе, а затем отправляться в такие места, как Храм Громового Пламени и Алхимии. Там под "тысячами ударов молота" он сможет выбить все вредные примеси и очистить свою основу.

После слов Чу Пяньжань Цинь Мин почувствовал, как в его сознании прояснилось.

Раз уж эссенция звёздного огня и фиолетовое сияние — это всего лишь ветви Небесного Света, то и беспокоиться не о чем. Они и станут его "божественными костями" и "кожей бессмертного".

Для других это были опасные запредельные субстанции с избытком зловещей энергии, способные разрушить тело. Но Цинь Мин ещё в начале своего пути перестал бояться разрушительного воздействия Небесного Света.

Он мог сначала впитать их, а затем закалить огнём.

И ему вовсе не обязательно было возвращаться в Чися. Здесь, в Куньлине, было немало высоких башен, которые он и Мастер У приметили ещё в первый день.

Эти башни обычно использовались для улавливания Небесного Света Громового Пламени из Запределья, который практики Пути Бессмертных применяли для закалки оружия.

Более того, основополагающий принцип его Техники Древнего Свитка на Шелке идеально подходил для этого.

В том самом свитке какой-то патриарх даже оставил пометку: после долгой ругани он особо выделил ключевую фразу — "Суть в одном слове: слияние".

— Нужно и "Искать внутри себя", и заимствовать силу извне, — к такому выводу Цинь Мин пришёл ещё в первом царстве Пути Перерождения.

И на нынешнем этапе это правило оставалось в силе.

Он должен был вплетать в себя новые чудесные техники и одновременно закалять в себе мощнейшие виды Небесного Света, сплавляя их воедино.

Кроме того, у него была ещё одна идея: совместить гром и пламя, заставить "Дракона и Тигра" закалять пилюлю внутри себя. Он уже пробовал превращать всю Силу Небесного Света в некое подобие "лекарства", чтобы достичь единства и гармонии. Это помогло ему избавиться от скрытых опасностей Техники Древнего Свитка на Шелке.

Теперь он мог довести этот метод до совершенства.

— Вплетать новые чудесные техники, вливать эссенцию звёздного огня и другие виды Небесного Света... Закалять всё это методом Дракона и Тигра, превращая в золотую пилюлю внутри себя, а затем заставить её "взорваться", чтобы энергия напитала всё тело.

В то же время он понимал, что для такой внутренней закалки ему нужно филигранно управлять мирским огнём и Небесным Светом Громового Пламени.

Его нынешние способности — Громовое Пламя Пурпурного Дворца и Техника Пяти Громов для Закалки Органов — со вступлением во второе царство уже не казались такими надёжными. С ростом его уровня культивации их мощи могло не хватить для поддержания процесса внутренней переплавки.

В это мгновение Цинь Мин вспомнил о "Технике Божественного Сияния Восьми Образов" — легендарном учении.

Оно включало в себя и Громовое Пламя Пурпурного Дворца, и Технику Пяти Громов. Всё это было лишь частью единого целого.

Это писание, одно из высших на Пути Перерождения, не было утрачено. Скорее всего, оно попало в Бессмертные Земли Запределья. Когда он в прародине Шести Заповедей сражался с теми людьми, в их "Писании Битвы с Бессмертными" явно чувствовалось влияние "Восьми Образов".

— Пока у меня его нет — и ладно. Временно оно мне и не нужно.

Однако все его замыслы опирались на одну фундаментальную вещь — его необычайный природный талант, позволяющий телу выдерживать запредельные нагрузки.

Для обычного человека прямой контакт с Небесным Светом из-за пределов мира был фатален. На данный момент Цинь Мин не знал, как сделать свой метод универсальным, поэтому решил сначала проверить всё на себе. Позже, когда он станет достаточно силён, он попытается докопаться до сути и разложить этот процесс на составляющие.

Цинь Мин и Чу Пяньжань проговорили довольно долго, привлекая к себе множество взглядов. Многие "бессмертные семена" и "божественные семена" тоже горели желанием обсудить Великий Путь с лучшей ученицей древней обители Отброшенных Бессмертных.

Среди них были Цуй Чунхэ и Су Шиюнь. В их глазах читалось странное выражение. Даже Ли Цинюэ, появившись в зале, несколько раз бросила взгляд в их сторону.

За ними наблюдал и другой человек из прошлого. Ключевой ученик обители по имени Чжао Шуюй выглядел крайне недовольным. Он был одним из поклонников Чу Пяньжань.

Чжао Шуюй находился на пике третьего царства и был чрезвычайно силён. В тот раз, когда Чу Пяньжань проиграла Цинь Мину, он бросился в погоню и нанёс несколько яростных ударов клинком.

Беседуя с практиками Пути Бессмертных, Чжао Шуюй спросил:

— В вашу эпоху силачи что, действительно вознеслись до небес? Неужели кто-то на том же уровне может подавить бессмертное семя?

— Следи за языком. Еще одно неуважительное слово — и найдется тот, кто отправит тебя обратно в древность, — раздался голос проходившего мимо юного таланта.

Этот юноша обладал необычной внешностью — сразу было видно, что он "Иной". Его голова была огромной, словно котел, ноги — толстыми, как колонны, а ладони — широкими, как веера. Чёрные волосы торчали, будто стальные иглы. У него было широкое лицо с крупным носом и густые брови над большими глазами.

— Ты кто такой? — спросил Чжао Шуюй.

— Сян Иу, изгнанник Озарённого.

Чжао Шуюй мгновенно замолчал.

За последние два дня у него уже уши болели от этих новостей. О том, как патриархи Пути Перерождения сражались с владыками Пути Бессмертных, гудел весь мир Ночной Мглы. Как он мог не знать об Озарённом или наследии Цинтянь?

Завершив разговор с Чу Пяньжань, Цинь Мин направился к Сян Иу.

— Брат Сян!

— Мне называть тебя братом Цинем или братом Ли? — со смехом спросил могучий юноша.

Он в совершенстве владел "духовными очами", которые позволяли видеть истинную суть вещей, поэтому маскировка Цинь Мина не смогла его обмануть.

Вскоре они уже увлеченно беседовали — ведь еще при первой встрече они почувствовали взаимную симпатию.

— Будем меняться писаниями?

— Будем!

Цинь Мин почувствовал, что этот человек ему по душе. Он и сам об этом подумывал, а Сян Иу предложил первым.

Будучи выдающимися гениями Пути Перерождения, им было что обсудить.

Цинь Мин не мог не упомянуть о сложностях выбора на втором царстве и о том, как трудно собирать различные особые субстанции.

— Здесь, в Куньлине, есть одни зловещие земли, — сообщил Сян Иу. — Там можно найти самые разные чудесные субстанции, но это место крайне опасно.

Куньлин был совершенно особенным краем: здесь бок о бок соседствовали Гиблые Земли, Благословенные Земли и зловещие земли. О нем ходило множество легенд, включая предания об исчезнувшем Нефритовом Стольном Граде.

Цинь Мин проявил живейший интерес и начал расспрашивать подробнее.

Всего через несколько минут он уже был готов отправиться туда, чувствуя, что именно там найдет нужную ему "особую субстанцию ночи".

Сян Иу рассказал, что в том месте есть не только земная и иньская зловещая энергия, но и звёздная зловещая энергия из Запределья. Причем её видов там множество, включая легендарные.

Звёздная зловещая энергия — это субстанция, пришедшая из-за пределов мира. По сути, её тоже можно было считать формой Небесного Света!

Цинь Мин понял, что все мучившие его вопросы могут быть решены прямо здесь, в окрестностях Куньлина. Ему не терпелось немедленно пуститься в путь, чтобы достичь успехов во втором царстве.

Он гадал, смогут ли его планы действительно сократить время пребывания на уровне Внешнего Мудреца.

Он хотел не только обрести сокрушительную Силу Небесного Света, но и как можно скорее возвыситься в культивации.

В это время многие в зале украдкой наблюдали за Цинь Мином. Например, Ло Яо из Бессмертных Земель. Она уже почти подошла к нему, но внезапно замерла.

Лицо её стало мрачным: она увидела женщину в черном. Это была Тан Цзинь — та самая, что когда-то использовала редкое сокровище, чтобы помешать её старшей сестре.

Тан Цзинь почувствовала взгляд, обернулась и, увидев девушку, произнесла:

— Твоя сестра приехала? Я очень по ней соскучилась.

— Скоро будет! — колко ответила Ло Яо.

— Маленький воробей, почему ты всё время говоришь о нём только хорошее? Вы что, знакомы? — В стороне Зверь Пурпурной Молнии, принявшая человеческий облик, лениво потягивала вино. Её фиолетовые волосы рассыпались по плечам, фигура была соблазнительной, а взгляд из-за алкоголя стал слегка туманным.

Говорящий Воробей тут же замотал головой:

— Не знакомы. Просто мы оба из тех краев, где находится Черно-Белая гора. Я питаю к нему глубокое уважение.

У девушки-мутанта о Черно-Белой горе остались только худшие воспоминания. Там на ней необъяснимым образом дважды кто-то проехался верхом, что она считала позором всей своей жизни. И до сих пор виновник не был найден!

Покачивая вино в хрустальном бокале, она небрежно спросила:

— Хм, и что, он там был очень знаменит?

Воробей стоял на столе, придерживая крылышками маленькую чашу с вином. Он тоже пил и уже явно захмелел.

Он серьезно кивнул и произнес:

— Когда он только ступил на Путь Перерождения, он уже начал искоренять зло. В одиночку верхом разгромил Золотой Куриный Хребет! А потом и вовсе отправился сторожить Золотых Разбойников, чтобы прикончить их всех разом.

Без сомнения, вино лишило его былой осторожности и ясности ума.

— Что?! — на лице фиолетоволосой девушки сначала отразилось недоумение, затем — потрясение, а в следующее мгновение она буквально взорвалась от ярости.

Неужели старое дело раскрылось сегодня? Её фиолетовые глаза запылали праведным гневом. Она резко обернулась и уставилась на того самого знаменитого юного таланта Пути Перерождения!

Говорящий Воробей икнул и пару раз хлопнул себя крылышком по клюву.

— Ну всё, ляпнул лишнего... — простонал он. — Горный Лорд, прости меня, грешного.