Глава 247. Обсуждение великих дел(1)

Ночь вновь вступила в свои права, и мир погрузился во тьму.

Все патриархи уже убрали Небесный Свет и Сияние Сознания. В сердце Цао Цяньцю нарастало гнетущее чувство: он огляделся и осознал, что стал самым проигравшим в этой битве.

В глубинах плато некий предмет начал испускать тусклое сияние и медленно поднялся над землей, привлекая взгляды всех патриархов. Цао Цяньцю смотрел на него мрачно и пристально.

Это было то самое покрытое ржавчиной копьё. Теперь оно словно ожило и парило в ночном небе. Сейчас, когда в вышине не осталось ни одного "великого солнца", оно выглядело особенно заметно: на его древке отчетливо проступили божественные руны.

Все знали, что его бросил старик Цао, но теперь никто не спешил его хватать — все чувствовали, что этот артефакт несёт в себе нечто зловещее.

Цао Цяньцю смотрел на копьё, и на душе у него было горько. С тех пор как он завладел этим оружием, у него не было ни минуты покоя — он постоянно попадал в беду. Особенно его удручало то, что переломный момент в сегодняшней битве наступил именно тогда, когда копьё внезапно потянуло его вниз, из-за чего его тело разнесли в клочья, и после этого его поражение стало неизбежным.

— Неужели влияние Черно-Белой горы преследует меня до сих пор? — пробормотал он про себя.

Цао Цяньцю молчал, и никто не знал, о чём он думает. Покрытое ржавчиной копьё медленно покачивалось в воздухе, словно праздный гуляка, пролетало под ночным небосводом и, подобно призраку, "дрейфовало" совсем рядом с ним.

Наконец, оно сделало круг вокруг Цао Цяньцю и неспешно полетело прочь. Глаза старика Цао вспыхнули яростью — это было истинное воплощение поговорки "тигр на равнине становится жертвой собак"!

Даже ржавое копьё вздумало "красоваться" перед ним, и ему нестерпимо захотелось прихлопнуть его одной ладонью. Но он сдержался, так как уже глубоко осознал, насколько "глубока вода" в этом деле. Проблемы, связанные с этим оружием, могли оказаться куда ужаснее, чем даже битва патриархов.

Копьё удалялось, пока окончательно не исчезло в бескрайней ночной мгле, направляясь в сторону Черно-Белой горы. Никто из присутствующих не стал его задерживать — все здесь были выдающимися личностями и понимали, что к чему.

Сунь Тайчу, Чжао Вэньхань и остальные прекрасно знали, откуда Цао Цяньцю принёс этот предмет, и все были свидетелями того, как старина Цао то и дело "срывался" в самый неподходящий момент.

Мир Ночной Мглы безграничен, ему буквально нет конца, и он полон загадок, неизвестности и непредсказуемых ужасов. Личности уровня патриарха проявляют осторожность не только при Великом Освоении, но и на уже занятых территориях. Даже в обжитых землях людей всё ещё скрываются опасности, которые они не до конца понимают, и малейшая оплошность может привести к гибели патриарха.

Густые чёрные тучи вновь затянули небо над величественным плато. Все патриархи, подобно ясным лунам, медленно поднялись ввысь, прошли сквозь облака и скрылись из поля зрения людей. Мир вернул свой исконный цвет — черноту ночи.

Великие мастера отправились вести переговоры за слой плотных облаков. Без битвы такая тишина была бы невозможна — в конечном счёте, только сила заставляет людей быть благоразумными.

Конечно, переговоры на облаках не могли быть гладкими. Ведь только что они бились не на жизнь, а на смерть, и каждый из них был ранен. Порой даже ослепительные вспышки света прорывали тучи — это патриархи "стучали по столу", и это выглядело как молнии, разрезающие ночной небосклон.

— Что, вы всё ещё давите на нас? — доносился из глубин облаков голос, подобный раскатам грома. — Если не нравится, давайте сразимся снова! Убивайте наших, а мы будем убивать ваших, отрежем путь в будущее друг другу, и никому не будет жизни!

Люди за пределами плато в ужасе замерли.

— Сунь Тайчу, ты слишком лицемерен! Строишь из себя святошу, а сам... — гремел другой голос.

Ученики Пути Бессмертного на равнине поспешно опустили головы. Разве они могли слушать такие речи? Всем стало ясно, что патриархи Пути Перерождения невероятно дерзки и не стесняются в выражениях.

— Щенок Цао, катись в сторону и сиди молча, тебе здесь слова не давали! А если не согласен — терпи, не то мы тебя окончательно прихлопнем!

Издалека люди слушали это, вытаращив глаза. На самом деле многие вовсе не хотели слышать разговоры великих людей, опасаясь беды, но любопытство брало верх — новости сами лезли в уши. Кто бы не хотел узнать тайны патриархов?

— Лу Юй, ты нам угрожаешь?

— Наследие Цинтянь, ты что, падали объелся? Откуда в тебе столько яда!

— Озарённый, тебе лучше и дальше помалкивать. Решил в самый важный момент вставить словечко и всё за нас решить?!

Патриархи тоже были людьми, и в процессе переговоров их поведение было далеко от возвышенного. В густой ночи облака время от времени разрывались от всплесков Силы Небесного Света и Сияния Сознания.

— Если начнём копать под основы друг друга и губить молодую поросль, то кто кого боится? У нашего Пути Перерождения база огромная, а порог вхождения низкий. А вот вам найти ученика с особыми врождёнными способностями или вырастить сильное бессмертное семя будет куда сложнее!

Хотя патриархов Пути Бессмертных было больше, они обнаружили, что их противники не только не пасуют, но и открыто провоцируют их. Глаза патриархов Перерождения горели, их боевой дух был на высоте — они явно хотели подраться ещё раз.

Сунь Тайчу, Цянь Цзинсин и остальные вновь заподозрили, что на той стороне кто-то действительно проложил новый путь, требующий пройти через смерть ради Пробуждения. Эти люди были настоящими безумцами!

В конце концов, стороны пришли к соглашению по основным вопросам. Мелкие стычки в процессе обсуждения уже не имели значения. Лишь Цао Цяньцю чувствовал, как его душит обида.

Даже во время переговоров этот старый хрыч из наследия Цинтянь не упускал случая "ежедневно унизить Цао".

— Цао Четвёртый, у тебя осталось меньше половины уровня культивации и едва сорок процентов первоосновы осознания Чистого Ян. Ты не заслуживаешь сидеть с нами за одним столом.

Люди на равнине слушали это в полном онемении. Старику Цао действительно не везло: он получил от патриархов Пути Перерождения новое прозвище. Несомненно, оно было куда хуже его прежнего титула — Цао Непобедимый.

Тайны великих не должны были разглашаться слишком долго. Вскоре над темными облаками разлилось тусклое сияние, окутав переговорщиков, и звуки перестали доноситься до земли.

— Старина Цао, ничего страшного. Отдохнёшь какое-то время, и надежда ещё будет, — утешал его Сунь Тайчу.

Видя, что Цао Цяньцю наполовину искалечен, Сунь Тайчу и Чжао Вэньхань не стали предпринимать ответных агрессивных действий. На самом деле этому "клинку" пора было скрыться в ножнах и больше не показываться на данном этапе — впереди было Великое Освоение, и оставлять его в таком состоянии было бы плохо для всех.

— Вы поступили не по-товарищески! Я патриарх вашей стороны, и после того, что случилось, вы не ударили в ответ? Видимо, всё это время вы просто использовали меня как силача-слугу! — холодно бросил Цао Цяньцю.

Сунь Тайчу ответил:

— Старина Цао, не бери в голову. Когда вернёмся, любые небесные сокровища и дары из глубин мира Ночной Мглы будут в твоём распоряжении. Возможно, ты сможешь восстановиться.

Чжао Вэньхань тоже добавил:

— Их исследования "Пробуждения", должно быть, уже вышли за рамки привычного. Кто-то проложил новый путь. Эти старые хрычи на словах готовятся к смерти, а на деле хотят использовать нас для закалки, чтобы возродиться через гибель. Мы не должны подыгрывать им. Брат Цао, тебе нужно успокоиться.

Облака и туман рассеялись, и мягкие сияния, подобные великим солнцам и лунам, полетели в сторону города Куньлин. Очевидно, оставались дела, которые нужно было обсудить с представителями тайных сект.

На равнине Говорящий Воробей очень хотел подлететь к Цинь Мину, но, здраво рассудив, временно сдержался. Сейчас он был недостаточно силён и не хотел привлекать лишнего внимания, чтобы не стать обузой для Горного Лорда.

— Принцесса, я думаю, нам стоит нанести визит такому выдающемуся герою позже, — подговаривал воробей Зверя Пурпурной Молнии, надеясь через неё вновь встретиться с Цинь Мином.

— Странно всё это, — пробормотала Зверь Пурпурной Молнии. — Я чувствую в нём какую-то знакомую черту, будто мы уже не раз сталкивались раньше.

— Это значит, вы судьбой связаны! Скоро станете своими людьми! — вставил воробей.

Многие знакомые хотели подойти к Цинь Мину, но обстановка была неподходящей — людей вокруг было слишком много.

Некоторые из тех, кто мельком пересекался с ним раньше, были потрясены до глубины души и не могли поверить, что он достиг таких высот. Например, Ло Яо, девушка в белом из Бессмертных Земель, пристально смотрела на него. Она была уверена, что это тот самый юный мутант, которого она встретила на Черно-Белой горе, и это казалось ей совершенно невероятным!

Когда-то она вместе с женщиной в лазурных одеждах сделала остановку в деревне Хэйбай и с улыбкой сказала тому юноше, что расстояние между ними огромно, как между небом и землей. И сколько времени прошло с тех пор? Едва ли полгода? А он уже вырос до такого уровня.

Самой Ло Яо нужно было ещё несколько месяцев, чтобы стать "бессмертным семенем", а этот человек уже победил двоих таких мастеров здесь и сейчас.

Цинь Мин почувствовал чей-то взгляд и посмотрел в ту сторону. На самом деле он уже видел Ло Яо в прародине Шести Заповедей, когда под именем Ци Цзыцзая победил группу практиков из Бессмертных Земель Запределья, бросивших вызов и изучавших "Писание Битвы с Бессмертными".

— Нет, я должна пойти и познакомиться поближе! — прошептала Ло Яо. Неужели это талант, способный сравниться с её старшей сестрой?

Её сестра забрала величайшее благословение Черно-Белой горы, а "отбросы", которые она оставила, достались Цинь Мину.

— Жаль, что сестра не приехала в Куньлин.

Вокруг Цинь Мина было слишком много народу, Ло Яо не могла пробиться и временно не смогла приблизиться.