Глава 99. Святой Грааль

Рваные знамена монахов не отличались изяществом. Обычные белые простыни с вышитым на них глазом Арканы. Так и не скажешь, что они должны были прославлять их богиню Амбиций и Прогресса.

«Едва ли у Лариона осталось хоть что-то из обещанного им их выдуманным божком», — промелькнуло у выбившейся из сил девушки.

Едва спутники показались в монастырском дворе, монахи собора тут же укрылись в кельях. Трава прорывалась сквозь каменную кладку, а единственным элементом роскоши в этих «садах» был колодец.

Митрополит Конрад был одет в «повседневное», как, наверное, он сам считал – на деле же, этот снаряд был впору столичным аристократам, разве что шляпы не хватало. Но даже без куколя его мантия сверкала в лучах Игниса. Чего нельзя было сказать о жестоком взгляде. Он с открытым презрением разглядывал Лирию и Милларда:

— Значит, это они плясали под твою грешную дудку, сын мой? — вопросил он Божека.

Анахорет улыбнулся святому отцу. Впрочем, не только святому, как теперь стало понятно Лирии.

«Церковник держит при себе своего бастарда, а ему хоть бы хны», — поглядела она на Милларда, стоявшего с осунувшимся лицом, мигом превратившись из бульдога в уставшего мопса.

Велларийку смутило, что Джон доселе записывавший каждый чих, направленный против его любимой Империи, закрывал глаза на всякие проступки Мистерианской церкви. Это...

«Это надо бы запомнить», — кивнула себе девушка, переведя взгляд обратно на Божека.

— Убери оружие в храме, — велел митрополит Джону.

— Аркана не знает моего лица, — без стеснения выдал тот. — Я землянин.

Конрад засопел, подняв голову к небу. Уста его шептали безмолвную молитву. Полотнище над главной башней собора трепыхалось всё сильнее: «Летние ветра уходят. Приходит осень».

— Кем бы ни были эти молодцы, Ваше Преосвященство, — Божек повертел Чашей в руках, – они одарили нас этой штуковиной!

— Ты убедился, чтобы была толпа?! — схватил его за шиворот митрополит.

— Э, да-да! Для чаго ж вы думаете конюшню жгли? Всех говорливых собрал – теперича, значица, никто и не подумает говорить, дескать, Чаша Гинекова у харетиков! По всему Мистериуму разойдется слушок: Его Преосвященство вернул реликвию в лоно церкви, — ухмыльнулся Божек.

Лирии больше волновало другое:

— Глава дружины города видел, как мы передали Чашу вам. У нас будут проблемы?

Лукаш лишь развел руками:

— От Филиппа, панночка? Сей пан общеизвестный грешник, падок на нектар божий! Он не посмеет сделать ничего супротив вас, ибо мы, слуги богини, как пить дать отрежем его от амброзии… Филипп сделает усё, что я ему скажу, за грамм дриньки. Зависимость – дело тяжкое!

— Довольно! — приказал Конрад. — Закончим то, что начали. Я терплю тебя ради одного.

Лукаш пригладил позолоту артефакта:

— А, дык, из-за этого что-ль? — взвесил он Чашу на ладони. — Ну, не буду утруждать господина, — Божек метнул грааль Святого Гинека в колодец.

— Что ты творишь?! — крикнула Лирия вслед скрывшейся в бездне Чаше.

— Ха, — скривился Миллард то ли от удивления, то ли от радости, что его таки умудрился удивить анахорет.

Пара стуков и громкий всплеск – история артефакта была окончена.

Анахорет поглядел на спутников:

— Чаго смотрите, будто я сама Лира-дракониха во плоти? Сызнова вопросы? — ларионец вздохнул полной грудью. — Не обманывайтесь! Вы взаправду нашли чашу… но мало ли кубков на энтой планете? Еретическому артефакту – достойный конец!

— Если ты играешь в какую-то игру, – нагнулся к тому Миллард, – советую закончить как можно скорее.

Анахорет совершил одноперстие.

— Никаких угроз в доме божьем, ей-богу! — Лукаш зашагал к келье. Амбарная дверь, где останавливались, повозки с припасами была приоткрыта. — Неча гнать поперед воза…

Он махнул рукой и из амбара вышел мистерианец – толстячок в жилетке.

«Священник», — поняла Лирия по тонзуре, а затем обомлела.

Злосчастный день не прекращал подкидывать сюрпризы!

— Патер Бедржих, — как обычно известил всех об увиденном Джон.

— Добра вам от Арканы-матери, брат-гинекаец, — пожал Бедржих руку Лукашу. — Ваше Преосвященство, — поклонился Конраду. — А с вами, заблудшие души, мне довелось повидаться в день Рока, когда по небу рассыпались пожары Игниса, а Магнус засиял ярче прежнего. Ох, трудные настали времена, говорю вам.

— Вы это уже говорили, — закатила глаза Лирия.

«Даже Пожары его не изменили».

Конрад сощурился:

— Приходской священник деревушки…

— Снаджицы, Ваше Преосвященство, — Бедржих разглядывал свои лапти, — не той, что на востоке у моря, ваше преосвященство, а той, что у Кейпа, при протоке Олавы…

— Достаточно.

Патер засуетился в своей повозке. Помимо мехового свертка, он вытащил заплечную сумку велларийки: «Что-то получаем, что-то теряем», — закон природы, нерушимее которого могут быть разве что фазы Луны.

— Вовремя вы нашлись, — Бедржих весело отдал ей сумку.

Лирия не смогла ответить ему улыбкой.

Толстячок развернул сверток. Даже при лучах вечернего Игниса сияние золота затмило пеструю мантию митрополита, а бриллианты, инкрустированные в истинную Чашу Святого Гинека отражали в себе небо. Даже в Иллариоте аристократка редко могла увидеть такую роскошь. И всё это в руках обычного приходского священника.

«Гинек, будь он действительно святым, не побрезговал бы такой безделушкой», — оценила девушка новую Чашу.

— Ваше преосвященство, моей церквушке уж неведомо какой год стукнул, — начал оправдываться Бедржих. — А наш чердак, видит Аркана, оставался самым гиблым местом во всем королевстве! — патер осторожно и тихонечко приблизился к митрополиту. — Разбирали хлам, разбирали, и…

— Нашли, — Конрад забрал у него Чашу, поднеся ту ко рту. Внутри сразу же материализовалась вода с сильным душком корицы.

Лирия скривилась: «Магическая жидкость на вкус, что уксус, а жажда от неё только крепнет». Всё же, одна вещь не давала ей покоя:

— Откуда вам знать, настоящая ли это Чаша? Может, грааль вашего святого теперь покоится на дне колодца?

Конрад вместо ответа кинул Божеку кошель. Взмахом руки отослал их прочь. Анахорет, убедившись, что за спинами спутников выросли его громилы, двинулся к выходу:

— Какая, в сущности, разница, панночка?! — вел их Лукаш. — Предположим, эту золотую херовину бы отыскали раньше! Патер Бедржих с помпой привез бы её к нам, а хто бы поверил шо она настоящая? Да нихто! Молва ведь гласит: Чашу, исчо до мятежа, выкрали харетики. Народ верит в эту байку! А вера, для благочестивых мистерианцев самое главное. Теперича, опосля того, как по Лариону поползут слухи, што мы-таки вернули подлинную Чашу, покончив с игнибатцами, паства будет верить нам! Верить и видеть, будто б сам Гинек ниспослал её Конраду за заслуги. Вам улыбнулась редкая оказия, господа, лицезреть становления божьего чуда!

Лирии понадобилось время, дабы переварить эту мысль. Но, на пороге монастыря у неё зародилась другая, более насущная – чему, к слову, в этот момент помог урчащий живот:

— Где деньги?! — спросила она одновременно с Миллардом.

— Ну, знаете ли, — фыркнул анахорет, позвенев кошельком, — в быль за такие деньги девица готова была и ноги раздвинуть.

— А ты щас их двинешь, — указала ему на окровавленный кастет Лирия.

— Нате, — буркнул монах, передав кошель Милларду.

Дернув за шнурок, землянин обнаружил внутри горсть серебряных кваллий.

— Благодарите вашего заказчика, без него я б такое сложное дело не обмозговал, — немного помявшись у порога, признался Божек. — Но коли ваш белоголовый вновь захочет поработать – пущай присылает более ясные инструкции, чем эти его извечные погони…

— Он так не умеет, — зло рявкнул Джон.

Монастырские громилы отошли в сторону, поднявшись по белым ступеням монастыря. Трудники несли в собор стройматериалы мимо спутников, спешно возобновляя конюшню. Улица цвела и пахла – чего не скажешь о выражении лица их извозчика. Тот уже позеленел от страха.

— М, — Лукаш поглядел на работягу. Тот поглядел на него.

— Херовый у вас извозчик, может, подвести на монастырской телеге?

— Обойдемся, — буркнул Миллард, подавая Лирии руку.

Велларийка взошла в злополучный вагон, поглядев на мертвую… Нет, спящую Новодную. Так уж хотелось верить Лирии.

«Всё-таки, она дышит. Но...», — на её запястье пульсировала ромбическая метка. Свет был неровным в такт её дыханию. Казалось, вот-вот и Милада издаст свой последний вздох, но нет… она лишь переворачивалась на другой бок.

— Чаго это там с бывшей харетичкой? — любопытно попытался протиснуться в повозку Божек.

— Обожглась! — стукнул перед ним дверью Джон.

«Изначально искали лишь Отступника. Мы же получили ворох проблем и кошель золота в придачу».