Глава 42. Эхо Республики
У судна сотни, казалось, проходила ярмарка.
— Смотри не урони, — сказал Эстен одному из своих солдат, что весьма небрежно тащил мраморную велларийскую фигурку с изящными формами.
Процессия солдат спускалась с высоты квартала подобно оползню. Кто-то тянул с собой роскошную мебель, кому-то удалось урвать пеструю одежку. Один даже схватил алебарду с паноплии.
«Особняк городничего стал достоянием общественности… вопреки желанию самой общественности», — офицер вспомнил как освистывала их толпа по пути.
У большинства мистерианцев была странная тяга – любить абсолютно ужасных правителей, оправдывая их смехотворными эпитетами вроде "хозяйственник" или "сильная рука".
Самого бургомистра гвардия уже увела на корабль для допроса.
Взбираясь на палубу, Ривса встретила свисающая с реи петля.
— Чертовски угнетающий вид, скажу я тебе, — поприветствовал его десятник Дин.
Послышались неразборчивые крики. Из-за мачты выплыла рубашка Ладислава с роскошным жабо.
— Пресвятые титьки Арканы, — сказала она, когда оттуда показался капитан корабля, — кто разрешал вам, калебцам, превращать мою шхуну в музей?! Сучья качка, — он обнял мачту, пнув ногой кучу хлама, там были и гроссбухи Лазурного, и комплект серебряной посуды, странного назначения металлический шар и стащенные из шкафа бургомистра панталоны. Сам шкаф оставили на суше.
«Солдаты действительно перестарались с конфискацией имущества».
— Когда, во имя морей Арканиума, вы уже уберетесь отсюда?!
— Скоро мы отчалим в Беломорье, сеньор, — вежливо ответил цензус.
— С этим проблемка, амиго, — заметил старый Дин, — гвардеец говорил что-то о нашем переводе.
Эстен почесал нос:
— Куда? Ах да, гвардия… Значит, ответ придет сам собой.
Ривс поспешил к трюму.
В каюте, посреди которой восседал привязанный к стулу, как королевский фанфарон, бургомистр, собралась разношерстная компания. По другую сторону от чопорных гвардейцев стояла пара бродяг, которые вместе с землянином выдавали себя за канцеляристов.
Сотнику посчастливилось явиться как раз после того, как Миллард со своими бюварами пересказал гвардии всё связанное с кондотьером.
«Теперь настала пора, когда летят головы», — офицер поглядел на велларийку. Та нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, держа нос горделивее прежнего.
Капитан Вильгельм принялся за долгую речь:
— Думаю, услышанного достаточно, — он набрал в грудь воздуха. — Именем Её Величества Катрины Второй Антарской, императрицы Мистериума, владычицы Хеомы и Фиомы, повелительницы всех народов Аркановых, наместницы Элларийских земель, — при этих словах велларийка заметно нахмурилась. — С разрешения чрезвычайного Гвардейского суда имени Главила, — вполне возможно вымышленного, — и с одобрением Гвардейского министерства титулов, — это вот точно вымышленное, — я лишаю вас всех титулов!
— Это…
Прежде, чем Ладислав предпринял свои попытки выразить возмущение велларийка успела выступить вперёд:
— Мы сперва зададим вопросы, — взглядом она искала поддержки у землянина. Смотря на непокрытое лицо Джона Милларда, сотник радовался пропущенному завтраку, — избежим формальностей.
— Это возмутительно, я буду жаловаться в столичном дворе! — начал Ладислав, похоже этого аристократка и боялась. — Козни Императрицы и её слуг станут достоянием общественности!
Полукровка переросток достала корд из ножен.
— Подождите, мы зададим пару вопросов от имени Канцелярии, — поспешил остепенить её Миллард.
— А, Канцелярия, — стрельнул в них взглядом Ладислав, — ещё одни рабы Катрины.
Похоже, эти слова задели велларийку.
— Заткнись! Я твою Катрину н-не…
Лирия замерла на полуслове. Все гвардейцы в комнате уставились на неё. Напряженные, как големы в ожидании приказа.
«Бей, не бей».
— Нам не важна фигура императрицы – нас интересует зачарователь, — исправилась девушка.
Сотник краем уха уловил протяжный скрип, как если бы киль корабля прошелся по мелководью, но на поверку оказалось, что это его адъютант прошмыгнул в комнату.
Ладислав глянул на серокожую, впервые замечая её присутствие:
— А, лунная ведьма, чего мне о них рассказывать? Зачарователи они… Это те, кто разным предметам надают диковинные свойства, дескать, тряпка сама намокает, иль нужник, который за тебя сам гузно…
— Мы нашли записи местного библиотекаря, — пробасил Джон. — Ты знал о их экспериментах. Поддерживал их.
— Знал, это громко сказано, — ответил бургомистр, — мне не ведомо почто они губили местных, но старик, пред которым Кальсинно ссался от радости, шантажировал меня – без связей Норриса вахинцы на меня даже б не взглянули.
— Потом ты разругался с вахинцами, — предположил землянин. — И попробовал спалить их. Но сгорел квартал.
— О, Аркана, что за безумие?! Я любил этот городок, он должен был стать жемчужиной Красского моря, думаете я бы подпалил его? — прослезился толстяк.
«Он на удивление искренен, — удивился сотник. — Такое бы рвение чиновникам больших городов и Калеб с Иллариотом не уступали бы вахинским городам по уровню жизни».
— Я разругался с зачарователем и его сворой, — продолжил городничий, — Норрис прислал мне своего щенка, Неймана, тот начал лаять о какой-то угрозе для города, нёс чепуху. Я велел его выставить и в ту же ночь случилось…
— Эксперименты Кальсинно вызвали пожар, — прервал его Миллард, он достал из-за пазухи пожелтевшие бумаги. — У них даже были… дворфские руны.
Последнее, судя по тону Джона, очерчивало крайнюю степень безумия библиотекаря. Кому вообще интересны дворфы?
«Незнакомцам с браслетами стрижей», — подозрение и догадки всё глубже проникали в разум Эстена.
— Это было кое-что страшнее пожара, — тихо сглотнул бургомистр. — На днях, он предупреждал меня вновь.
Ривс и Лирия оглянулись. В обшивке судна послышались странные поскрипывания.
— Кто? — нервно заерзала девушка.
— Нейман, этот прощелыга с посохом, он убеждал меня выпроводить вас, — Ладислав поглядел на троицу канцеляристов, — а не то, случиться что-то страшнее пожара. Но, чтоб я в гроб провалился, если буду слушать этих безумцев!
— Ещё успеешь, — весело подметил Вильгельм. — Миллард, эти бумаги нужно архивировать.
Велларийка перехватила руку землянина.
— Постойте, нам они ещё пригодятся! — для такого нужна была недюжинная воля.
Однако, сопротивления не было. Землянин согласился.
— Где сейчас этот Нейман?! — не унималась Лирия.
— В лесничестве, он со стариком проводили там много времени…
— А теперь, свинья, — перенял инициативу Вильгельм, — ты расскажешь о том, что предлагала тебе Федерация.
Но внезапно нахлынувшие грохот и качка прервали гвардейца.
— Гистова мать, кто велел им обрубать канаты? Мы ещё не выходим в море! — крикнул Эстен. —– Магнусово ненастье.
— Мы закончили с расспросами, — заволновалась Лирия.
— Я пойду, посмотрю, что там, — ответил Миллард, а за ним вышла вся его компания.
Сотник поспешил за ними, оставляя бургомистра одного скулить в окружении гвардейцев, как овцу среди волчьей стаи.
***
Вода струилась по шкафуту, нижней палубе, делая из промасленных досок подобие катка. Вояки скакали по судну, хватаясь за первое, что попадется по руку.
Швартовые тросы были оторваны. Неизвестная сила уносила судно от пирса. Однако, унесло не далеко. У киля забурлил водоворот. Бриг принялось крутить, как листик, колыхающийся в луже.
«А где же переговоры?!», — заволновалась девушка.
Себастьян схватился за шляпу.
— Эт куда мы отплаваем?! — крикнул он юнге, который пытался удержать добро бургомистра на палубе. — Дажить награбленное не погрузим?!
— Конфискованное, — не в тему поправил его Миллард.
Лирия посмотрела за борт. Руки впились в фальшборт.
По всей длине пирса выстроились велларийцы, вступив в схватку с солдатами. Воспользовавшись оказией, они взяли всех врасплох.
«Это же не должно быть бойней! Велларийцы не варвары», — её волосы заиграли на поднявшемся от кручения ветре.
— Лирик, — констатировал Джон.
Землянин указал на крышу одного из зданий неподалёку от судна. Бывший претор стоял там, вокруг него воздух переливался от энергии. Кулаки Лирика были крепко-накрепко сжаты! Руки он водил по кругу, на лице читалась тягость. И без семи пядей во лбу было ясно, что мановения рук велларийца отвечали за кручение корабля.
Аристократка обернулась к мачте: шар из белого золота вибрировал.
«Проводник энергии».
— Да что здесь творится?! — попытался удержаться на ногах Скитлер.
Джон всё понимал, а потому сразу обнажил меч, словно тот мог бы помочь землянину в сложившейся ситуации. Лирия же понимать происходящее отказывалась, ища оправдание.
— Стой, — она прильнула к Милларду, — это же веллариец! Он просто… Просто…
Наёмный солдат и слушать ничего не хотел. Он толкнул девушку в сторону. Приземлилась она уже у центральной грот-мачты, прямо рядом с шаром. На артефакте воссияли письмена.
Девушка взяла тот в руку и кручения корабля, под жалобный скрип обшивки прекратились…
Лишь для того, чтобы воздух вокруг Лирии лопнул. С оглушающим ревом он покромсал палубу. Велларийку подхватившая сила откинула на бушприт, в самый нос. Краем глаза она видела, как Милларда швырнуло за борт, а южанин кое-как повис с обратной стороны над морскими волнами.
Всё, что происходило дальше, напоминало сцену из морских мифов: якорь как змея, извиваясь цепью, вылетел из-под воды прямо на палубу. Лирик на крыше руками принялся выкручивать фортели достойные лучших дирижеров Андершилдской оперы. А якорь всё продолжал своё движение, снося мачты, терзая паруса и натягивая вокруг киля цепь. Вскоре цепь эта вытянулась, врезаясь в обшивку, и грозный с виду мистерианский бриг лопнул… Раскололся на две части. Из трюма в волны повалились солдаты и моряки.
— Это неправильно! — крикнула она, цепляясь за рею.
Её слова остались не услышанными. Она ощутила на себе напор гравитации, Лирик намеренно действовал против неё, – рея надломилась, Лирия заскользила вниз по палубе.
Девушка ухватилась за перекладину. Из люка показался сотник:
— Где Остон?! — ревел калебец. — Каррамба! Все бросайте доспехи… и добро, арай…
Толчок. И вот уже Эстен скрылся в бурлящей воде на которой кружились паруса и пестрые одежки бургомистра.
Ещё толчок. Себастьян пропал с виду. На велларийку хлынули обломки фальшборта. Из окна капитанского юта сиганул в воду долговязый гвардеец со своей немой подругой!
«А как же я?!», — ужаснулась Лирия.
Но страх аристократки резко перешёл в гнев: она крутанула свободной рукой, выпуская бирюзовые хлопья, что развеяли потяжелевший воздух над ней – это позволило ей вскарабкаться к рее.
Она взялась за преторскую сферу, когда в ней кипела ярость. Почему велларийцы так поступили с ней?! Те обещали девушке приют, убежище, место среди своих!
Взяв сферу, приливная сила вжала её в палубу, которая к тому времени практически вертикально склонилась в море. Зубы заскрипели. Кто-то давил ей на рёбра!
«Дары Эллуны даны для борьбы с силами Терруна», — говаривал её отец.
В руках Лирии засветились бирюзовые хлопья. Воспользовавшись моментом, она метнула сферу в море. То приняло её с жадным бурлением. Девушка, прыгнув как лань, ухватилась бушприт, подтянув себя ногами. Покарабкалась наверх – конец носа был недалеко от пирса, обувь заскользила…
Полет в море был недолгий.
***
Крепкие руки землянина выволокли её на пирс. Она жадно глотнула воздуха. Время, проведенное под водой, показалось ей вечностью.
— Сучьи серокожие! — проревел Миллард.
Лирия подняла голову: на пирсе собирались с духом спасшиеся с корабля, в то время как на портовой площади бесчинствовала серая навала.
Сквозь толпу вдали прошелся Лирик, сметая всё на пути. Он замахнулся рукой на пирс, тот принялся валиться, аки карточный домик. Джона унесло вдаль.
Девушка успела спохватиться, она прошла акробатическим шагом по опорным столбикам, выйдя на берег.
— Prohibele, — крикнула она одному из велларийцев с гладиусом, что пытался перерубить последние канаты, удерживающие калебцев на остатках пирса.
Она поймала на себе его взгляд и обомлела. Это был точно такой же взгляд страха и презрения, который девушка привыкла видеть от мистерианцев.
Серокожий недобро поглядел на её фамильный кристалл.
Прежде, чем он двинулся на неё, девушка подхватила с мостовой бутылку и швырнула ему в голову.
— Отродье ещё живо! — крикнул ещё один веллариец вдаль, к Лирику.
Она отступила – позади плескалось море. Плебей двинул на неё с ножами.
— Стой, я такая же как и вы, — затараторила девушка, — я же объяснила всё Лирику!
Это не убедило серокожего, он замахнулся на неё. Аристократка обратилась к душе, из рук вырвались струи лазурного огня, заставив плебея прикрыть лицо. Лирия развернулась в бедрах и изо всей силы ударила его ногой по лицу. Голова серокожего отлетела назад, словно готовая вот-вот оторваться, а из разбитого носа хлынула кровь.
Веллариец жалобно застонал.
Второй раз велларийка не ударила, хотя уже занесла руку.
Вместо этого, она судорожно побежала в сторону претора, который к тому моменту прекратил колдовать. Это здорово помогло калебцам устроить резню. Плебеи не были солдатами, без магии гравитации битва для народа Луны была недолгой…
На душе Лирии было паршиво и энергия её была на исходе, она не могла колдовать, не ощущая боли в висках. К тому же руки тряслись от бушующих эмоций.
По пути Лирия получила кулаком по шее, её перевернули, кто-то пнул в бедро. Кто бы это ни был, он пожалел об этом, едва увидел высверк кастета на её пальцах. Тот проехался ему под бровями.
Она нашла Лирика у обгаженного памятника, пред ним стоял старый мистерианский адмирал, держа саблю в одной руке, а вторую, как подобает аристократу, закинул за спину.
Хорсен хлестнул воздух в кварте справа. Претор согнулся в вольте, чудом спасшись. Лирик махнул ладонью и адмирала унесло вдаль.
— Претор, — в отчаянии позвала его мокрая и вспотевшая с ног до головы девушка.
Тут же её согнуло в три погибели, на горле сомкнулись незримые пальцы.
— Я говорил тебе, дитя, не ходить с этим на виду, — Лирик указал пальцем на её кристалл.
— Почему? Ты обещал…
Лирии стоило много сил произнести эти слова. Ещё больше ей стоило начать перебирать пальцами, медленно концентрируя развеивание: в ушах зазвенело. В её душе было слишком мало энергии, она была не готова противостоять иным дарам Эллуны! Это было неправильно!
— Я обещал тебе место среди своих, — подошел к ней Лирик. — И выполнил бы своё обещание, патриция, утони вы все на том корабле! Твоё место в забвении, как и всем подобным тебе: вы истинная болезнь Велларии. Ты говоришь вернуться на родину, но Республика мертва, благодаря патрициям во главе сената. В древности, такие, как вы, обещали нам здесь, на Мистериуме, новый дом. Современные желтокожие пользуются теми благами, что мы принесли им в завоевание.
Лирик сжал кулак сильнее. В глазах побелело.
— Дела рук велларийских не исчезают бесследно, говорят они. Но что до самих простых велларийцев? Точно знаю, мы, настоящие республиканцы, не исчезнем, покуда будем стоять за себя! Ты, — ткнул он в её кристалл, который при его прикосновении мигом потускнел, — будущая угроза, и будет даром Эллуновым, уничтожить её зародыше.
Бирюзовые хлопья мигом окутали Лирию, развеяв потяжелевший воздух. Девушка развернулась в пируэте, зло замахнувшись кулаком по претору.
Тот только махнул ладонью – велларийку унесло вдаль и протащило по мостовой.
Поднявшись, она свела руки. С треском заряд синего пламени устремился в Лирика. Лирия ощутила резкую боль в носу – это лопались сосуды от изматывающей для её души магии. Противостоять такому она была не готова.
Концентрация лунной энергии даже не успела долететь до претора, тот сжал кулак и отправил снаряд обратно в девушку.
Лирия ушла вольтом, ощутив на себе ужас от лунного пламени. Даже пройдя мимо, его кусочки с шипением попали на её мокрую накидку и та зашлась синим пламенем. Она скинула с себя зеленый полу-плащ.
Не успела сделать и шага, как взмыла в воздух. Лирия схватилась за кристалл, прежде, чем Лирик вновь начал давить на неё.
— Последний лунный лорд тоже хватался за надежды, о том величии, которого он мог бы достичь, если бы не мистерианцы, — горестно вздохнул претор, — но ворота в дворец Элларии открыли вовсе не желтокожие. Это были плебеи, слуги лорда. Мне жаль, дитя, но…
Ситуация была патовой. Скоротечной помощи ждать было неоткуда. Но, покалывающий руку лазурный свет, показал Лирии один узкий, единственно верный путь – надежду, шанс выжить, став кем-то другим.
Как ей не хотелось этого делать! Но она приняла неизбежное: вывернула руку, содрав с себя цепочку. Замахнулась фамильной реликвией! Кончик кристалла вонзился Лирику в глаз. Из лопнувшей глазницы хлынула слизь.
Претор повалился на карачки. Он завопил, вздымая руки. Воздух вокруг него изогнулся. Обок девушки принялись взлетать камни, едва Лирик сжимал пальцы те рассыпались в мелкую крошку! Аристократка заспешила в сторону, но сила ухватила её за ногу. Ещё чуть-чуть и от стопы девушки осталась бы кровавая кашица.
Она свела трясущиеся ладони. Зубы принялись отплясывать чечетку. Лирия вложила в эту концентрацию всю свою ярость и горечь. Из дланей патриции сорвался настоящий пожар. Она окропила велларийца энергией, синяя дымка жадно закружилась вокруг Лирика! Едкий запах горящей плоти ударил в ноздри.
Патриция осела на мостовую. Лазурный огонь играл на велларийце. Крики претора выводили её из себя.
— Заткнись уже, — выдавила она через саднящее горло.
Ногти впились в ладони до крови.
Пламя угасло, открывая ей вид на тяжело дышавшую восковую фигуру. Трудно было назвать это лицо велларийским. Лирия встала над ним. В ужасе.
— Ты сам виноват, — надломился её голос, как у девчонки, — любой авгур осудил бы тебя на смерть! Я-я… Ты не истинный веллариец. Пусть твоя душа изнывает у Терруна!
— Их больше нет, — заскрипел Лирик могильным шепотом, — ни авгуров, ни…
— Из-за таких как ты! Да… Все погромы, все гонения, в них виноваты такие, как ты! Ты!
«Как мой брат…».
Она принялась искать пальцами на вороте родное тепло, но не нашла. Миг паники был не долгим, её начали мучить рвотные позывы, едва она нашла кристалл в чужой глазнице. Стиснув зубы, Лирия вернула реликвию, вытягивая ту из черепа. Претор заскрёб по кладке руками, из рта заструилась кровь.
Девушка сняла с его шеи лунный компас, продев в верёвку кристалл.
— Я не должна была быть здесь, — сказала она, утирая сопли, — не должна калечить сородичей, даже таких, как ты…
— Он умер, — сказал ей, стоявший позади Миллард.
Она, в оцепенении, сделала шаг назад. Ярость сменилась плачем.
— Почему ты не пришел раньше, варвар?! Это ты… Ты должен был убить!
Со стороны её отчаянный рев звучал, как мычание, тщетно пробивавшееся сквозь пелену слез и соплей.
— Не ной, — ответил землянин.
— Я не ною!
— У тебя мокрые глаза и ты едва перебираешь губами, значит ноешь.
Она посмотрела на изуродованный труп, и повалилась, как если бы вновь оказалась в щипцах гравитационной силы. Джон подхватил её:
— Твой урок многим будет дорог, — охнул здоровяк, поднимая её с мостовой.
Лирия мало что видела, утирая лицо рукавом.
— Я убила велларийца, богиня, своего сородича, — рыдала она в руках Милларда.
— Ты бы предпочла убить кого-то другого? — посуровел он. — Вопрос риторический.
Девушка воздела голову к небу, но там её встретили лишь чужие мистерианские луны.
— Истинные велларийцы обязаны помогать друг другу в беде, а не терзать глотки… Мой отец, он бы… Он…
— Что? Не смог бы защитить себя? Тогда он слаб, — отпустил её землянин, — ваш Ромулус отрезал своему другу голову и скормил псам. Только ради сохранения династии! Если, ради того, во что ты веришь, ты не готова всадить амулет в черепушку мерзавцу – ты не можешь быть правой.
Лирия сдержала рвоту.
Она взялась за кристалл, но там её пальцы встретила липкая сукровица и густые кровавые комки.
Тут-то её и вырвало.