Глава 56. Счёт дней по узелкам

Шаман Крыс с растерянным видом посмотрел на Ло Чуна, давая понять, что не знает слова "календарь". Ло Чун хлопнул себя по лбу и спросил по-другому:

— Как ты считаешь восходы и закаты?

На этот раз Шаман Крыс понял. Он порылся за пазухой и достал плоский треугольный кусок кости. Ло Чун узнал в нём лопатку какого-то крупного животного.

Кость выглядела очень древней. От долгого использования она приобрела желтовато-коричневый оттенок и была отполирована до маслянистого блеска, словно старинный амулет с благородной патиной.

Вдоль одного края было просверлено пятнадцать отверстий, в которые были продеты верёвки неизвестного происхождения, испещрённые множеством узелков. На самой кости были вырезаны какие-то символы. Шаман Крыс протянул кость Ло Чуну, чтобы тот сам всё рассмотрел.

На самом верху кости были вырезаны четырнадцать кругов. Первые тринадцать представляли собой концентрические окружности, то есть кольца, а последний, четырнадцатый, был просто сплошным кругом, немного крупнее остальных.

Внизу были вырезаны четыре дерева. На первом были листья, и под ним располагались три отверстия, в каждом — по верёвке с тридцатью узелками.

"Чёрт возьми, что это? Сезон из трёх месяцев, по тридцать дней в каждом? Кто это придумал, какой гений..."

Ло Чун изумлённо взглянул на Шамана Крыс и продолжил осмотр. На втором дереве, помимо листьев, были и цветы. Хоть они и не очень походили на настоящие, Ло Чун понял, что они означают. Под этим деревом было уже четыре отверстия, и в каждом — верёвка с тридцатью узелками.

На третьем дереве цветов не было, листьев стало меньше, зато появились круглые плоды. Под ним снова было три отверстия, по тридцать узелков в каждом.

Четвёртое дерево было совершенно голым — ни листьев, ни цветов, ни плодов. Под ним было четыре отверстия, и в каждом по тридцать узелков.

И, наконец, последнее отверстие, над которым не было рисунка. На продетой в него верёвке было всего четырнадцать узелков.

Ло Чун нахмурился, пытаясь разгадать эту систему. Дерево с листьями — это, должно быть, весна; с цветами — лето; с плодами — осень; а голое — зима.

Но, судя по этому календарю Шамана Крыс, весна и осень длились по три месяца, а лето и зима — по четыре, и в каждом месяце было по тридцать дней. Выходит, в году здесь четырнадцать месяцев?

"Нет, что-то не сходится. Может, тот, кто вёл счёт, ошибся и посчитал дни дважды?" — Ло Чун никак не мог смириться с мыслью о четырнадцати месяцах в году.

Он нахмурился и спросил Шамана Крыс:

— Наблюдая за чем вы определяете эти времена? И насколько это точно?

Шаман Крыс спокойно указал на четырнадцать кругов наверху, а затем — на небо.

— Смотрите на солнце? — с сомнением спросил Ло Чун.

— Нет, ночью. На два круга в небе, — объяснил Шаман Крыс.

Затем он провёл пальцем по узелкам на одной из верёвок, снова указал на кольца наверху и, запрокинув голову, жестами объяснил Ло Чуну: каждые тридцать закатов наступает полнолуние. Когда два полных месяца на небе пересекаются, они образуют кольцо. А после тринадцати таких "лунных колец" появляется одна большая луна.

Говоря современным научным языком, большая луна просто заслоняла меньшую, создавая эффект лунного затмения, из-за чего на небе оставался виден лишь один большой диск.

То есть, в день четырнадцатого полнолуния на небе оставалась лишь одна большая луна. Этот цикл повторялся снова и снова, и одно такое явление означало завершение одного периода — года, за который сменялись все четыре сезона. А раз в четырнадцать лет, когда появлялась большая луна, наступали дополнительные четырнадцать ночей "лунных колец" — все эти дни на небе можно было видеть кольцо.

Шаман Крыс добавил, что видел это уже четыре раза.

"Значит, этому старику уже больше пятидесяти лет. А судя по возрасту этой кости, её передавали из поколения в поколение шаманов", — мысленно прикинул Ло Чун.

И всё же, каким же бездельником нужно было быть, чтобы каждую ночь вместо сна вылезать наружу и десятилетиями пялиться на луну.

Ло Чун прекрасно понимал: чтобы составить такой полный лунный календарь, одного четырнадцатилетнего цикла было недостаточно. На это нужно было потратить как минимум целую жизнь, наблюдая и проверяя.

— Значит, эта зима — четырнадцатая, "большая" зима, и она будет на четырнадцать дней длиннее? — спросил Ло Чун, указывая на костяной календарь.

Шаман Крыс кивнул и убрал костяной календарь, словно это было величайшее сокровище.

Ло Чун мысленно хмыкнул: "Думаешь, я не запомнил, раз ты его убрал? Я с первого взгляда всё запомнил, пф-ф..."

Однако, как новичок, проживший в этом мире меньше полугода, он понимал, что сам никогда не смог бы составить такой точный календарь. В этом смысле он был даже благодарен Шаману Крыс.

Кроликов переселили, Шаман Крыс закончил осмотр загона, и все снова принялись бродить по огороженной территории. Гостей из Племени Чёрной Крысы интересовало всё: тачки, бронзовые изделия, зелёные кирпичи, глиняная посуда, разведение скота и, конечно же, обед Племени Хань — рыбный суп.

Шу Да пил суп и смотрел на Ло Чуна. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается. Наконец он не выдержал.

— Вождь Племени Хань, может ли наше Племя Чёрной Крысы научиться разводить животных?

При этих словах все остальные члены Племени Чёрной Крысы, включая Шамана Крыс, уставились на Ло Чуна.

Ло Чун едва заметно улыбнулся, покачал головой и ответил:

— Вы не сможете научиться. Только я могу разводить животных.

Шу Да не хотел сдаваться:

— Почему мы не сможем?

— Во-первых, вам нужно поймать живых зверей, узнать, что они едят, и постоянно их кормить. Если вы будете разводить мало, они не дадут потомства. А если много — начнут болеть. И тогда умрут не только животные, но и всё ваше племя, — объяснил Ло Чун.

Ло Чун не сгущал краски. В современном животноводстве есть поговорка: "Сколько бы денег у тебя ни было, на скотину не рассчитывай".

Это означало, что сколько бы ты ни вложил в разведение живых существ, одна-единственная ошибка в профилактике болезней — и всё пойдёт прахом.

Взять, к примеру, кроликов. Если их немного, всего несколько десятков, то уже через пять поколений начнётся генетическое вырождение из-за близкородственного скрещивания. Каждый год придётся ловить диких кроликов, чтобы обновить кровь, иначе через год все они вымрут.

А если разводить их в больших количествах, то малейшая небрежность в гигиене или кормлении может вызвать эпидемию. Тогда погибнут не только кролики, но, возможно, заразятся и люди, которые за ними ухаживают, и тоже погибнут.

К счастью, в Племени Хань поголовье было ещё невелико. Но когда кроликов станет несколько тысяч, придётся быть очень осторожным: содержать их в чистых клетках, назначить людей для ежедневной уборки и кормления, регулярно проводить дезинфекцию и осмотры.

Сам Ло Чун мог использовать лишь самые простые методы: посыпать всё негашёной известью для дезинфекции и подмешивать в корм порошок реальгара для борьбы с паразитами. Ничего лучше он придумать не мог.

Одним словом: разведение скота — дело рискованное, и подходить к нему нужно с осторожностью.

Шу Да вспомнил, как в его племени люди умирали от болезней, и представил, как животные тоже начинают болеть и умирать, один за другим, а потом и люди... Он вздохнул. Почему всё так сложно?

Но у мудрого Шамана Крыс мысли пошли в другом направлении. Он вдруг спросил Ло Чуна:

— Вождь Племени Хань, ты умеешь лечить болезни?

— Немного. Некоторые болезни можно вылечить, но лучше всего — не болеть вовсе, — слегка кивнув, ответил Ло Чун.

На этот раз Шаман Крыс был окончательно ошеломлён. Этот вождь Племени Хань был просто всемогущ. Если бы кто-то сказал, что он не бог, Шаман Крыс первым бы с этим поспорил.

Он и не догадывался, что Ло Чун знал лишь основы оказания первой помощи на поле боя, да то, чему его научил преподаватель химии в университете.