Глава 708. Спектакль
Святой алхимик Хрустального Моря и его сообщники полагали, что Ли Цие станет всё отрицать, изворачиваться или попытается свалить вину на госпожу Цзыянь. Они были уверены, что он не прыгнет в расставленную ловушку так легко, и потому заранее подготовили множество способов, чтобы принудить его к повиновению.
Однако никто не ожидал, что Ли Цие согласится столь охотно. Он шагнул в западню без тени сомнения, отчего все их заготовленные козыри в один миг стали бесполезными.
Сердца невольных свидетелей дрогнули. Признаться в убийстве ученика Лощины Небесного Копыта — преступление тягчайшее. В лучшем случае это сулило смерть самому виновнику, в худшем — полное уничтожение его школы.
Каждому было ясно: у Ли Цие ещё оставалась возможность оправдаться, но он даже не попытался. Сразу признал вину. Это казалось немыслимым — неужели Ли Цие лишился рассудка?
Даже госпожа Цзыянь была поражена. Она не понимала, какой замысел созрел в голове её молодого господина. Неужели у него есть более искусный план, чтобы нанести ответный удар Святому алхимику и остальным?
Столь стремительное признание Ли Цие привело врагов в замешательство. На мгновение они даже почувствовали растерянность от того, насколько абсурдно развивались события.
Первым пришёл в себя Святой алхимик Хрустального Моря. Прокашлявшись, он веско произнёс: — Наш орден Хрустального Моря, равно как и Лощина Небесного Копыта, всегда руководствуется разумом. Мы вовсе не стремимся ложно обвинить кого-либо. Хотя и сказано, что за смерть платят жизнью, а кровный долг платят кровью, мы всё же дадим тебе шанс на справедливый суд. До этого времени силы наших трёх великих наследий, ордена Хрустального Моря, Лощины Небесного Копыта и прославленного рода Хуанфу, возьмут тебя под стражу. Как только празднование долголетия Предка Тысячи Сосен завершится, мы проведём открытое разбирательство.
Услышав это, Ли Цие лишь тонко улыбнулся. Будь то Хрустальное Море, Лощина или род Хуанфу — все их речи о мести были лишь ширмой. На самом деле их души снедала жажда заполучить его сокровища.
Ли Цие уже проявил свои способности на пике Просветления, и многие осознали, что у этого "расточителя" при себе имеется несметное количество артефактов, а также редчайших лекарств уровня Короля и Монарха Алхимии. Подобные вещи заставляли любого алчно сглатывать слюну.
Но ещё больше Лощина Небесного Копыта и остальные жаждали его беспримерного искусства алхимии. Наследия вроде ордена Хрустального Моря и Лощины Небесного Копыта были достаточно могущественны, владея техниками Бессмертных Монархов, однако Путь Алхимии никогда не был их сильной стороной. Им отчаянно не хватало глубоких алхимических знаний.
Особенно амбициозной была Лощина Небесного Копыта. Если бы они смогли завладеть беспредельным искусством алхимии Ли Цие, то в будущем у них мог бы появиться собственный Монарх Алхимии. Это дало бы им силы соперничать с таким исполином, как царство Алхимии.
Именно поэтому старейшина Лощины Небесного Копыта без колебаний использовал собственного ученика, Короля Алхимии Тэна, как разменную монету. Что значила жизнь одного последователя, по сравнению с возможностью выведать секреты Ли Цие?
Их план состоял не в том, чтобы немедленно убить юношу, а в том, чтобы взять его живым, заточить в темницу и выпытывать тайны алхимии и местонахождение сокровищ, пока не выжмут из него всё до последней капли.
Слова Святого алхимика звучали чинно и беспристрастно, словно он выступал миротворцем, пытающимся уладить конфликт между Ли Цие и Лощиной, но на деле за ними скрывался коварный и жестокий умысел.
В этот момент множество взоров было приковано к Ли Цие. Среди гостей было немало проницательных деятелей: правителей государств, великих вельмож — людей, умудрённых опытом и ставших настоящими "старыми лисами". Глядя на происходящее, они быстро разгадали интригу ордена Хрустального Моря и их союзников.
Однако никто не осмелился разоблачить этот заговор. Сделать это сейчас означало бы навлечь на себя гнев сразу нескольких могущественных сил.
Более того, у некоторых закрались те же мысли. Несметные богатства и уникальные знания Ли Цие заставляли сердца трепетать от соблазна. Окажись они на месте заговорщиков, они бы тоже не раздумывая попытались прибрать к рукам такое сокровище.
— Раз вы так говорите, мне, пожалуй, стоит поблагодарить Святого алхимика за его безграничную доброту, — с усмешкой отозвался Ли Цие.
Святой алхимик снова кашлянул и добавил: — В этом нет нужды. Молодости свойственно ошибаться, но если человек способен встать на путь истинный — это высшее благо. Если ты сейчас же сдашься без боя, то, видя твоё раскаяние, наш орден Хрустального Моря замолвит за тебя словечко перед Лощиной Небесного Копыта в день суда, чтобы дать тебе шанс на искупление. Брат Фу, ты согласен со мной?
— Хм! — старейшина Лощины Небесного Копыта холодно хмыкнул, всем видом изображая неугасающий гнев, — раз уж сам Святой алхимик просит за него... если этот щенок сейчас же позволит себя связать, этот владыка, так и быть, предоставит ему шанс на справедливый суд. В противном случае — кровь за кровь! За смерть платят жизнью!
— Ваши речи столь убедительны, что я даже растроган, — Ли Цие сокрушённо вздохнул, — в этот миг я чувствую себя отъявленным негодяем, грешником, чью вину не искупить и десятью тысячами смертей.
— Хм, то, что ты осознал это — уже неплохо. Значит, тебя ещё можно спасти, — ледяным тоном произнёс верховный старейшина рода Хуанфу, — если ты признаешь свои ошибки и покаешься... хоть ты и погубил наследника нашего рода, мы проявим милосердие и великодушие. Справедливый суд и шанс на новую жизнь — это всё, на что ты можешь рассчитывать. Сдавайся сейчас, это твой единственный выход!
Святой алхимик и старейшины не сводили с Ли Цие хищных взглядов. В их глазах он был не просто куском жирного мяса, а целым кладезем бесценных сокровищ. Они не спешили атаковать, желая взять его живым. Им не нужна была схватка не на жизнь, а на смерть — если Ли Цие погибнет в бою, его ценность мгновенно исчезнет.
— Вот оно как... — Ли Цие на мгновение замер, на его лице отразилось сомнение, словно в его душе шла мучительная борьба.
Все заговорщики: верховный старейшина Хуанфу, старейшина Фу, Святой алхимик, затаили дыхание. Если Ли Цие сдастся добровольно, это будет идеальным исходом: им не придётся устраивать шум на горе Тысячи Сосен, и добыча сама пойдёт им в руки.
Гости тоже замерли в ожидании. У каждого в голове роились свои мысли.
Кто-то не хотел, чтобы Ли Цие сдавался, ведь тогда он станет исключительной собственностью Лощины и Хрустального Моря, и другим не удастся урвать даже крохотный кусок этого пирога.
Были и те, кто по доброте душевной хотел предупредить юношу, закричать, чтобы он не верил их лживым речам и не попадался на уловку.
Но даже эти доброжелатели не смели раскрыть рта. Как говорится, преградить путь к богатству — всё равно что убить отца или увести жену; подобная вражда не забывается вовек.
Помешать планам Лощины Небесного Копыта означало навлечь на себя неминуемую погибель. Никто не хотел так рисковать.
Госпожа Цзыянь, конечно, ни на секунду не поверила, что Ли Цие мог поддаться на уговоры этих лицемеров. Она молчала лишь потому, что знала: у её господина есть свой расчёт, и она не хотела мешать его игре.
— Я всё обдумал, — внезапно Ли Цие хлопнул в ладоши и весело улыбнулся.
Услышав это, Святой алхимик и остальные облегчённо выдохнули. Заполучить такого противника без единого взмаха мечом было пределом их мечтаний.
— Осознать вину и раскаяться — это верный шаг, — расплылся в улыбке Святой алхимик, — будь уверен: именем нашего ордена Хрустального Моря и Лощины Небесного Копыта, авторитетом наших школ с родословной Монарха, мы гарантируем тебе беспристрастный суд.
— Нет, боюсь, вы меня не так поняли, — Ли Цие с улыбкой покачал головой, — я хотел сказать вот что: раз уж я такой закоренелый злодей и нечестивец, заслуживающий десяти тысяч смертей, то с какой стати мне вдруг становиться хорошим? Быть великим грешником — это же так чудесно! Убивать кого захочешь, истреблять кого вздумается... Какое же это упоительное удовольствие!
Святой алхимик и его спутники застыли, ошарашенные его словами. В следующее мгновение их лица исказились от ярости, а глаза вспыхнули праведным гневом. Казалось, они готовы были разорвать Ли Цие на тысячи кусков прямо на месте.
Только сейчас до них дошло, что Ли Цие с самого начала просто издевался над ними!
Видя, как Ли Цие выставил заговорщиков дураками, те гости, что понимали тайную суть происходящего, едва сдерживали смех. Им было бесконечно приятно видеть, как эти напыщенные лидеры сели в лужу, но из страха перед Лощиной Небесного Копыта они лишь давились беззвучным хохотом.
— Послушайте, вы для меня — пустое место, — небрежно рассмеялся Ли Цие, глядя на Святого алхимика и остальных, — смерть этого Короля Алхимии Тэна для меня не значит ровным счётом ничего. Подставили вы меня или я действительно убил бы его — разницы никакой. Ведь вы сами, как и этот труп у ваших ног, в моих глазах не стоите и ломаного гроша. Вы хотели заманить меня в яму, а я лишь решил немного подыграть вам в вашем спектакле...
— Что же до обвинений в убийстве этого Тэна — навешивайте сколько угодно. Да хоть припишите мне истребление целых народов, грабежи, поджоги, похищения или насилие над женщинами... мне плевать.
Ли Цие весело рассмеялся и продолжил: — Вот только вы слишком много о себе возомнили, раз решили, что мне не всё равно. На самом деле в моих глазах вы уже живые мертвецы. Я скажу вам лишь одно: вашей главной, самой роковой ошибкой было тронуть женщину, которая находится под моей защитой. Любой, кто посмеет посягнуть на моих людей, найдёт лишь смерть, и прах его не упокоится в земле!
— Цзыянь, как думаешь, какую смерть им лучше уготовить? — Ли Цие с улыбкой повернулся к госпоже Цзыянь, — разорвать их на части, сжечь дотла или, может, просто втоптать в грязь?
Эти слова заставили всех присутствующих окончательно лишиться дара речи. Подобная дерзость была равносильна объявлению войны Лощине Небесного Копыта и всем их союзникам. Это было за гранью всякого высокомерия.
Святого алхимика Хрустального Моря и остальных буквально затрясло от ярости. Гнев бушевал в их душах, переполняя их неудержимым желанием немедленно стереть Ли Цие с лица земли!