Глава 297. Указание

Пользуясь своим нынешним преимуществом, Ян Цзянь умело давил на слабости Бумажной Кожи. До сих пор это был единственный случай в его общении с этой таинственной сущностью, когда он действительно диктовал условия. В разгаре мистического инцидента Бумажная Кожа обычно играла на человеческом инстинкте выживания, и тогда верх всегда оставался за ней.

Это была опасная азартная игра.

Ян Цзянь прекрасно осознавал: проиграй он сейчас, и его участь будет куда плачевнее, чем у Чжао Каймина.

Однако мистические инциденты вспыхивали по всему миру, и в будущем ни у кого не было гарантий безопасности. Он оставил этот артефакт при себе лишь для того, чтобы иметь хоть какой-то призрачный шанс на защиту в критической ситуации.

Записки, оставленные Чжао Лэем, послужили мощным стимулом. Ян Цзянь не мог допустить, чтобы тот призрак продолжал разгуливать на свободе под личиной его друга. Эту тварь необходимо было изолировать любой ценой.

Переговоры продолжались.

Наступила ночь, и на пятом этаже воцарился полумрак. Ян Цзянь не боялся темноты. Он сидел в одиночестве за столом при свете единственной лампы, ожидая ответа.

Похоже, угроза подействовала.

Бумажная Кожа, долгое время остававшаяся неподвижной, начала меняться.

На её поверхности медленно проступили строки: "О ситуации с Чжао Лэем мне ничего не известно. Когда я это обнаружила, было уже слишком поздно. Его нынешнее состояние весьма специфично. Хотя я очень хотела бы ему помочь, моих способностей на тот момент было недостаточно. Я потеряла след того призрака и не могу точно определить его местоположение... Но я верю, что если мне дадут немного времени, я смогу найти способ выследить его".

Чуть ниже на бумаге отчетливо проявились два слова: "Один месяц".

Лицо Ян Цзяня потемнело.

Эта проклятая бумага снова несла чушь. Она хотела, чтобы он ждал месяц? За это время призрак Чжао Лэя мог развиться до непредсказуемых высот и стать куда опаснее, чем сейчас.

Стоит помнить, что "главному герою" инцидента S-ранга — Призрачному Младенцу — потребовалось меньше двух месяцев, чтобы достичь своей пугающей формы.

И самое важное: та сущность обладала способностью подавлять его Призрачный Глаз. Перед той красной бумагой он был бессилен развернуть Домен Призрака.

— Ты просто тянешь время? — Ян Цзянь ледяным взглядом впился в темно-коричневую поверхность Бумажной Кожи.

Текст на ней начал медленно тускнеть. Вскоре все слова исчезли, словно их и не было, и бумага снова стала чистой.

— У тебя сейчас недостаточно рычагов для торга, — холодно произнес Ян Цзянь. — Я уже полностью подчинил Безголового Призрака. Используя его состояние покоя для подавления Призрачного Глаза, я могу максимально отсрочить момент окончательного пробуждения зловещих призраков внутри меня. Если не случится ничего непредвиденного, мне не придется беспокоиться об этом следующие несколько лет, а то и десятилетие. Разумеется, если Безголовый Призрак снова не выйдет из этого состояния.

Ян Цзянь продолжил:

— Иными словами, сейчас ты для меня не являешься предметом первой необходимости. Если ты не докажешь свою ценность, моя угроза закопать тебя на глубине десяти тысяч метров не останется просто шуткой.

Пройдя через испытание Призрачным зеркалом и петлёй, он чувствовал в себе силы избавиться от зависимости от подсказок Бумажной Кожи.

Чего он не знал, так это того, что в момент его "самоубийства" у Бумажной Кожи был шанс вырваться на волю, но она его упустила, так как Ян Цзянь благоразумно не взял её с собой в тот раз.

— Кем бы ты ни была — носителем информации из будущего или неведомым призраком — у тебя есть десять секунд на размышление. Если я не получу нужных сведений, ты станешь для меня бесполезным хламом, который я не задумываясь похороню в земле, — Ян Цзянь встал, нависая над столом и демонстрируя непреклонную решимость.

Когда вопрос выживания временно решен, многие трудные выборы делаются гораздо легче.

В этих странных переговорах он явно доминировал.

Ян Цзянь взглянул на время в телефоне и начал обратный отсчет.

Секунда, две, три... На пятой секунде на замершей Бумажной Коже начали проступать новые буквы: "Раз я не могу дать тебе прямой ответ, возможно, вторая комната в старом особняке эпохи Республики даст мне то, что я ищу".

Перед глазами Ян Цзяня появилось новое указание.

Вторая комната старого особняка?

Ян Цзянь прищурился. Он невольно посмотрел в сторону задней части жилого комплекса.

Там стоял старый дом времен Республики, который сейчас реставрировали. Внутри не было ничего, кроме трех комнат.

В последней комнате Ян Цзянь когда-то нашел Призрачное зеркало. Тот артефакт стал ключом к его спасению во время Инцидента с Голодным Призраком и представлял собой предмет огромной мистической ценности.

Но помимо той комнаты с зеркалом, оставались первая и вторая, скрывавшие неведомые тайны. Тогда он решил не рисковать и не исследовать их, понимая, что там может таиться запредельный ужас. Без должной подготовки соваться туда было бы самоубийством.

Осторожность была его главным правилом.

— Вспомнила про вторую комнату именно сейчас? Не пытаешься ли ты устранить меня чужими руками? — в душе Ян Цзяня закралось подозрение.

Бумажная Кожа не ответила. Она в третий раз погрузилась в мертвую тишину. Все подсказки исчезли, и новые строки больше не появлялись.

— Или это предел того, что ты можешь мне сейчас раскрыть?

Он подождал еще немного, но ответа так и не последовало.

Ян Цзянь понял, что дальнейшие угрозы бесполезны. Бумажная Кожа не желала выдавать больше информации. Возможно, она почувствовала, что преждевременные откровения больше не дают ей власти над ним. Напротив, Ян Цзянь использовал эти знания, чтобы стать сильнее и постепенно выходить из-под контроля. Это шло вразрез с её планами сделать его полностью зависимым.

— Что ж, похоже, это всё, что я могу от тебя добиться. Но на всякий случай добавлю еще одну меру предосторожности: я тебя закопаю. Если ты действительно пытаешься убить меня чужими руками, то готовься провести в земле целую вечность.

Ян Цзянь свернул Бумажную Кожу и убрал её в золотую шкатулку.

До самого конца артефакт не проявлял никакой активности. Неизвестно, подействовала ли последняя угроза, но Ян Цзянь не собирался отступать от своего плана.

Активировав Домен Призрака, он отправил шкатулку с Бумажной Кожей прямиком на глубину десяти тысяч метров под землю. Отметив это место в памяти, чтобы при необходимости её можно было извлечь, он посмотрел в окно.

— Завтра наведаюсь в тот особняк, — пробормотал он.

Ян Цзянь не хотел идти туда ночью. Лучше было дождаться рассвета: при хорошем освещении не придется лишний раз полагаться на Призрачный Глаз и тратить силы.

— Ян Цзянь, ты с кем-то разговаривал? Ужин готов, я приготовила несколько блюд, надеюсь, тебе понравится, — Чжан Лицинь вошла в комнату.

Казалось, она всерьез намерена обосноваться здесь и заботиться о его быте.

— Хорошо, иду.

Ян Цзянь привычно проверил все помещения пятого этажа. Убедившись, что его "коллекция" мистических предметов находится в безопасности и без аномалий, он спустился вниз.

Ежедневный патруль был необходим, чтобы избежать неприятных сюрпризов.

— Твою машину я отправила в ремонт. Сказали, займет около трех дней. Кстати, краска будет не родная, — добавила Чжан Лицинь.

— Ничего страшного, сойдет и так, — отозвался он.

Пока он шел к обеденному столу, глубоко под землей, внутри золотого ящика, на Бумажной Коже, долго хранившей молчание, начали проступать строки: "Он слишком осторожен... Упустив отличную возможность, он постепенно выходит из-под моей власти. Это дурной знак. Возможно, мне стоит подумать о том, чтобы сменить носителя".

На следующее утро.

Ян Цзянь вышел из дома. После долгих раздумий он всё же решил последовать указанию Бумажной Кожи и заглянуть во вторую комнату особняка эпохи Республики.

С его нынешними силами он чувствовал себя увереннее. Даже если он столкнется с неведомым ужасом, у него будет возможность дать отпор.

— Чжан Хань, а ты что здесь делаешь?

Пройдя немного по территории комплекса, он увидел Чжан Ханя, который гулял со своей женой. Их окружила группа людей, похожих на журналистов, пытавшихся взять интервью.

Чжан Хань выглядел раздраженным, но репортеры буквально вцепились в него.

— Я же сказал, что не даю интервью! В городе Дачан полно народу, идите и спрашивайте у кого-нибудь другого. Я ничего не знаю! — он категорически отказывался что-либо говорить.

Микрофон держала красивая, эффектная женщина-репортер в белой блузке с безупречным макияжем и точеной фигурой.

— Господин Чжан, я лишь хочу задать вам несколько обычных вопросов. Пожалуйста, не уходите от ответа, — настаивала она, не отставая ни на шаг.

За её спиной оператор непрерывно вел съемку.

Чжан Хань упорно молчал. Репортерша с самого начала начала задавать крайне щекотливые вопросы, и теперь, когда катастрофа едва миновала, он не хотел устраивать сцену перед камерой, поэтому просто старался уйти.

Увидев Ян Цзяня, Чжан Хань с облегчением воскликнул:

— Ян Цзянь, ты как раз вовремя! В последние дни около нашего комплекса постоянно крутятся какие-то журналисты. Эти — самые назойливые. Можешь как-нибудь решить это? Мне не очень удобно вмешиваться в подобные дела.

— Просто прогони их, и всё. Зачем тебе моя помощь? Я как раз собирался уходить по делам, — ответил Ян Цзянь.

Чжан Хань подошел ближе и вполголоса произнес:

— Эти люди сразу начали спрашивать о вещах, которые они знать не должны. Они явно в курсе подробностей и пришли именно за информацией об Инциденте с Голодным Призраком. К тому же их оператор — иностранец. Мне кажется, с ними что-то не так.

— Тем более стоит их вышвырнуть, — отрезал Ян Цзянь.

— Я знаю, но они снимают. Стоит мне применить силу, и я рискую выдать то, что я Повелитель Призраков. Если видео разлетится по сети, будет куча проблем, — засомневался Чжан Хань.

— Так вот чего ты опасаешься?

И действительно: хотя мистические инциденты случались всё чаще, а слухи об Инциденте с Голодным Призраком будоражили интернет, общая ситуация в стране пока оставалась стабильной, и власти старались не афишировать правду.

— Здравствуйте, господин! Вы здесь живете? Я — репортер одного телеканала. Позвольте спросить: вы верите, что недавний туман в городе Дачан был вызван химическим загрязнением? Или всё же правы те, кто утверждает в сети, что это был мистический инцидент? — нарядная журналистка тут же переключилась на Ян Цзяня.

Ян Цзянь посмотрел в объектив и жестом подозвал оператора-иностранца поближе.

— Быстрее, возьми крупный план! — скомандовал кто-то из съемочной группы.

Ян Цзянь спокойно произнес:

— Это частная территория. Продажи в этом комплексе еще не открыты, поэтому я прошу вас покинуть его. В противном случае у меня есть полное право вас выдворить.

— Господин, свобода слова — это право каждого гражданина. Общественность имеет право знать истинное лицо этих загадочных событий. Ваш отказ от интервью... что вы пытаетесь скрыть? Неужели здесь действительно произошло нечто сверхъестественное? На некоторых закрытых форумах пишут, что инцидент в городе Дачан был разрешен неким оперативником по имени Призрачный Глаз Ян Цзянь. Скажите, вам что-нибудь известно об этом человеке?

Журналистка была напористой и, казалось, ничуть не боялась отказа.

Чжан Хань был прав: эти люди подозрительны. Они задавали провокационные вопросы, это не было похоже на обычный уличный опрос. Они целенаправленно пришли в Сад "Гуаньцзян", чтобы что-то выведать.

Ян Цзянь ничего не ответил. Он просто подошел, вырвал камеру из рук оператора и с силой швырнул её на десятки метров. Камера с грохотом ударилась об асфальт и разлетелась на куски.

С его измененным телом и сверхъестественной силой это не составило труда.

— О боже! — вскрикнул высокий иностранец, стоявший рядом.

— Зачем вы разбили нашу камеру?! — в ярости и испуге крикнул один из помощников.

Ян Цзянь невозмутимо произнес:

— Я возмещу ущерб. Назовите цену, и позже мой бухгалтер выплатит вам компенсацию. Но до тех пор — убирайтесь отсюда. Я не стану повторять дважды.

— Столкнувшись с вопросами журналиста, этот человек в порыве гнева уничтожил наше оборудование! Что это — проявление жестокости или попытка скрыть правду? Какие ужасные тайны скрывает туман города Дачан, если о них запрещено говорить? С вами была репортер Сьюзен, мы продолжаем следить за развитием событий...

Журналистка, не растерявшись, достала диктофон и продолжила свой репортаж на ходу.

— Видишь, какие назойливые, — невесело усмехнулся Чжан Хань.

— И впрямь. Неужели современные журналисты настолько фанатичны? Впрочем, у меня всё еще есть право выдворить вас за препятствование служебной деятельности, если вы продолжите этот цирк, — Ян Цзянь вытащил пистолет и выстрелил в воздух.

Грохот выстрела заставил Сьюзен вздрогнуть. Однако стоявшие за ней иностранцы грязно выругались и мгновенно потянулись к оружию за поясом.

— О? С каких это пор у репортеров есть право на ношение оружия? — Ян Цзянь, увидев это, лишь усмехнулся.

Будь они настоящими журналистами, он бы просто припугнул их и выгнал. Тратить силы на обычных людей не имело смысла. Но когда они потянулись за пистолетами, всё изменилось.

Это была далеко не обычная съемочная группа.

— Ваша реакция очень быстрая, куда профессиональнее моей. Вас явно тренировали. Вы очень похожи на наемников, с которыми я сталкивался раньше... Группа подготовленных бойцов под прикрытием пары любителей-журналистов. У меня есть все основания подозревать, что вы шпионы.

Ян Цзянь обвел их взглядом. Пятеро человек. Трое выхватили оружие, двое других, видимо, не имели опыта — они в ужасе присели, закрыв головы руками.

— Кризис в городе Дачан едва миновал, а чьи-то щупальца уже не терпится запустить сюда? — проговорил Ян Цзянь и тут же улыбнулся. — Нет, не так. Если бы вам нужно было только собрать информацию, вы бы не стали брать с собой оружие — это слишком глупая ошибка для профессионалов. Дайте-ка угадаю.

— Вы взяли оружие для защиты. А единственная опасность в Саду "Гуаньцзян" — это живущий здесь Повелитель Призраков Ян Цзянь, не так ли?

— Значит, истинная причина вашего визита под видом интервью — выйти на контакт со мной? Собрать данные лично?

Он высказал свое дерзкое предположение, внимательно наблюдая за их лицами. Результат его не разочаровал.

Трое вооруженных людей мгновенно изменились в лице.

— Господин, это... это недоразумение. Кое-кто хочет пригласить вас на прием, и мы здесь, чтобы передать приглашение. Без статуса журналистов мы не смогли бы свободно передвигаться по городу, — с трудом подбирая слова, заговорил на ломаном китайском иностранец, который до этого нес камеру.

— Как тебя зовут? Неплохо говоришь по-нашему, — заметил Ян Цзянь.

— Терри, — ответил тот.

Раздался выстрел.

Пуля просвистела в считанных сантиметрах от бедра Терри.

— Ой, извини. У меня плоховато с меткостью, метил в ногу, но промахнулся. Приемы меня не интересуют, танцевать я не умею, так что приглашение отклоняется. Но у меня есть встречное предложение: как насчет экскурсии в тюрьму города Дачан?

Терри похолодел от страха. Он инстинктивно хотел выстрелить в ответ, но заставил себя замереть. Перед ним стоял человек, которого совершенно не пугало направленное на него дуло пистолета.

Очевидно, слухи не врали — этот парень действительно был одержим дьяволом.

— Господин, вам стоит выслушать нас. Это в ваших интересах, — настаивал Терри.

— Если ты бросишь оружие и сдашься, я, возможно, буду с тобой вежливее. Иначе следующая пуля окажется у тебя в теле, — предупредил Ян Цзянь.

Он понимал, что какие-то внешние силы хотят наладить с ним контакт, но почему нельзя было сделать это официально? Подобные шпионские игры выглядели жалко и унизительно. Неужели они этого не понимают?

— А я-то думал, и впрямь журналисты. Оказывается, за тобой пришли. Ну, тогда это не мое дело, сам разбирайся. А я пойду завтракать, — Чжан Хань повел свою перепуганную жену прочь.

— Даже не поможешь? — крикнул ему вдогонку Ян Цзянь.

— Помочь тебе вынести трупы? Брось, у меня жена смотрит. С такой мелочью ты и сам справишься, — Чжан Хань даже не обернулся.

Для любого Повелителя Призраков обычные люди с пистолетами не представляли никакой угрозы. Те, кто послал этих людей к Ян Цзяню, явно понимали, что они могут не вернуться, и отправили лишь расходный материал.

— Что за напасть... Ладно, вызову полицию, — решил Ян Цзянь.

Он подумал, что эти люди могут обладать какой-то ценной информацией, и пусть капитан Лю займется их допросом.