Том 9. Глава 810. Истинная ценность

В Высшем Царстве Габриэль принял окончательное решение. Если ему приходилось выбирать между Кариком и Эзекиелем, то, каким бы мучительным ни был этот выбор, ответ для него стал ясен. С тяжелым сердцем Габриэль последовал за Кариком обратно в дом, его разум всё еще боролся с грузом принятого решения. Он не мог избавиться от противоречивых эмоций, раздиравших его.

С одной стороны, он желал защитить Эзекиеля. С другой стороны, он не мог игнорировать ту связь, что была у него с Кариком — неоспоримое родство, связывающее их как братьев.

Вернувшись в гостиную, Габриэль застал Карика за разговором с Авилией, Эйей и Алионом. В отличие от прошлого, теперь он по-настоящему чувствовал, что это была семья, частью которой он мог бы стать. Однако, в отличие от него, у Эзекиеля не было никакой семьи. У него был только он.

Ничего не сказав, Габриэль медленно отступил и покинул дом. Карик заметил его уход, но не стал останавливать. Он подумал, что Габриэль собирается позвать Эзекиеля и ту девушку внутрь. Он также видел, что взгляд Авилии прикован к Габриэлю. Ей было о чем поговорить с ним, но она сдерживалась. Было неясно, была ли она просто застенчива или чувствовала себя недостойной, будучи здесь самой слабой.

Снаружи, в объятиях тьмы, Габриэль подошел к Эзекиелю. Он рассказал ему обо всём, что произошло внутри, ничего не скрывая.

— Мы всё еще можем вернуться. Нам не обязательно следовать плану, —  произнес Эзекиель, когда Габриэль подошел к нему. Он видел печать печали на лице молодого человека.

Он понимал, что Габриэль всё еще дорожит этими людьми. И ради своей жизни он не хотел лишать Габриэля другой его семьи.

— Знаешь, в этой жизни можно получить что угодно. Однако только потеряв что-то, мы по-настоящему осознаем истинную ценность этих вещей. Так было и со мной, когда я потерял свою семью. Я бы отдал что угодно, чтобы вернуть их, но время нельзя повернуть вспять, —  сказал Эзекиель, положив руку на плечо Габриэля. — У тебя есть семья, которая, кажется, искренне заботится о тебе. Не теряй их, чтобы потом не терзаться сожалениями.

Габриэль посмотрел на Эзекиеля, но прежде чем он успел что-то вставить, тот продолжил:  — Я прожил долгую жизнь. И эта жизнь была какой угодно, но только не прекрасной. Я устал от нее. Так что, возможно, будет лучше, если я умру. Я смогу обрести покой и воссоединиться со своей семьей в загробном мире.

— Я не хочу тебя терять! —  воскликнул Габриэль, и его кулаки сжались.

Эзекиель ласково взъерошил волосы Габриэля и улыбнулся:  — Кто сказал, что ты меня теряешь? Разве я не буду всегда жить в твоих воспоминаниях? Более того, что изменят пять лет, даже если всё удастся? Мы лишь отсрочим неизбежное. Тебе суждена долгая жизнь, в то время как мне суждена давно желанная смерть.

Хотя он слышал, как Габриэль говорил, что ненавидит Карика, когда тот вернулся, Эзекиель почувствовал борьбу в его глазах. И выслушав историю, он понял, что это было лишь недоразумение, обычное дело в семьях.

— Я тоже не хочу тебя терять... Я не хочу, чтобы ты умирал! —  проговорил Габриэль, и его голос сорвался.

Как бы сильно он ни старался казаться крепким, глубоко внутри он оставался лишь молодым человеком, никогда не знавшим родительской любви.

— Я убью его! Я сделаю это! —  выпалил Габриэль, даже не замечая, что слезы уже катятся по его щекам.

— Убьешь? И ты отнимешь брата у своей сестры? Разве она не возненавидит тебя? Ты действительно хочешь потерять её? Не будь упрямым. У тебя есть ответ на вопрос о том, что ты должен сделать. Ты никого не убьешь! А что касается моей жизни — что с того, если я не проживу еще несколько лет? Даже если мне суждено прожить всего несколько дней, я сделаю их стоящими!

Эзекиель не выказывал никакого страха перед смертью. Напротив, на его лице играла улыбка, словно он был совершенно счастлив.

— Итак, ты не собираешься представить свою семью этому старику?

Габриэль чувствовал себя разбитым, но в конце концов понял, что так будет лучше. Он должен был отпустить Эзекиеля. Даже если бы он убил Карика, никто из них не стал бы счастлив. Истинная правда заключалась в том, что несколько мгновений счастья лучше, чем вечность скорби.

Габриэль рухнул на колени перед Эзекиелем, низко склонив голову.  — Ты был и навсегда останешься моей семьей.

— Мужчина никогда не должен склонять голову ни перед кем, —  Эзекиель подхватил Габриэля за плечи, помогая ему подняться.

Он уже собирался войти в поместье вместе с Габриэлем, как вдруг что-то осознал. Он посмотрел на клона принцессы вдалеке. Хотя они и отказались от своего плана, это вовсе не означало, что девушка поступила так же. Только сейчас он начал беспокоиться о том, куда она подевалась!

— Проклятье! Дело плохо! Если она откроет дверь, то этот мир... —  при этой мысли выражение его лица помрачнело.

— Мы должны остановить эту девчонку, пока она не уничтожила запечатанные врата! —  крикнул он, бросаясь к поместью вдалеке. — Иди и предупреди Карика и Алиака! А я попробую ее остановить! —

Габриэль тоже осознал серьезность ситуации. Лишь сосредоточившись на девушке, он понял, что это всего лишь клон, а не она сама.

— Дура! —  Он бросился к особняку, чтобы сообщить Алиаку. Только Алиак мог доставить его к вратам быстрее, так как знал, где они находятся. У них не было времени обыскивать каждый этаж в её поисках!

Распахнув дверь, Габриэль ворвался в дом. Карик и остальные уставились на него, хмурясь.

— У меня нет времени объяснять! Девушка, что пришла со мной, собирается уничтожить запечатанные врата! Мы должны её остановить! —  выкрикнул он.

Большинство присутствующих не понимали, о каких вратах идет речь. Однако Алиак и Карик всё мгновенно осознали, и их лица потемнели от гнева и тревоги.

Пока Габриэль оповещал всех, Эзекиель уже мчался внутрь Величественного дворца в поисках девушки.