Том 9. Глава 773. Эльзерия

В коридоре Габриэль услышал шаги снаружи. Нахмурившись, он посмотрел в сторону двери. Обычно сюда никто не приходил, поскольку никому не разрешалось беспокоить его. Если кто и мог прийти сюда, то только Эзекиель.

Габриэль сел, ожидая, что Эзекиель войдет. Однако, к своему удивлению, он услышал, что звук шагов становится все слабее, а значит, Эзекиель удаляется. Габриэль не мог не задаться вопросом, зачем Эзекиель проделал весь этот путь, чтобы уйти, не встретившись с ним.

Он встал и подошел к двери. Открыв дверь, он вышел. Выйдя в коридор, он заметил, что там никого нет. Эзекиель уже ушел. Озадаченный, он решил обратиться к Эзекиелю за прямыми ответами. Однако едва он сделал шаг, как его внимание привлек конверт, лежащий на полу. Любопытство взяло верх, Габриэль нагнулся и поднял конверт, внимательно изучая его. Это был обычный белый конверт.

— Неужели он пришел сюда, чтобы оставить это письмо? Но почему он оставил его у двери?

Множество вопросов не выходило из головы Габриэля. В конце концов он смог придумать только одну возможность. Это письмо не было чем-то срочным, и Эзекиель не хотел его беспокоить, поэтому оставил его за дверью, а не зашел поприветствовать его. Тем не менее содержимое конверта заинтриговало его и войдя в зал, он попытался вскрыть конверт, но ему помешало какое-то ограничение. Это было ограничение, созданное самим Эзекиелем.

За ограничением не стояло много силы. На самом деле ее хватило лишь на то, чтобы продержаться еще несколько дней. После этого ограничение должно было разрушиться само по себе.

Габриэль не хотел ждать так долго. Кроме того, ограничение еще больше заинтриговало его в отношении содержания этого письма. Он использовал свою Божественность и силу Бездны, чтобы попытаться снять ограничение, но энергия, заключенная в письме, бурно отреагировала на его попытки.

Окружающая энергия элементов начала сотрясаться, создавая бурю. К сожалению, при его нынешней силе этой яростной энергии было недостаточно, чтобы сбить Габриэля с толку.

Все было бы иначе, если бы Эзекиель был здесь, чтобы постоянно усиливать ограничения письма, но в его отсутствие нарушить ограничения стало гораздо проще. С каждой секундой ограничение становилось все слабее, пока наконец не исчезло совсем.

Сняв ограничения, Габриэль смог легко открыть письмо. Он вскрыл конверт и достал аккуратно сложенный лист бумаги. Развернув бумагу, он сел рядом с прудом. Письмо было написано на древнем языке, который почти никто не мог понять. Это был язык мира Эзекиеля.

Поскольку все жители того мира были убиты богами, Эзекиель был последним, кто знал этот язык. По какой-то причине во время обучения Эзекиель научил этому языку Габриэля. Хотя Габриэль не владел этим языком, он смог в какой-то степени понять слова.

Изучая письмо, Габриэль заметил вверху знакомый символ. Этот символ он часто видел у Эзекиеля, даже в Бездне, особенно когда тот учил его этому языку. Это было одно слово с простым и незамысловатым значением. Это слово служило способом прощания.

Размышляя над этим символом и его значением, Габриэль не мог не задаться вопросом, хотел ли Эзекиель использовать его как последнее прощание или в письме скрыто более глубокое послание.

Когда он погрузился в письмо, по его лицу пронесся вихрь эмоций. В глазах Габриэля мелькнуло любопытство, пока он распутывал запутанную паутину эмоций, переданных через каждое слово в письме. Это было не просто письмо. Это была целая жизнь Эзекиеля. В нем он рассказал обо всем, что никто о нем не знал.

Многие знали, что Эзекиель был простым смертным, которого боги оставили страдать в мире, запятнанном кровью. Из беспомощного смертного он превратился в кошмар, способный напугать любого. Почти все боги знали о его значительном превращении, но никто не знал, как именно. Никто в этом мире не знал, что произошло с Эзекиелем с того момента, как его оставили страдать в своем мире, и до того, как он явился в Царство Богов, чтобы отомстить.

В этом единственном письме Эзекиель написал все, словно хотел, чтобы кто-то, пусть даже один человек, узнал его настоящего. Он рассказал об изысканной красоте своей родины, объявив ее самым любимым местом в мире. Он также выразил сожаление, что теперь этот мир – не более чем запятнанная кровью бесплодная земля, свидетельница ужасной истории. Он также рассказал о том, что спрятал свой родной мир. Он сообщил Габриэлю координаты этого мира, чтобы Габриэль мог найти его. Он не упомянул, почему рассказывает Габриэлю об этом мире. Габриэль и сам не знал. Может быть, он не хотел, чтобы земля была забыта в великой пустоте? Хотел ли он вернуть Земле ее былую славу, где после окончания войны вновь расцветут невинные жизни? Габриэль не был уверен, но в словах Эзекиеля чувствовалось сожаление.

До этого момента он уже слышал, как Эзекиель обрывочно рассказывал о прошлом, но то, что он упомянул после этого, было тем, чего он никогда раньше не говорил.

— Эльзерия? — пробормотал Габриэль, читая следующий абзац, и выражение его лица стало торжественным. По мере того как он читал дальше, выражение его лица становилось все мрачнее и мрачнее.

-▪-◆-▪-◆-▪-◆-▪-

В неведомых землях Карик наконец-то вышел из портала вместе с Владыкой верхнего царства. Даже с помощью пространственного портала им потребовалось так много времени, чтобы добраться до этого места.

— Добро пожаловать... Добро пожаловать в наш личный ад... Добро пожаловать в Эльзерию, — заявил Владыка верхнего царства.