Том 9. Глава 772. Последнее послание
— Хватит об этом говорить. Пора ужинать! — Райдер прервал разговор и сел на свое место, жестом приказав Каену и Янусу сделать то же самое.
Янус тоже занял свое место, но Каен не стал этого делать. Вместо этого он сделал то, чего от него никто не ожидал. Впервые в жизни он опустил голову. Он уже извинился перед Янусом, но не извинился перед Райдером за все те неприятности, которые он создал для них. Теперь, когда он был уверен, что Райдер действительно на его стороне, он чувствовал себя виноватым еще за одну вещь.
— Я сожалею о том, что сделал в прошлом.
Даже Янус не мог поверить в то, что видит. Каен действительно был новым человеком. После смертельного опыта он действительно стал лучше. Если бы Каен был таким в прошлом, Янус был уверен, что он никогда бы не пожалел о содеянном.
Райдер молчал, но в его выражении лица читался намек на восхищение. Несмотря на свое прежнее негативное отношение к Каену, он постепенно менял свое мнение. Признание своих недостатков и извинения требовали большой силы характера.
Таким образом, Каен стал чем-то вроде члена семьи, и даже Никс принял его. Никто из них не верил, что Каен действительно плохой человек. Он лишь сбился с пути под влиянием посторонних, но теперь, когда он снова встал на путь истинный, они все приняли его.
На фоне, казалось бы, обычного момента происходили значительные перемены, безмолвно меняющие ход судьбы людей.
Никс и Каен, маловероятная пара, которой суждено было никогда не пересечься, неожиданно оказались переплетены, создавая рябь на нитях судьбы, рябь, которую никто в этот момент не мог понять. Однако пока Каен ужинал с семьей Райдера на Земле, в Царстве Богов полным ходом шла подготовка к войне.
Даже боги-мятежники не понимали, что происходит в данный момент. Однако Царство Богов полностью изменилось. Они увидели, как из ниоткуда появилось множество фигур в темных одеждах. Все они поддерживали Эзекиеля, но их происхождение было неясно.
Это были не те жители деревни, которых они видели. Они также не были богами, но их сила не шла ни в какое сравнение с божественной. Даже боги-мятежники не могли разглядеть силу этих людей. Их словно окутывала таинственная пелена. Когда боги-мятежники пытались пробиться сквозь нее, они видели лишь огромную пустоту. Эта пустота излучала энергию, которая резонировала с Эзекиелем, как будто они были связаны непостижимым образом.
Фигуры окружили главный особняк, словно защищая Эзекиеля. Они образовали непроницаемый барьер, оградив его от любого вреда. Было очевидно, что эти загадочные личности пришли сюда, чтобы обеспечить Эзекиелю безопасность и успех. Но откуда они взялись? Это была самая большая загадка, которую не могли понять боги-мятежники.
Они не могли спросить об этом Эзекиеля. Они хотели спросить Габриэля, но не видели его уже очень давно. Габриэль не покидал особняк с тех пор, как вошел в него.
-▪-◆-▪-◆-▪-◆-▪-
В глубине особняка находилось тайное место с загадочным прудом. В зале не было места для полноценного отдыха. Однако это было единственное место, где Габриэль мог обрести истинный мир с самим собой.
С момента своего возвращения он обнаружил, что его тянет в этот зал. Устроившись на земле рядом с тихим прудом, он смотрел на бесплотные звезды, украшавшие потолок. Шум журчащей воды в пруду успокаивал его беспокойный разум, даря редкое чувство спокойствия среди хаоса.
Именно в этом убежище Габриэль находил утешение, позволяя своим мыслям уноситься в бесконечную тишину. Только здесь он мог спокойно уснуть, и его не мучили кошмары. Он словно находился в объятиях своей матери, которую не видел с самого детства. Воспоминания о ее теплой улыбке и нежных прикосновениях окутывали его, даря утешение в минуты неуверенности.
В этом убежище Габриэль мог на мгновение забыть о суровых реалиях мира, находя отдохновение в простых радостях и невинности прошлого, до того как в нем пробудился элемент Некромантии и он был втянут в войну своей прошлой жизни.
-▪-◆-▪-◆-▪-◆-▪-
Габриэль мирно спал, пока полным ходом шла подготовка к войне. Впрочем, и сам предводитель войны в данный момент бездействовал, сидя на крыше особняка и глядя на ночное небо над головой.
— Не волнуйтесь, мать, отец. Даже если мне придется продать душу дьяволу, я доведу дело до конца. Вам не придется долго ждать! Скоро я буду сопровождать вас... — Эзекиель говорил едва слышно. Его кулаки по-прежнему были крепко сжаты, до такой степени, что руки кровоточили. Но он, казалось, не замечал этого либо полностью игнорировал.
-▪-◆-▪-◆-▪-◆-▪-
Прошло еще два дня, и наконец подготовка к войне была завершена. Множество теневых фигур в темных капюшонах собралось в Царстве Богов, значительно превосходя по численности богов-мятежников. Одного присутствия этих людей было достаточно, чтобы ошеломить большинство богов. Подготовка к последней великой войне была завершена – войне, которой суждено было пролиться как никогда прежде.
Эзекиель появился возле тайного зала, где находился Габриэль. Однако он не позвал Габриэля с собой. Он также не стал рассказывать Габриэлю о войне. На этот раз он не хотел втягивать в нее Габриэля. Это было его бремя, и ничье больше. Он думал сообщить Габриэлю, поскольку речь шла о Каене, которого Габриэль ненавидел больше всех, но Каен был уже наполовину мертв. Даже после излечения он все еще был бы слаб.
Поразмыслив, Эзекиель не стал сообщать Габриэлю, что Каен жив. В этой войне он собирался справиться со всем сам. Не произнеся ни слова, он просто положил за дверь одно письмо, а затем развернулся и ушел. Его жизненная энергия была почти исчерпана. Это была последняя война, в которой он мог принять участие, и даже если он победит, то не вернется живым. Поэтому он оставил Габриэлю свое последнее послание в виде письма.