Том 11. Глава 950. Цивилизация
Так Карик и Владычица морей заключили этот невероятный союз. — Что тебе нужно от меня первым делом? — спросила она.
— Мне необходим способ сбросить оковы этого мира. Нужно хоть что-то, что позволит мне вновь использовать мои способности.
Карик не надеялся на мгновенный ответ; он лишь готовил почву, чтобы убедить её отвезти его в Город. Но её слова его удивили. — Кое-что, способное снять ограничения... Пожалуй, я догадываюсь, о чём речь. Всё дело в той Цивилизации.
— Ты о тех самых Детях Небес? — уточнил Карик. Женщина покачала головой: — Нет, не о них. Они могущественны, но даже им такое не под силу.
Она помнила то ощущение от его раны. Если он выжил в схватке с таким монстром, обычные Дети Небес не смогли бы заблокировать его силы до такой степени. Значит, причина крылась глубже. — Есть лишь один вариант... Цивилизация.
— Здесь была и другая цивилизация? — Карику стало по-настоящему любопытно. Он знал о пришельцах из иных миров, которых мореходы звали Детьми Небес. Он полагал, что они здесь главные.
— Я говорю о народе, который создал это место. С тех пор как они исчезли, прошли эпохи, и памяти о них почти не осталось.
Владычица морей пыталась воскресить в памяти крупицы преданий, но их было крайне мало. О тех людях говорили лишь как о творцах всего сущего в этом мире. Те морские обитатели, что застали ту эру, считались благословенными. Но они хранили молчание о тех временах до самого последнего вздоха. Даже её дед на все расспросы отвечал лишь одной фразой: «Забудь о них».
Она не была уверена на сто процентов, что запрет на магию — дело их рук, но если кто и был способен на такое, то лишь создатели этого мира. — Когда та Цивилизация процветала, никто не смел соваться в наши земли. Но после их ухода сюда потянулись чужаки. Те самые Дети Небес.
— Они превратили наш мир в свою игрушку, но у них была и цель. Они искали что-то, оставшееся от творцов.
— С чего ты взяла, что они искали именно следы Цивилизации? — спросил Карик, заинтригованный. Значит, существовал народ, способный лишить его всех сил? Даже Эльзерия не могла этого сделать — там он всё равно чувствовал свою эссенцию и мог применять способности, пусть и с трудом. Здесь же он был словно в пустоте. Его распирало любопытство: что же это за народ такой, превзошедший самих Архангелов? Ведь те даже не смогли превратить Эльзерию в подобное место, иначе им бы не пришлось воевать с Небесной империей. Карик чувствовал: этот мир не был «низшим». Он был несравненно мощнее Эльзерии. Даже без магии он кожей ощущал скрытую здесь мощь. Это была целая вселенная, план бытия куда более высокий, чем Царство Богов в его родных краях.
Женщина взглянула на своего сына, прежде чем ответить. Она не хотела, чтобы китенок услышал правду. «Потому что, когда они явились впервые, они пришли именно за нами», — передала она мысленно прямо в разум Карика. Она поведала, как Дети Небес спустились в океан еще до рождения её сына. Пришельцы требовали ответов о Цивилизации-творце. Они были уверены, что морские виды, живущие здесь испокон веков, знают правду. «Они спрашивали нас о ключе...»
«Мой отец не понимал, о чём речь. Но они не желали слушать. В ярости они убили его. Наши воины пытались защититься, но это было бесполезно».
«Они были слишком сильны. В той бойне полегло множество наших собратьев. Даже... даже мой муж...»
Официально это звалось «войной», но Карик по её горькому тону понял истину — это была резня. Она называла это войной лишь из уважения к памяти павших, чтобы они не казались в преданиях просто раздавленными насекомыми. Карик наконец осознал причину её лютой ненависти и того, почему она так опекала сына. Она панически боялась потерять последнего близкого ей человека. Но куда больше его зацепило упоминание о Ключе. Он смутно припомнил, что полукровка Аэксин тоже выкрикивал что-то о ключе во время их боя. Архангелы тоже охотились за ним и верили, что Карик имеет к нему отношение. «Неужели эти Дети Небес и есть... Архангелы?» — пришла ему в голову самая мрачная мысль. Если это так, то он попал в худшее из возможных мест. Если этот мир кишит Архангелами, его положение из тяжелого становилось безнадежным.