Том 10. Глава 888. Мой старый знакомый

— Могу я поинтересоваться, что это значит? —  спокойно спросил Карик, выпуская свою темную ауру.

Оковы под её воздействием начали стремительно чернеть, по металлу побежала сеть трещин, и вскоре они с сухим треском разлетелись вдребезги.

— Как ты здесь оказался? —  удивился Алиак, не ожидая увидеть его на Земле в такой момент. Увидев реакцию Райдера, он решил, что в дом пробрался враг, а потому не мешал тому использовать цепи. Но незваным гостем оказался вернувшийся Карик. — Погоди, как ты вообще нас нашел? —  добавил он, осознав, что сквозь барьер Райдера пройти незамеченным практически невозможно.

— Это тот самый человек, которого ты искал? —  Карик проигнорировал вопросы Алиака, устремив взор на мужчину, стоявшего позади того. Незнакомец был одет в обычные джинсы и белую рубашку, но за этим простым обликом невозможно было скрыть его Божественность.

Глядя на него, Карик не мог скрыть своего изумления. Он видел это лицо в чужой памяти, когда искал дорогу сюда, но увидеть его воочию было совсем другим делом. И поразила его вовсе не мощь этого человека, а его черты. Большинство богов видели лишь туманный морок на месте этого лица, но Карик умел смотреть глубже. И это лицо... оно было точь-в-точь таким же.

— Как у тебя может быть такое же лицо? —  повторил Карик, не сводя глаз с мужчины.

Когда он пробуждал свою Божественность в древнем храме, он прожил тысячи жизней иных существ. Многие из них были выходцами из Царства Богов, где когда-то правил Хаос. И хотя он не был самим Хаосом, он видел частицы его пути глазами других. Именно Хаос когда-то остановил Эзекиеля в его первом безумном набеге. Именно он запечатал того в Бездне, откуда Габриэль позже его вызволил.

Но главное было в другом: именно Хаос вынес маленького Карика из глубин Бездны. Именно он наделил его частицей своей жизненной эссенции, позволив его телу адаптироваться к этому миру, словно он был коренным его обитателем. Не будь Хаоса, Карик никогда бы не увидел дневного света, навсегда оставшись пленником тьмы. Более того, именно этот бог отдал его на воспитание в богатую человеческую семью, чтобы мальчик познал обычное детство вдали от распрей небожителей. Не случись разрушения его мира, Карик бы никогда не узнал о своей истинной природе, прожив жизнь обычного принца и наследника трона. Раньше он считал тех людей родными по крови, и лишь после пробуждения в храме правда открылась ему во всей своей полноте.

Он не знал имен своих истинных родителей, но если в этом мире и был кто-то, кого он мог назвать отцом, то это был Хаос. И вот теперь перед ним стоял человек, который выглядел как две капли воды похожим на него.

Райдер тоже внимательно изучал Карика. Он помнил этого юношу: тот убил Бога Молнии в своем мире еще до того, как стал настоящей угрозой для Высшего Царства. Тогда Райдер узнал, что Карик несет в себе искру Хаоса, и даже на миг допустил мысль, что это его сын. Но вскоре он отбросил эти думы, предоставив Янусу разбираться с делами этой семьи. Так было до тех пор, пока он не узнал о пророчестве четырех судеб, из которых лишь одной суждено уцелеть. Трое остальных должны погибнуть ради выживания четвертого. Одним был его сын Никс, вторым — сын Хаоса Каэн, а двое оставшихся — Карик и Габриэль, вышедшие из одного истока.

Увидев Карика на пороге своего дома, Райдер на миг поддался искушению покончить с ним здесь и сейчас. Ему не хотелось лишать кого-то жизни, но на кону стояло спасение его собственного ребенка. В конце концов он решил повременить, желая сначала понять, на что на самом деле способен этот юноша. Стоило Карику войти, как Райдер применил простейшее заклинание пленения, желая проверить скорость его реакции. Даже Алиаку потребовалось бы время, чтобы сбросить такие путы, но Карик развеял их в мгновение ока, будто те были из сухого песка.

Райдер заметил и еще одну странность: в Карике была Божественность Хаоса, но за ней скрывалось нечто иное. Что-то, чего даже он не мог до конца постичь. Это было странное, совершенно чуждое чувство — не божественное и не демоническое. Оно то вспыхивало, то гасло, то казалось реальным, то — лишь плодом воображения. Райдер впервые в жизни чувствовал себя в тупике. Он понял: судьба этого парня сплетена из очень странных нитей.

— Раз уж вы закончили изучать друг друга, позвольте мне вас представить, —  вмешался Алиак, прерывая затянувшееся молчание. — Это Карик, мой добрый друг. Он — ключевая фигура в грядущей войне. Больше скажу: он — залог нашей победы. Пока он жив, у нас есть шанс.

— И с чего такие выводы? —  поинтересовался Райдер.

— Потому что он — единственный из всех, кого я знаю, кто способен убивать эльзерийцев! —  торжественно провозгласил Алиак, чем немало удивил даже Райдера.