Том 1. Глава 2.5

Эти слова вызвали мгновенное смятение. У Дин Юань сорвал с головы пленника мешок и, ударив его под колени, заставил грузно опуститься на землю. Глаза стражников выкатились от изумления: перед ними предстало лицо, испачканное копотью и пылью, выражающее крайнюю степень подавленности и изнеможения, с мокрыми, спутанными волосами, падавшими беспорядочными прядями, усеянными мелкими щепками и обрывками верёвок.

У Дин Юань вкратце изложил обстоятельства задержания на Шань Гу Тае, намеренно умолчав о двух наёмных убийцах, дабы избежать лишних расспросов. Стража, привыкшая к сыскной работе, сразу уловила подозрительность обстоятельств. Седобородый тысяцкий уже собирался подойти для допроса, но юный курьер оказался проворнее. Он стремительно приблизился, нахмурившись, внимательно оглядел задержанного и ловко извлёк кляп у него изо рта.

Накопившаяся за долгие часы ярость вырвалась наружу мощным, хриплым потоком:

– Вы, старческое барсучье отродье! Слепые, как кроты, ослиные потомки! Я – наследный принц Великой Мин! Наследный принц Великой Мин! Немедленно освободите меня! Иначе велю истребить вас до третьего колена! Нет, до девятого! До десятого! (1)

Глаза молодого курьера вспыхнули. Он поспешно поднял пленника с земли, развязал путы на его запястьях, затем, подобрав полы халата, опустился на одно колено и воскликнул:

– Ваше Высочество!

Эта внезапная перемена ошеломила присутствующих стражников. Седобородый тысяцкий, скептически сощурившись, спросил:

– Ты, курьер, откуда можешь знать, как выглядит наследный принц?

Молодой чиновник гордо вскинул свой квадратный подбородок:

– Я получил степень цзиньши в девятнадцатый год под девизом Юн Лэ и имел честь лицезреть Императора Тай Цзуна на дворцовых экзаменах. Черты лица Его Величества и этого человека – как две капли воды!

Окружающие всё ещё хранили недоверие. Тогда Чжу Чжань Цзи сорвал с шеи нефритовую подвеску в форме голубого лотоса и облаков и, тряся ею в приступе негодования, гаркнул:

– Взгляните же!

Эта подвеска из нефрита была дарована ему дедом, Императором Юн Лэ, в военном лагере во время похода. На ней были вырезаны четыре иероглифа: "Будь утончённым, будь единым" (2). Он никогда не расставался с ней, и во всей Поднебесной было известно, что это отличительный знак наследного принца. Увидев этот неоспоримый символ, стража Цзинь И Вэй разом отбросила последние сомнения, и с шумом, подобным падению волны, все присутствующие опустились на колени. Лишь один У Дин Юань застыл на месте, будто громом поражённый, все члены его одеревенели.

Неужели этот задержанный, этот главный подозреваемый во взрыве кораблей... и впрямь наследный принц Великой Минской династии?

Вот это… это уже совершенно не укладывается ни в какие рамки здравого смысла. Лоучуань явно приближался к Восточной водной заставе, и наследник престола по всем правилам должен был находиться в окружении советников Восточного Дворца, готовясь к торжественной высадке. Как же он мог оказаться в одиночестве на корме?

Лишь когда чьи-то руки с силой впились в его предплечья, У Дин Юань очнулся от оцепенения. Несколько младших офицеров-знаменосцев бросились вперёд и с жестокостью прижали к земле этого дерзкого похитителя наследника, лишив его возможности пошевелиться. У Дин Юань коротко хмыкнул, усмехнулся, будто над самим собой, даже не попытался сопротивляться и медленно опустил голову.

Старый начальник тысячного гарнизона понимал, что присутствие этого человека лишь усугубляет неловкость положения наследника престола, и потому рявкнул:

– Немедленно бросить этого негодяя во внутреннюю тюрьму, допрос отложить!

Младшие офицеры дружно крикнули в ответ и волоком утащили У Дин Юаня вглубь резиденции. Лишь когда грузная фигура буяна скрылась из виду, старый начальник лично вынес со двора круглое кресло с высокой спинкой и с подобострастной услужливостью предложил наследнику престола пока отдохнуть.

Чжу Чжань Цзи тяжело рухнул в кресло, уставившись остекленевшим, ничего не видящим взглядом на стену-ширму у входа. Его грудь бурно вздымалась. Сознание его до сих пор было затуманено и спутано. Всё обрушилось слишком внезапно: сначала этот адский взрыв, от которого, казалось, плавятся кости и испаряется плоть, затем ледяные объятия речной пучины, едва не ставшие последними, потом – мешок на голове, удары ногами и кулаками, и едкий, тошнотворный запах крови, просочившийся сквозь ткань… Будь это кошмаром, самое время уже проснуться.

Младший чиновник Управления курьеров поднял с земли нефритовую подвеску, осмотрел её на предмет повреждений и, сложив руки в почтительном жесте, вернул её Чжу Чжань Цзи. Тот поднял на него глаза и беззвучно, словно сам себе, пробормотал:

– Что же… что всё-таки произошло?

Собравшиеся переглянулись – они и сами не знали точных деталей. В конце концов, тот самый молодой чиновник громко и отчётливо произнёс:

– Флотилия Вашего Высочества была атакована взрывом, устроенным злодеями. Инцидент затронул и чиновников, ожидавших на пристани Восточной водной заставы, – окружающие начальники и их заместители ахнули, мысленно косясь на смельчака:

"Малый, как ты смеешь так уверенно заявлять, когда ситуация ещё покрыта мраком! Готов ли нести ответственность за свои слова?"

Чжу Чжань Цзи взглянул на этого молодого человека. Когда ему натянули на голову мешок, он услышал чей-то отчаянный крик: "Восточному дворцу грозит опасность!" – и голос этот запал ему в душу.

– Как твоё имя? – спросил он.

Чиновник немедленно отвесил низкий поклон:

– Вэй Чэнь (3) – младший чиновник Нанкинского Управления курьеров, Юй Цянь, – он произнёс это громко и чётко, а глаза его ярко вспыхнули.

______

1. 诛尔等三族...九族...十族 (zhū ěr děng sānzú... jiǔzú... shízú) – "истреблю вас до третьего колена... до девятого... до десятого!" Отсылка к жесточайшему наказанию эпохи Мин – истреблению рода преступника в нескольких поколениях (родственники по отцовской и материнской линии, жёны и так далее). "Десятое колено" – гипербола, подчёркивающая крайнюю степень ярости.

2. 惟精惟一 (Wéi jīng wéi yī) – литературный перевод – Будь утончённым, будь единым – это классическая фраза из канонической "Книги преданий" ("Шуцзин"), выражающая идеал сосредоточенности, совершенствования и цельности, часто использовалась как Императорский девиз или наставление.

3. 微臣 (wēichén) – исторический термин – Вэй Чэнь – дословный перевод – этот презренный, ничтожный слуга – иллеизм, которым о себе говорит чиновник, обращаясь к Императору или членам Императорской семьи, чтобы подчеркнуть свою малость и ничтожность перед величием правителя.