Том 1. Глава 2.10

Отличительной же особенностью моста Сюаньцзиньцяо были два массивных каменных изваяния львов, "охранявших" оба его конца. Говорили, будто они поставлены для усмирения злых духов и отвращения напастей (1), но в действительности их главной функцией было облегчение движения. Они разделяли вход на мост на три узких прохода, не позволяя слишком большому количеству повозок и всадников одновременно устремляться на ограниченное пространство мостового полотна.

И вот, когда процессия достигла начала моста, ей пришлось на ходу перестроиться. Охранники, теснившиеся впереди, расступились, чтобы пропустить вперёд евнуха Саньбао и жёлтый паланкин через центральный, самый узкий проход между двумя каменными стражами, после чего сами стали подтягиваться следом, используя боковые проходы.

Однако в этой наспех собранной, не имевшей никакой слаженности процессии подобный манёвр вызвал изрядную путаницу. Люди толкались, наступали друг другу на ноги, спешившие с боков сталкивались с теми, кто пытался сохранить строй, и на какое-то время основная масса охраны отстала от двух высокопоставленных особ, двигавшихся впереди. Юй Цянь, воспользовавшись этой заминкой, сумел наконец догнать самый хвост процессии. Будучи невысокого роста, он мог видеть лишь мелькавшую впереди остроконечную корейскую шапку и покачивающуюся жёлтую крышу паланкина, которые медленно, но неуклонно поднимались по отлогому скату, приближаясь к самой высокой точке свода моста Сюаньцзиньцяо.

И в этот миг острое, леденящее предчувствие беды, подобно ядовитым клыкам змеи, с внезапной и болезненной силой впилось в самое сердце Юй Цяня. В его ушах отчётливо и зловеще прозвучал спокойный, почти бесстрастный голос У Дин Юаня:

– Ведь сегодняшний день… ещё не окончен.

Стиснув зубы, Юй Цянь из последних сил рванулся вперёд, высоко подбирая полы своего халата, чтобы они не мешали бегу. Он стремительно обогнал троих или четверых замыкающих процессию охранников и изо всех сил крикнул, голос его, сорвавшийся на визг, прозвучал над толпой:

– Назад! Немедленно назад!!

Ближайшие гвардейцы, заметив незнакомого человека, отчаянно прорывающегося к центру кортежа, мгновенно среагировали: двое могучих воинов бросились на него, схватили за талию и, сбив с ног, грубо прижали к холодной каменной мостовой.

Юй Цянь, оказавшись внизу, не мог пошевелиться, но его голос, полный отчаянной тревоги, невозможно было заглушить. Его крики:

– Назад! Скорее назад! – отчётливо донеслись от подножия каменных львов и эхом прокатились по всему мосту, достигнув самой его вершины.

Евнух Саньбао, услышав этот вопль, лишь слегка, едва заметно, обернулся, но не остановил коня и продолжал движение. Однако боковая занавеска на том самом жёлтом шёлковом паланкине, что двигался рядом с ним, вдруг резко взметнулась, откинутая изнутри чьей-то нервной, порывистой рукой.

Чжу Чжань Цзи высунул голову из паланкина, и лицо его озарилось выражением тревожного недоумения, когда он устремил взгляд назад, пытаясь разглядеть источник звука. Этот голос был ему памятен – он принадлежал тому самому младшему пешему стражнику из рядов Императорской гвардии в ярких одеждах. Каким же образом тот сумел настичь их в этом месте?

Наследный принц откинул боковую занавесь, и носильщики, послушные каждому его движению, тут же замерли, прервав ровный ритм шагов. Эта внезапная остановка создала между паланкином и Чжэн Хэ дистанцию примерно в половину корпуса лошади. Чжэн Хэ, уже было собравшийся вновь пришпорить коня и властно поторопить носильщиков, внезапно замер, ибо его тонкое обоняние уловило в холодном воздухе едва заметный, но зловеще знакомый запах.

Этот запах – горьковатый, металлический, с примесью гари и чего-то ещё, невыразимо тяжёлого – был его старым, нежеланным спутником на протяжении долгих лет морских походов. Он неизменно витал над полями сражений, в гуще абордажных схваток и на палубах после боя. И что самое тревожное – точно такой же запах он ощущал лишь мгновения назад, стоя у пристани Дуншуйгуань.

Реакция евнуха Саньбао была молниеносной, отточенной в тысячах опасных ситуаций. Он резко и сильно дёрнул поводья, заставляя своего скакуна встать на дыбы. Мощный цинхайский аргамак, животное необычайной силы и свирепого нрава, взметнул вверх свои задние копыта, подкованные массивным железом. Эти чёрные, как ночь, громадные копыта обрушились на паланкин с силой, сравнимой лишь с ударом стенобитного тарана (2), и пришёлся удар как раз в медный, изогнутый угол крыши, украшенный чеканным изображением летучей мыши (3). Носильщики, оглушённые и сбитые с ног, в страхе разлетелись в стороны. Под чудовищным напором удара изящный паланкин, ставший теперь беспомощной игрушкой, сорвался с места и, переворачиваясь и ломаясь, покатился вниз по наклонной каменной мостовой.

В тот же миг, будто в ужасном унисоне с этим действием, из тёмных пролётов под мостом раздался глухой, утробный грохот – звук направленного взрыва. Вся массивная каменная конструкция моста содрогнулась в своём основании. Прямо по центру его пролёта, с сухим треском, похожим на разрыв ткани, мгновенно расползлась зияющая трещина. Она неудержимо расширялась, превращаясь в расщелину, расщелина – в зияющую пропасть, и вот уже всё мостовое полное, казавшееся незыблемым, с грохотом обрушилось. Громадные каменные блоки, вырванные из своих вековых связей, разлетелись во все стороны, подобно раскрывающимся в безмолвном крике каменным пастям (4). Они поглотили в свою хаотичную пасть и самого Чжэн Хэ, и его отчаянно рванувшегося в последнем прыжке скакуна, увлекая их вниз, в холодные, тёмные воды реки Циньхуай, которые взметнулись ввысь огромным, похожим на могильный курган, всплеском.

______

1. 镇岁辟邪之用 (zhènsuìbìxiézhīyòng) – литературный перевод – для усмирения злых духов и отвращения напастей – традиционное предназначение каменных львов (шиши) в Китае. Их устанавливали перед зданиями, мостами, воротами как защитных стражей, отгоняющих зло и приносящих удачу.

2. 攻城槌 (gōngchéng chuí) – литературный перевод – копыто, подобное тарану. Таран – это осадное орудие, используемое для выбивания ворот, пронзания вражеских судов и прочих устранений препятствий. Сравнение копыта с тараном передаёт не просто размер и силу, но сокрушительную, разрушительную мощь удара, направленную на преодоление преграды. Это яркая метафора, усиливающая драматизм момента.

3. 蝠形铜角 (fú xíng tóng jiǎo) – медный угол с узором / в форме летучей мыши. Летучая мышь ("фу") в китайской культуре – символ удачи и счастья (омофон слова "удача"). Украшение углов паланкина таким узором было распространённой практикой для аристократии, сочетая защитную функцию и благопожелательную символику.

4. 化为无数张裂开的大嘴 (huà wéi wúshù zhāng liěkāi de dà zuǐ) – литературный перевод – уподобились бесчисленным разверстым пастям – это мощный метафорический образ, стирающий грань между материальным разрушением (камни) и почти одушевлённой, хищной стихией, поглощающей жертву.