Том 1. Глава 1.9
Поначалу Чжу Чжань Цзи сумел было убедить себя, что всё это – лишь цепь досадных совпадений, не стоящих глубоких размышлений. Но по мере того как большой корабль всё глубже входил в извилистое русло Циньхуай, возле ивовых дамб начали появляться, словно веснушки, редкие крестьянские дворы и хижины. Примерно треть из них лежала в руинах, крыши их обвалились, повсюду валялись груды битой черепицы и балок, точно на прекрасный, только что законченный живописный свиток небрежно брызнули несколько капель черной туши. И эти чёрные "кляксы" в глазах Чжу Чжань Цзи были подобны охапкам сухого хвороста, подбрасываемым в тлеющий в его душе огонь тревоги и досады.
От природы он был горяч, стремителен и нетерпелив, что постоянно вызывало открытую или скрытую критику со стороны старших, упрекавших его в недостатке степенности, подобающей будущему Сыну Неба. Это незримое, но постоянное давление годами копилось в его сердце, подобно занозе, и находило выход лишь в увлечении боями боевых сверчков. И вот, на самом пороге Нанкина, – новое землетрясение, словно бы и само Небо присоединилось к хору его хулителей. От этого тягостное, давящее чувство в душе Наследного принца сгустилось ещё больше.
– Ваше Высочество, мы уже почти на месте. Позвольте нуби помочь Вам снять походное платье-исань (1) и облачиться в парадное платье и ишаньгуань (2), – почтительно склонившись, произнёс старый евнух, лицо его расплылось в подобострастной улыбке. За ним две юные служанки держали на вытянутых руках: одна – расшитый золотыми драконами парчовый наряд, другая – Императорский гуань с поднятыми, словно крылья, золотыми пластинами. Чжу Чжань Цзи не удостоил его ответом, продолжая сидеть, обхватив руками керамический сосуд для сверчков, и рассеянно глядя в окно на проплывающие берега.
Старый евнух, с удвоенной осторожностью, повторил свою просьбу. Но внезапно, словно от искры, в Чжу Чжань Цзи вспыхнула гневная досада. Он с силой швырнул круглый, похожий на барабан, сосуд на деревянный пол. Тот со звонким треском разбился вдребезги. Служанки невольно вскрикнули от испуга, едва не уронив драгоценные одеяния.
Обретший свободу сверчок зашевелил длинными усами на гладких половицах, казалось, не понимая, что произошло. Старый евнух тут же повалился на колени, пытаясь накрыть насекомое своими пухлыми, белыми ладонями. Испуганный сверчок резко подпрыгнул, оттолкнулся от резного оконного переплёта и исчез в просвете окна.
Чжу Чжань Цзи на миг замер, ошеломлённый. Затем лицо его потемнело, и он решительно направился к двери. Старый евнух в ужасе ухватился за узкий рукав его одежды:
– Ваше Высочество, куда же Вы?..
– Вернуть Сай Цзы Луна!
Лицо старого евнуха исказилось от неподдельного страха:
– Но ведь мы вот-вот причалим к Дуншуйгунь! Церемония встречи…
– Именно поэтому – вернуть немедленно! Едва корабль коснётся пристани и на него падёт земная энергия, он ускачет прочь, и тогда ищи ветра в поле!
– Тогда позвольте нуби позвать нескольких проворных мальчишек-слуг, они…
Чжу Чжань Цзи раздражённо топнул ногой, прерывая его:
– Эти тупые псы, которые только и умеют, что волочить свои зады! У них руки, как грабли из бамбука! Я не доверю им такого дела!
– Но все сановники, все вельможи уже выстроились на пристани в ожидании… Вы… Вы не можете ради одного насекомого, пусть и драгоценного…
В груди наследного принца закипела безымянная ярость, а во взгляде вспыхнула опасная, жестока искорка:
– А что такого, если они немного обождут? Разве мои слова теряют силу лишь потому, что я ещё не ступил на нанкинскую землю?!
Старый евнух весь затрясся от страха, рука его сама собой разжалась, отпустив рукав. Чжу Чжань Цзи презрительно хмыкнул, резким движением отбросил широкий рукав и вышел из покоев.
В этот момент наставники наследника престола были заняты проверкой готовности свиты и церемониала к высадке и не ведали о происшествии, разыгравшемся на верхней палубе. Чжу Чжань Цзи, тяжело дыша от злости, сбежал по узкой боковой лестнице, протиснулся сквозь суетящихся матросов и выскочил на кормовую часть палубы, находившуюся прямо под окнами его покоев.
Сай Цзы Лун, выпрыгнув в окно, должен был упасть где-то здесь. Чжу Чжань Цзи сделал глубокий вдох, с трудом подавляя бушующий в душе огонь, и, согнувшись, начал внимательно осматривать палубные доски, словно в этом насекомом теперь заключалось всё его душевное равновесие. Он понимал: сверчки любят сухие места. Палуба, омываемая речными брызгами, была влажной. Значит, его питомец должен был стремиться вверх, к приподнятой корме – точно так же, как в прошлый раз, когда ему удалось сбежать.
Торжественные переливы колоколов и литофонов "цин" (3), доносившиеся с берега, звучали все громче. Чжу Чжань Цзи выпрямился во весь рост и уже мог разглядеть вдали, над крышами пристани, пёструю россыпь трепещущих на ветру флагов и ровные, как чешуя, ряды парадных зонтов.
Императорский лоучуань постепенно убирал паруса, и теперь его движение вперёд обеспечивали лишь восемьдесят пар длинных вёсел по обоим бортам, позволяя судну медленно и плавно, на минимальной скорости, пройти мимо последней смотровой башни на берегу. Сторож на её вершине отчаянно замахал длинным флагом с вышитым летящим драконом, извещая пристань Дуншуйгуань о непосредственном приближении драгоценного судна.
Наследный принц понимал, что время его истекает. Стиснув зубы, он, не раздумывая более, бросился бежать к высокой корме.
* * *
В тот же самый момент босая, загорелая до черноты нога с засученными по колено штанинами плотно, всей ступней, ступила на перекладину деревянного трапа, что вёл в самую глубь трюма лоучуаня. Толстая, ороговевшая мозоль на подошве прижалась к дереву так крепко, что не издала ни малейшего звука. Вторая босая нога тотчас опустилась на ступеньку ниже, но ступила лишь на самый носок, оставив пятку на весу. Этот способ спуска, известный каждому опытному моряку, использовался в чрезвычайных обстоятельствах и был в разы быстрее обычного.
Две ноги попеременно скользили вниз, абсолютно беззвучно, пока их владелец, матрос с тёмной полотняной повязкой на голове, не оказался снова перед тяжёлой, окованной железом дверью, ведущей в самый нижний, балластный трюм.
_______
1. 曳撒 (yìsǎn) – исань – парадное платье с расширяющейся книзу юбкой. Характерный костюм евнухов и чиновников эпохи Мин, представляющий собой длинную одежду с широкими рукавами и юбкой, разделённой на секции для удобства движения. Впрочем, впоследствии он стал популярен и у знати.
2. 翼善冠 (yìshàn guān) – ишаньгуань или "крылатая шапка доброты и благости" – это тип парадного головного убора, который носили Императоры и иногда высшие Ваны в эпоху Мин. Характеризуется двумя "крыльями", поднимающимися от задней части тульи вверх. Наследный принц также имел право носить подобную, но с некоторыми отличиями в деталях.
3. 磬 (qìng) – цин – древний китайский ударный музыкальный инструмент, обычно L-образной формы, подвешиваемый на стойке и изготовленный из нефрита или другого камня. Использовался в придворной и ритуальной музыке "яюэ" для отбивания ритма. Звук – чистый и далеко разносящийся.
