Том 1. Глава 1.12

Ни одного живого человека. Ни крика о помощи, ни всплеска.

При таком адском взрыве шансов уцелеть почти не было.

И наконец, постепенно стал стихать и звон в ушах. Теперь У Дин Юань мог различить, что торжественная музыка с причалов у Восточной заставы смолкла. Её сменила далёкая, но оттого не менее жуткая какофония – сливающиеся в один вой крики ужаса, отчаянные вопли и плач. Взрывная волна, должно быть, докатилась и до оживлённой набережной. Там, у причалов, народу было во много раз больше, чем на этом пустынном Шань Гу Тае, и картина разворачивающейся катастрофы, вероятно, была вдесятеро ужаснее.

Даже У Дин Юань, чьё равнодушие к мирским передрягам давно вошло в поговорку, был глубоко потрясён и подавлен размахом случившейся трагедии. Он стоял, бессмысленно вглядываясь в реку, ощущая полную душевную опустошённость и непонимание. И вдруг его взгляд, скользивший по водной глади, на чём-то остановился. Вдалеке, среди плавающих обломков, что-то тёмное мелькнуло на поверхности, затем скрылось, чтобы через мгновение появиться вновь. Что-то… или кто-то. Слабые, беспомощные движения, похожие на попытку удержаться на плаву.

У Дин Юань на мгновение замер в нерешительности. Но что-то внутри, глубже рассудка, заставило его сделать шаг вперёд. Раздался глухой всплеск – и он прыгнул в прохладные, тёмные воды Циньхуай.

Он был отличным пловцом. Несколькими сильными, привычными движениями он преодолел расстояние до тонущего человека. Помня старое правило, запрещавшее подплывать к утопающему спереди (отчаянная хватка могла погубить обоих), он на ходу ухватился за проплывавшую мимо полуобгоревшую доску. Подплыв сбоку, он сунул доску в цепкие, судорожно сжимающиеся пальцы незнакомца.

– Держись! – хрипло крикнул он, хотя вряд ли его было слышно. Сам же ухватился за противоположный конец доски и, работая ногами, потянул её и свою ношу к твёрдой земле.

Они выползли на отмель почти одновременно, тяжело дыша, выплёвывая воду. Когда собственное дыхание немного успокоилось, У Дин Юань перевернулся и, опершись на локоть, впервые внимательно посмотрел на того, кого только что вытащил из реки.

Это был молодой человек. Его лицо было покрыто слоем копоти и грязи, волосы на голове обгорели и местами спеклись в чёрные, жёсткие комки. Вся его некогда, должно быть, дорогая одежда сейчас представляла собой лохмотья. Лишь по крою и остаткам узора угадывался короткий, удобный для верховой езды и движения халат особого покроя, исань, который носили чиновники, военные и придворные. Едва оказавшись на твёрдой земле, молодой человек сдавленно закашлялся, согнулся пополам и его вырвало – на песок вылилась струя мутной, дурно пахнущей жидкости, смешанной с речной водой.

Дав ему немного отдышаться, У Дин Юань хрипло спросил:

– Кто ты? Откуда?

Но в ответ из горла спасённого вырвался лишь бессвязный, хриплый звук, нечто среднее между стоном и клокотанием. Видимо, от мощного удара взрывной волны или от страха у него пропал голос, связки оказались парализованы. У Дин Юань вздохнул, отёр свой рот тыльной стороной ладони и, сняв с пояса длинный кусок грубой ткани, который служил ему и платком, и подтиркой для рук, подполз к воде. Он смочил ткань, отжал и вернулся к лежащему. Осторожно, почти с неожиданной для самого себя бережностью, он начал стирать грязь и копоть с лица незнакомца.

И едва чистая кожа показалась из-под слоя сажи, как в висках У Дин Юаня вновь резко, до слепоты, кольнула та самая знакомая, пронзительная боль. Она длилась лишь долю секунды и отступила так же внезапно, как появилась.

"Чтоб тебя…" – мысленно выругался он. – "Опять чуть не началось".

Ещё один такой толчок – и припадок мог вернуться.

Нахмурившись от дурного предчувствия, он снова пристально вгляделся в черты лица молодого человека. Квадратный, волевой подбородок. Прямой, хорошо очерченный нос. И широко распахнутые, полные ещё не отступившего животного ужаса круглые глаза. И снова – лёгкий, но отчётливый укол в том же месте. Что за чёрт? Он был уверен – абсолютно уверен! – что никогда в жизни не видел этого человека раньше.

"Но… погоди. Это не так".

Странная, ассоциативная боль стала ключом к памяти. Он вспомнил. Всего несколько минут назад, когда этот чёрно-красный исполин проплывал мимо Шань Гу Тая, он поднял глаза и увидел на борту одинокую фигуру. Их взгляды встретились именно на таком расстоянии – слишком далёком, чтобы разглядеть детали, но достаточно близком, чтобы почувствовать сам факт присутствия другого. И тот человек на борту, встретившись с ним глазами, тут же резко развернулся и убежал. К корме. А корма, как он теперь понимал, была самой дальней от эпицентра точкой. Возможно, этого человека просто сбросило за борт сокрушительной взрывной волной, и это падение, парадоксальным образом, спасло ему жизнь, в отличие от тех, кто остался в центре адского пекла.

И по мере того как сознание У Дин Юаня очищалось от последних клочьев шока и болезненного тумана, его взгляд, уже внимательный и аналитический, начал подмечать на спасённом всё новые и новые детали.

Облачение этого человека представляло собой короткое верхнее платье исань из узорчатого шёлка, что решительно отличало его и от простых матросов с чернорабочими, и от телохранителей или слуг. На корабле он, вне сомнений, занимал положение отнюдь не низкое. И вот, лоучуаню предстояло вот-вот причалить к берегу, и, следуя обыкновению, вся прислуга должна была находиться на носовой части, дабы сопровождать наследного принца при сходе на землю. Почему же сей субъект направился на самую безлюдную корму? Да ещё в самые что ни на есть мгновения перед взрывом?

"Неужели... он намеревался покинуть корабль до того, как рванёт?"

Внезапно он обратил внимание на одну деталь: цепляясь за планку, тот использовал левую кисть и предплечье правой руки, тогда как самый правый кулак оставался плотно сжатым. Даже теперь, в текущий момент, пальцы на той руке так и не разжались. У Дин Юань резким движением перехватил его правую кисть. Молодой человек прохрипел что-то нечленораздельное, всеми силами противясь осмотру. У Дин Юань высвободил свою железную линейку и со всей силой обрушил ее на локтевой сустав мужчины. Тот вскрикнул от боли, пальцы сжатого кулака разжались, и с его ладони, подпрыгнув, прямо на песок свалился сверчок.

У Дин Юань на миг остолбенел, машинально отшатнулся назад, и подошва его башмака с противным хлюпающим звуком раздавила насекомое, брызнув во все стороны его внутренностями. Мужчина издал протяжный, полный нечеловеческой муки стон и, черт знает откуда почерпнув силы, в слепой ярости бросился на обидчика. У Дин Юань, в свою очередь, со злобой взметнул ногу, нанеся удар прямо под сердце, отшвырнув противника на землю, после чего, не мешкая, снял с пояса прочный сыромятный ремень и с отточенной, привычной ловкостью скрутил ему руки за спиной.