Том 1. Глава 1.11

В третий кшана та сила, что была скована в недрах корабля, наконец вырвалась на волю. Изнутри, из темноты трюмов, проявилась густая, багрово-алая мощь. Это была сама первозданная стихия огня: искра, добытая для людей древним героем Суй Жэнь Ши (1); священное орудие повелителя пламени Чжу Жуна (2); самая ярая, необузданная ярость божества огня Эбо (3). Слепяще-яркое пламя, клубясь, хлынуло наружу через ряды гребных портов. Сорок длинных вёсел по правому борту мгновенно потеряли свой безупречный, церемониальный ритм. Одни, подхваченные взрывной волной, дико рванулись вперёд; другие, сорванные с уключин, беспомощно взметнулись в воздух; третьи же по инерции ещё продолжали своё плавное движение назад.

В четвёртый кшана костяк корабля не выдержал. Рёбра корпуса с грохотом разлетелись на щепки, но и этого было мало, чтобы исчерпать ярость огненной бури. Неистовые языки пламени, вырвавшись из-под палубы, ринулись вверх, сметая всё на своём пути. Они последовательно сокрушили центральную балку киля, поперечные распорки, внутреннюю обшивку. Мачты, словно тростинки, ломались и падали, вёсла крошились в щепу. Середина лоучуаня выгнулась дугой, вздыбилась неестественно высоко, в то время как нос и корма, теряя опору, стали быстро погружаться в воду. Возникало жуткое впечатление, будто гигантская длань, сотканная из чистого багрового пламени, сжала корабль посередине и со страшной силой пыталась переломить его пополам.

В пятый кшана титанические усилия достигли кульминации. Драгоценный корабль в самой своей сердцевине разломился с оглушительным треском, разделившись на две отдельные, искорёженные части – носовую и кормовую. Роскошная многоярусная надстройка с разноцветной резьбой и флагами, лишившись опоры, сначала накренилась и поползла в сторону кормы, но тут же была дёрнута вперёд тонущим носом. В этом хаотическом, противоестественном движении пламя окончательно поглотило её, превратив в колоссальный, ослепительный факел. С этого пылающего погребального костра в тёмную воду, подобно искрам, сыпались объятые огнём человеческие тела.

Лишь после пятого кшаны до стоявшего на берегу У Дин Юаня докатился, наконец, первый порыв ударной волны. Горячий ветер ударил ему в лицо, коснувшись кончика носа. Его зрачки внезапно сузились в две булавочные головки. Чувство абсолютной, животной опасности в одно мгновение сожгло, сдуло прочь всю привычную апатичную оболочку, под которой он обычно скрывался.

Следующий миг погрузил его в состояние пустого, безмысленного ступора. Весь мир будто замер, остановился, потерял все звуки и краски. И только это причудливое, жестокое, пляшущее пламя перед глазами продолжало жить своей безумной, разрушительной жизнью. Огромный столб огня, подобно раскалённому докрасна копью, пронзил его череп насквозь. И старая, проклятая болезнь бараньего рога, вырвалась на свободу в самый неподходящий, самый ужасный момент.

Беззвучно закривив рот, У Дин Юань затрясся в немых конвульсиях и повалился навзничь. Мощнейшая взрывная волна, пришедшая следом, с силой швырнула его тело на твёрдый грунт отмели. Горлянка с остатками вина, болтавшаяся у него на поясе, лопнула с сухим треском. Несколько последних глотков огненной влаги брызнули на горячий песок и тут же, с шипением, впитались, не оставив и следа.

Открывшаяся взору картина была неописуемо странной и зловещей. На жёлто-бурой, раскалённой речной отмели беспомощно бился в припадке человек, его конечности дёргались в неконтролируемом танце, глаза закатились, обнажив белки, – точь-в-точь как у одержимого злым духом. А рядом, на тёмно-синей глади великой реки, медленно, но неотвратимо погружался в пучину огромный чёрно-красный корабль, превращённый в гигантский костёр, и багровое отражение этого пожара дрожало на воде, смешиваясь с тенями.

Судороги мучили его долго, прежде чем постепенно, волна за волной, начали стихать. У Дин Юань лежал плашмя на земле, чувствуя, как тёплая слюна медленно стекает из уголка его рта. Вся его простая одежда промокла насквозь от холодного, липкого пота, выступившего во время приступа. По мере того как туман безумия отступал из сознания, уступая место пронзительной, болезненной ясности, в памяти с неумолимой чёткостью всплывала только что увиденная картина всеобщего уничтожения.

"Лоучуань, на котором должен был находиться наследник престола… взлетел на воздух?"

Едва эта мысль, страшная и невероятная, оформилась в голове, У Дин Юань, не обращая внимания на беспорядок в своей внешности, с тихим стоном стал подниматься. Зрение его было затуманено, в ушах стоял непрерывный высокий звон, но обоняние уже вернулось – и оно принесло с собой едкий, знакомый до тошноты запах. Запах гари, селитры и сожжённого дерева. Запах был настолько характерным, что не оставалось сомнений:

"Взрыв пороха?"

Что ещё, кроме разверзшейся земли или целого арсенала взрывчатки, спрятанного в трюмах, могло за несколько мгновений обратить в щепки и пепел такое громадное, прочное судно? Он вспомнил тот случай, когда по несчастной случайности взорвался один из пороховых складов за мостом Байчуань в Нанкине. Тогда ударная волна повалила дома и стены в радиусе нескольких ли, а в воздухе много дней висел тот же самый удушливый, едкий смрад.

Но ведь это был корабль наследника престола! Кто, как и зачем мог набить его трюмы таким количеством смертоносного пороха?

Постепенно к нему возвращалось и зрение. Картина на реке предстала перед ним во всех своих леденящих душу подробностях. На широкой глади реки Циньхуай ещё виднелись, подобно надгробиям, останки корабля: приподнятые над водой нос и корма. Оба обломка неестественно высоко торчали из воды, угол их наклона становился всё круче, они уже почти вставали вертикально, готовые в последний раз взмахнуть напоследок и исчезнуть в тёмной пучине. Центральная часть вместе с тем самым пышным павильоном уже скрылась под водой. Вся поверхность реки вокруг была усеяна плавающим хламом: обрывками дорогих тканей и парусов, обломками дерева, расколотыми уключинами и обгоревшими обломками мачт, переломанными на несколько частей.

_______

1. 燧人氏 (suìrénshí) – Суй Жэнь Ши – это легендарный первопредок и культурный герой Древнего Китая, которому приписывают изобретение способа добывания огня посредством трения дерева. Его имя дословно переводится как "человек-огнедобыватель", и он считается одним из "Трёх августейших" (саньхуан) в мифологической истории Китая. По преданию, он наблюдал за дятлом, долбившим дерево и высекавшим искры, и перенял этот принцип, научив людей разводить костры для приготовления пищи, обогрева и отпугивания диких зверей. Благодаря этому открытию люди перестали питаться сырым мясом и значительно улучшили свои бытовые условия, что ознаменовало переход от варварства к цивилизации. В некоторых версиях мифа Суй Жэнь Ши также связывают с изобретением первых примитивных орудий труда и началом использования огня в ритуалах. Его культ почитался наряду с Фу Си (создатель письменности) и Шэнь Нуном (Божественным Земледельцем), а в даосской традиции он обожествлялся как один из небесных наставников.

2. 祝融的法宝 (zhùróng de fǎbǎo) – посох / оружие Чжу Жуна. В мифах о Чжу Жуне (Боге Огня) упоминается несколько разных священных предметов. Согласно "Книге гор и морей" (Шань хай цзин), его священным ритуальным сосудом (法器) являются весы (безмен), с которыми он по велению Неба казнил Гуня. В поздних интерпретациях и фольклоре его главным оружием часто называют "Алебарду Чжу Жуна" – это оружие, объятое вечным пламенем. В современных играх и художественных произведениях ему также приписывают меч "Чисяо" или магический "Огненный шар". Таким образом, единого "главного" артефакта у Чжу Жуна нет: в разных традициях и источниках его оружием и атрибутами выступают как весы, так и различные виды огненного оружия.

3. 阏伯 (èbó) – Эбо – это легендарный предок династии Шан и один из древнейших культурных героев Китая, сын Императора Ди Ку (高辛氏). Он был назначен верховным правителем "чиновником огня" (火正) и получил в удел местность Шан (商), от которой и пошло название будущего государства. В отличие от Чжу Жуна, который воплощал разрушительную силу пламени, Эбо отвечал за использование огня в быту, жертвоприношениях и земледелии, а также за наблюдение за звездой Синь (сердце Скорпиона, Антарес), которую китайцы называли "огненной звездой". Ему приписывают создание первой обсерватории для астрономических наблюдений, что помогало определять сроки посевных работ. По преданию, он вместе со своим братом Тай Цзи жил на холме, и их соперничество привело к тому, что Император переселил их в разные земли. Позже Эбо был обожествлён как покровитель торговли и купечества, так как слово "шан" стало означать "торговля". Его культ был особенно значим в эпоху Шан, а в поздней традиции его нередко отождествляют с Богом Огня и звездой Антарес, но он всегда сохранял образ мудрого правителя, а не воина.