Том 2. Глава 267. Ответственный за содеянное

Юто стоял на самом краю бывших владений семьи Ли. Его серебряные глаза пылали неестественным светом, когда он обводил взглядом раскинувшиеся перед ним пустоши.

Поместья с его величественными стенами и изысканными садами больше не существовало. То, что еще недавно было символом безграничной власти и богатства, превратилось в ничто — в танцующие частицы света, взмывающие ввысь, подобно звездной пыли, подхваченной ночным ветром.

Каждый осколок поместья — каждый кирпич, каждое украшение, каждый след наследия Ли — рассыпался в эфир, исчезая на глазах. Казалось, сама суть особняка была стерта из бытия, растворившись в мягких сияющих крупицах, которые бесцельно и свободно дрейфовали в бескрайнем ночном небе.

Он замер, не шевеля ни единым мускулом, пока ветер шептал среди останков того, что когда-то называлось домом.

Внезапная улыбка тронула уголки его губ, и он произнес, не обращаясь ни к кому конкретно:

—  Ну вот, теперь, когда с этим покончено...  — его голос звучал обыденно, почти весело, словно уничтожение целого семейного клана было лишь мелкой задачей, вычеркнутой из списка дел.

—  Мне лучше поспешить обратно к остальным.

Развернувшись на каблуках, он зашагал прочь от теперь уже пустого участка земли, где некогда возвышалось исполинское поместье. Звук его шагов мягко отдавался на мостовой.

Прохладный ночной воздух приятно холодил кожу, а тишину спящей улицы нарушало лишь его тихое, едва слышное напевание.

...

Тем временем в торжественном зале Союза...

Алистер стоял в нескольких шагах, не сводя спокойного взгляда с Терры.

—  Терра,  — мягко произнес Алистер. — Дело не сдвинется с мертвой точки, если ты будешь подходить к нему в таком ключе.

Терра моргнула и повернулась к нему.

—  Что вы имеете в виду, мой господин?

Алистер вздохнул и шагнул вперед, спрыгивая с подиума. Он не собирался больше затягивать это зрелище.

—  Всё просто. Нельзя ждать от них ответов, когда ты не даешь им выбора. Надежда — вот ключ к успеху, Терра. Если хочешь услышать правду, ты должна подарить им хоть каплю надежды.

Как только эти слова сорвались с его губ, Алистер подошел к группе наемниц. Его пронзительные глаза опасно блеснули, а вес его присутствия стал почти удушающим.

Одним выверенным движением он приблизился вплотную, встав прямо перед ними. Его голос был низким и вкрадчивым:

—  Мы сделаем это по-моему.

Повернувшись к наемницам, он прищурился.

—  Скажите мне, кто нанял вас, чтобы убрать меня. Если промолчите — ваш путь оборвется прямо здесь.

Одна из наемниц сузила глаза, услышав его слова; было ясно, что она ему не верит.

—  Хотите предложить нам надежду? И что же мы получим, если ответим честно?

Глаза Алистера вспыхнули пугающей яркостью, а голос стал еще холоднее.

—  Если скажете — я пощажу вас. В конце концов, у вас нет ко мне личных счетов.

Наемница заерзала, чувствуя себя крайне неуютно под его взглядом. Она спросила:

—  А если мы этого не сделаем? Что вы предпримете тогда?

Золотистая мана Алистера начала медленно окутывать его тело, заставляя многих присутствующих с любопытством наблюдать за ним. Он произнес:

—  Ну... если нет, я предположу, что вас связывают личные отношения с тем, кто вас подослал.  И в таком случае я отдам вашу судьбу в руки моих драконов.

Его слова прозвучали в равной степени и как обещание, и как предупреждение.

Алистер слегка наклонился вперед и добавил:

—  Итак, мы договорились?

Женщина с черными волосами замялась, её голос слегка дрогнул:

—  Наш клиент... принадлежит к очень влиятельной семье. Если мы назовем имя, наши близкие окажутся в опасности.

Губы Алистера искривились в холодной усмешке.

—  В опасности? Только не говори мне, что ты недооцениваешь Союз.

Его взгляд переместился на Этеля, директора филиала, который стоял неподалеку, внимательно наблюдая за происходящим.

—  Директор Этель,  — начал Алистер непреклонным тоном, — неужели это возможно, чтобы ответственный за такое злодеяние остался на свободе и смог снова причинить вред?

Директор Этель ответил незамедлительно, и в его голосе звучала абсолютная уверенность.

—  Разумеется, нет. Союз не настолько слаб. Кто бы ни стоял за этим — какой бы могущественной ни была их семья — они предстанут перед судом. Они не только нарушили законы Союза внутри города, совершив покушение, но и бросили вызов самому торжественному залу. Неуважение, проявленное к высшему органу Союза, непростительно, особенно во время такого важного события.

Взор Этеля обратился к женщинам, голос стал жестким:

—  Но и вы обе будете взяты под стражу за принятие подобного заказа. Вам некуда бежать.

Алистер снова повернулся к наемницам. Его манера держаться была ледяной и непоколебимой.

—  Вы слышали его. Что бы ни случилось, в своих камерах вы будете в безопасности. Союз не настолько бессилен, чтобы позволить преступникам разгуливать на воле.

Он снова прищурился, и его голос зазвучал с новой силой:

—  Или, быть может... вы всё еще желаете держать язык за зубами?

Обе женщины, стоя на коленях перед Алистером под пристальным взором верхушки Союза, обменялись тревожными взглядами. В их глазах читалась смесь страха и смирения. Теперь им было ясно — выхода из этой ситуации нет. Их судьба была предрешена, и вопрос стоял лишь в том, что будет дальше.

Женщина с черными волосами, говорившая ранее, неспокойно пошевелилась и наконец заговорила. Её голос был осторожным, в нем чувствовалась нервная дрожь, но она сумела взять себя в руки:

—  Если мы дадим информацию... вы сможете гарантировать безопасность наших семей?

Директор Союза ответил коротко и ясно:

—  Да. Если потребуется, Союз примет все меры, чтобы вашим семьям не был причинен вред. Но только в том случае, если вы будете честны и пойдете на полное сотрудничество.

Наемницы снова переглянулись; тяжесть принимаемого решения, казалось, придавила их к полу. Воцарилось молчание, пока они приходили к негласному соглашению. Не имея иного выбора, черноволосая женщина заговорила снова, на этот раз едва слышным шепотом:

—  Нас нанял... Лян Ли из семьи Ли,  — призналась она. Слова посыпались из неё градом, словно сам акт признания приносил облегчение.

Вторая женщина, хранившая молчание до этого момента, нехотя кивнула.

—  Именно так, нас нанял Лян Ли,  — подтвердила она личность работодателя.

Как только признание о причастности семьи Ли сорвалось с их губ, зал, замерший на мгновение, взорвался ропотом. Репортеры, чье любопытство и разум заработали на полную мощь, начали обмениваться лихорадочным шепотом.

— Она только что сказала... семья Ли? Тот самый Лян Ли?

— Но они же одна из самых влиятельных семей в городе — как они могли стоять за таким грязным делом?

— Невероятно,  — прошептала другая журналистка, качая головой. — Это меняет абсолютно всё. Семья Ли так долго была неприкасаемой. Кто бы мог подумать, что они впутаются в подобное дерьмо?

Третий голос донесся из угла:

— Как думаете, Чен, глава «Жнецов», знал об этом? Если Лян Ли, вице-глава филиала, замешан, я не удивлюсь, если и вся гильдия приложила к этому руку.

— «Жнецы» вечно ввязываются во всякие мутные истории.

— Да уж, Чен далеко не дурак. Если за этим стоит Лян... сомневаюсь, что глава был не в курсе. Всё это смердит спланированной акцией.

— И если Чен знал...

— ...это может пошатнуть сами устои города. Репутация «Жнецов» будет уничтожена за одну ночь.

Слухи продолжали вихриться по залу, и каждый новый голос лишь подливал масла в огонь общего напряжения.

Прошло немало времени, прежде чем Этель отреагировал.

— Семья Ли...  — негромко пробормотал он, словно обдумывая последствия их слов.

Острый взгляд Этеля не отрывался от коленопреклоненных наемниц, чье признание, казалось, наэлектризовало воздух.

— Мобилизовать силы Союза!  — наконец скомандовал Этель. — Взять этих двоих под стражу и обеспечить их надежное содержание. Мы больше не можем позволить себе никаких задержек.

Несколько офицеров Союза, стоявших наготове, мгновенно перешли к действию, приближаясь к наемницам. Они быстро и профессионально скрутили женщин, стараясь не причинять лишней боли при транспортировке.

Мельком глянув на невозмутимого Чена, Этель произнес:

— Расследование в отношении «Жнецов» будет проведено на следующей неделе...

— А что касается семьи Ли... я нанесу им визит лично,  — добавил он низким голосом, преисполненным решимости. — Это выходит за рамки простого покушения. Это пощечина самому Союзу.

Офицеры согласно кивнули, хотя некоторые и обменялись неуверенными взглядами. Семья Ли была не просто одной из богатейших в городе — она глубоко пустила корни в политические и властные структуры Мегаполиса.

— Мы позаботимся об остальном, директор,  — почтительно произнес один из старших офицеров, делая шаг вперед.

И на этом этот вечер подошел к своему завершению...