Глава 1559. Хороший парень Чэнь

— Более того, на Зимнем Пейзаже есть патрульные группы, а также различные фракции, опасающиеся друг друга. Они все хотят выйти на свободу, как видишь. Это место повидало сотни миллионов заключенных, но менее чем десятку из них удалось отсюда сбежать. Вы понимаете, что это значит? — возразил худощавый.

Цзян Чэнь не поверил тому, что сказал мужчина. Он обратился к его боссу:

— Твой худой брат говорит правду?

— Ха! У меня нет такого брата, как он. Он бесхребетный трус, боящийся смерти. На Зимнем Пейзаже такие люди умирают первыми!

Здоровяк уставился на Цзян Чэняена покрасневшими глазами.

— Я не боюсь тебя. Убей меня, если хочешь. Мне в любом случае надоело это ужасное место!

— Если не боишься смерти, почему ты боишься сказать мне правду? — холодно ответил Цзян Чэнь.

Здоровяк моргнул.

— Что?

Цзян Чэнь нахмурился.

— Я спросил тебя, правду ли он сказал.

— Ты достаточно сумасшедший, чтобы помышлять о побеге? — усмехнулся здоровяк. — Лучше сейчас же забудь об этом! Эта обезьяна немного преувеличила, но в основном он прав. За последние несколько десятков тысячелетий этот подвиг удалось совершить менее чем десятку человек!

Хотя этот здоровяк, по-видимому, был склонен к гомосексуализму — что само по себе было чертой, от которой у Цзян Чэня шли мурашки по коже, — он выглядел гораздо более надежным, чем его более стройный подельник.

Цзян Чэнь кивнул, затем отпустил здоровяка.

— Ты можешь идти.

Здоровяк опешил.

— Ты отпускаешь меня? Ты не боишься, что я сделаю что-нибудь с тобой в будущем? Или расскажу о тебе?

— Дело твое, — Цзян Чэнь пожал плечами.

Здоровяк совсем растерялся. Кто-то на Зимнем Пейзаже позволил ему выжить? Это бросало вызов всякому пониманию того, как здесь все устроено!

В этом месте правил закон джунглей.

Здоровяк с подозрением отнесся к этому, заподозрив, что молодой господин, стоящий перед ним, возможно, пошутил. Неужели этот господин собирается броситься в погоню за ним? Возможно ли, что ему нравилось охотиться и играть со своей добычей?

— Неужели не хочешь уйти? — Цзян Чэньен нахмурился. — Думаю, я не буду возражать против того, чтобы ты покончил жизнь самоубийством, — он казался совершенно непринужденным.

Здоровяк не мог поверить в то, что услышал.

— Ты действительно отпускаешь меня?

— Ты можешь забрать эту тощую обезьяну с собой. Я, в принципе, не хочу его убивать, но он явно слишком противен. Он мне не нравится.

Здоровяк без лишних слов подошел.

Худощавый человек вскрикнул.

— Господин, господин, я сказал все, что мог. Пожалуйста, позволь мне выжить. Не убивай меня. Я буду лизать твои сапоги!

Цзян Чэня был оскорблен.

Гнев вспыхнул в глазах здоровяка.

— Ты совершенно опозорил меня своим поведением, ублюдок, — он топнул своей внушительной ногой.

*Треск!*

Голова худого человека взорвалась, как арбуз.

— Отличная работа, — холодно улыбнулся Цзян Чэнь.

Здоровяк посмотрел на Цзян Чэня.

— Ты действительно не собираешься меня убивать?

— А ты действительно хочешь, чтобы я это сделал? — с полуулыбкой спросил Цзян Чэнь. — Если тебе не по себе, расскажи мне еще немного о том, что не рассказал другой парень. Может быть, я позволю тебе пожить дольше, если я буду в хорошем настроении.

Здоровяк протяжно выдохнул.

— Не бери в голову. Вероятно, ты убил кого-то из своего клана. И за это тебя сослали сюда. Возможно, ты до сих пор не понимешь, насколько страшным является это место. В противном случае ты так бы не улыбался.

Я могу сказать тебе прямо, что мы, братья, были здесь, на Зимнем Пейзаже, обыными неудачниками. Кому-то вроде меня приходится ходить здесь по краю, изо дня в день беспокоясь о собственной безопасности. Мы придумали страшное название и преувеличили свою жестокость, чтобы запугать любого, кто может причинить нам вред.

— Если вы находитесь в самом низу, то на каком уровне здесь самые сильные практики? Императорсякая сфера?

— Великие императоры, конечно. Я слышал, что самые сильные — это великие эксперты небесной сферы. Но это только слухи… На самом деле никто их не видел. Зимний Пейзаж не так прост, как ты думаешь. Крайне маловероятно, что ты сможешь покинуть это место. Вместо того, чтобы думать об этом, с этого момента тебе следует сначала подумать о том, как здесь выжить. Только если ты останешься в живых, у тебя появятся возможности в будущем. Если ты не выживешь, тебя не смогут выбрать для клятвы смерти, — из уст здоровяка эти слова прозвучали гораздо более правдоподобно, чем от его мертвого товарища.

Казалось, он был немного благодарен за милосердие, проявленное Цзян Чэнем. Долгое время пребывания здесь ожесточило бы сердце любого. Тем не менее того, что касалось таких серьезных вещей, как жизнь или смерть, иногда было достаточно, чтобы смягчить его.

— На Зимнем Пейзаже очень много фракций?

— Да! Но мы не знаем, сколько их точно. Даже самым слабым фракциям нет до нас дела! — здоровяк приуныл. Очевидно, у этих троих здесь не было хорошей жизни. Это были три воробья примерно одинаковой незначительности.

Информации, которую Цзян Чэнь мог получить от такого незначительного человека, как этот, было мало. Он грустно махнул рукой.

— Уходи отсюда. Ты немного более сносный, чем двое других, так что я отпускаю тебя.

Изначально Цзян Чэнь одинаково ненавидел троих мужчин, но это было до того, как он услышал об окружающей среде здесь, на Зимнем Пейзаже. Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого человека. Здоровяк по своей сути не казался безнадежным преступником; Цзян Чэнь не очень хотел убивать обычных людей.

Такого поворота событий здоровяк не ожидал. После некоторого колебания он стиснул зубы и кивнул, прежде чем развернуться и уйти.

Достигнув безопасного места, он вздохнул с облегчением. Но настроение его от этого не улучшилось. Ему показалось смешным, что его отпустили. Это же Зимний Пейзаж! Был ли тут кто-нибудь, способный проявить милосердие?

Он колебался, стоит ли просто уйти, на некоторое время погрузившись в свои мысли. Через несколько мгновений он снова повернулся к Цзян Чэню.

Молодой человек стоял недалеко от своего первоначального местоположения. Его сознание заметило возвращение здоровяка. Удивленный, он нахмурил брови.

— Думаешь, я действительно не убью тебя, что бы ты ни делал?

Здоровяк поднял обе руки.

— Я здесь не для того, чтобы затеять драку. Я уже отошел на безопасное расстояние. Я вернулся, потому что кое-что вспомнил.

— У тебя должна быть веская причина для этого, — холодно возразил Цзян Чэнь. Если этот парень не дорожил шансом на выживание, молодой человек был бы не прочь другим способом отправить его восвояси.

Мужчина не стал подходить слишком близко. Вместо этого он бросил что-то Цзян Чэню. Предмет приземлился на траву.

Цзян Чэнь с первого взгляда понял, что это была угольно-черная нефритовая накладка.

— Что это?

— Не знаю. Я нашел это в костях трупа несколько лет назад. Мое сознание слишком ограничено, чтобы расшифровать то, что в нем содержится. Может быть, ты посчитаешь это полезным.

Никого на Зимнем Пейзаже нельзя было назвать богатым. Здесь выживали только грабежом и ничего не производили. Материальные блага не появлялись из воздуха!

Ограниченные ресурсы были собраны в руках немногих и обычно передавались только после смерти. Всякий раз, когда кто-то умирал, его убийца получал непредвиденную награду. Убийцу иногда убивали уже на следующий день, что приводило к еще одной передаче богатства, и так далее. Невозможно было сказать, откуда изначально взялось большинство предметов.

Подняв предмет, Цзян Чэнь небрежно просканировал его, прежде чем попытаться его взломать.

— И еще один совет. На Зимнем Пейзаже вы должны быть настолько злобными, насколько можете. Не позволяйте случайно встреченным людям жить. Здесь, потупив так, вы навредите только себе, — здоровяк продолжал давать ему советы.

Цзян Чэнь не соглашался и не упрекал этого человека. Он знал, что здоровяк делает все возможное, чтобы отплатить ему за свою жизнь.

Здоровяк не знал, последует ли его совету стоящий перед ним молодой господин. Он беспомощно вздохнул. Но вдруг вспомнил еще кое-что.

— Господин, — он еще раз взглянул на Цзян Чэня. — Вы сказали, что собираетесь сбежать с острова?

— А что? — небрежно отозвался Цзян Чэнь.

— Не поймите меня неправильно. Я не собираюсь вас выдавать. Если бы кто-то другой сказал нечто подобное, я бы подумал, что у него сгорели мозги. Но я многого не могу в вас понять, и я действительно не думаю, что вам здесь место. Может быть, вы действительно сможете когда-нибудь выбраться!

— Конечно, — так же невозмутимо произнес Цзян Чэнь.

Здоровяк без всякого предупреждения опустился на оба колена.

— Господин, у меня есть к вам просьба.

— Что еще? — Цзян Чэнь снова нахмурился.

— У меня есть дочь на Островах Омоложения, в Городе Шести Листьев. Она не знает, что меня посадили в тюрьму или что я здесь, на Зимнем Пейзаже. У меня здесь осталось несколько вещей. Если вам удастся однажды сбежать и доведется проходить мимо Шести Листьев, вы не могли бы по пути передать эти вещи моей дочери? — здоровяк продемонстрировал редкое проявление эмоций, когда говорил о своей дочери. Его глаза покраснели, а губы задрожали. Было очевидно, что он очень любил свою дочь.

— Почему ты сам не подождешь, чтобы отдать ей эти вещи?

— Я? — здоровяк покачал головой. — У меня нет никакой надежды выбраться отсюда до конца своей жизни. Я знаю, сколько я стою. На Зимнем Пейзаже я меньше, чем ничто. Побег? Я могу попробовать, но вот только умру быстрее. Ах! Я плохой отец. Моя дочь совсем одна в этом мире. Я… — сказав это, он ударил кулаком по земле и, рыдая, рухнул лицом в грязь.

Цзян Чэню это напомнило его отца, Небесного Императора, из его прошлой жизни.

— Как зовут твою дочь? — его поразило неописуемое чувство, поэтому он задал этот вопрос.

Здоровяк немыслимо обрадовался:

— Это означает, что ты согласен, господин?

— Я сделаю все возможное. Город Шести Листьев, да? Я запомню, — Цзян Чэнь не восхищался здоровяком как таковым, но отцовская любовь, которую он ощущал, была настоящей. Он счел разумным согласиться только на основании этого.

— Моя дочь живет в Городе Шести Листьев. Ее зовут Инъин, а фамилия такая же, как и у меня: Фан, — сказал здоровяк.