Глава 200

Этот Биэчен Юин ну просто прирожденный актер Он всего лишь раз взглянул на листок белой бумаги в руках Су Ло, после чего сразу же нахмурил свои тонкие брови. Его ледяные глаза были направлены на Су Цзяна.

От такого рода поведения, когда на него смотрели серьезным и в тоже время недоверчивым взглядом, у Су Цзяна сердце в пятки ушло от испуга. Он не слышал ничего вокруг, кроме звука бьющего с огромнейшей скоростью собственного сердца: «Бам-Бух, бам-бух».

Кроме того, с появлением Биэчен Юина он больше не мог необдуманно бросать слова на ветер. Даже если он хотел что-то сказать, он просто не знал, как правильно преподнести нужную информацию, чтобы его не подловили на слове. Су Цзянь чувствовал, что оказался зажатым между молотом и наковальней, от всей этой ситуации у него начинали пошаливать нервишки.

Угол рта Су Ло растянулся в довольной улыбке. Поведение Су Цзяна заставило ее потерять дар речи. Ее отец так легко купился не ее уловку.

Ну, что тут скажешь? Жаль.

На самом деле, Су Цзянь действовал весьма шустро. Ему потребовались буквально секунды для того, чтобы уничтожить все улики, прежде чем кто-то из окружающих успел среагировать или что-то понять. Тоже мне, Гоголь нашелся.

К тому же, она стояла слишком далеко, поэтому, если логически подумать, она в принципе не имела никакой возможности схватить один из разбросанных белых листов. Собственно, она даже не пыталась добраться до страниц этой книги.

Тогда откуда, спросите вы, у нее взялся белоснежный лист бумаги? Все просто, с самого начала Су Ло лишь притворялась, что держала в руках лист из синей кожаной книжки. В действительности у нее в руках был обычный лист, вытащенный ею из ее пространства. Кроме того, если бы Су Цзянь удосужился пораскинуть мозгами, он бы вспомнил, что уже видел подобную бумаженцию, так как она была исписана священными писаниями. Дада, теми самыми, которые она якобы крапала во время своего пребывания под домашним арестом.

Так как лист был крепко зажат между ее пальцами, никто и не заметил, что в руках у девушки подделка.

Самим жалким был ее отец. Он впился глазами в этот клочок бумаги и не выпускал его из виду ни на секунду. Если бы он только знал, что на самом деле перед ним подделка… Несомненно, было бы чудесно смотреть, как изменяется его лицо, верно?

– Ло‘эр! Быстро принеси мне эту бумажку! – с тревогой в голосе, заговорил Су Цзянь.

С каждой репликой: приказом, мольбой, просьбой, Су Ло становилось все интереснее, что же такого было написано в той синей книжечке, от чего Су Цзянь вел себя так беспокойно?

Разумеется, Су Ло не собиралась отдавать свой главный козырь в этой партии. Пожалуй, папочке лучше не знать о наглом блефе своей четвертой дочери.

Су Ло нахмурилась, изображая на своем лице нерешительность. Она смотрела то на Биэчен Юина, то на Су Цзяна. Обождав несколько секунд, она произнесла:

– Подождите минутку, разве до этого не шел разговор об укрытие мной золотых монет в моем дворе? Уважаемый отец, разве не ты был тем, кто подозревал меня в столь отвратительном поступке, словно я какая-то воровка? Может, вернемся таки к изначальной теме конфликта?

Су Цзянь смог подняться до позиции Великого Генерала, разве он не мог понять тайный смысл слов Су Ло?

Он быстро среагировал:

– Воровка? Что за глупости! Твой двор чист, здесь ничего нет!

Су Ло в очередной раз изобразила сомнение на лице:

– Но… Разве матушка, старший брат и пятая младшая сестра – все они с пеной у рта не доказывали, что я бесстыдница и мерзавка, опозорившая нашу семью и погубившая будущее своей старшей третьей сестры?

Су Цзянь широко взмахнул руками и строго произнес:

– Забудь обо всем! Все это твоя мать, поднявшая столько шума из-за своих эгоистичных желаний и мнимых соображений! Если ты не можешь оставить все как есть и забыть, тогда твой папочка позаботиться обо всем, он заставит их на коленях умолять тебя о прощении.

Почему… Госпожа Су чувствовала, что сегодня солнечный свет был обжигающим для нее. Она неожиданно почувствовала головокружение, почти заставившее ее свалиться в обморок.

Она была верной женой Су Цзяна на протяжении многих лет, кто бы мог подумать, что в один прекрасный день он прилюдно начнет критиковать и обвинять ее. Видите ли, она причинила вред своей дочери ради собственных корыстных побуждений… Разве это обвинение было справедливым? Очевидно же, что все решения принимались им самим, а не ею.

Госпожа Су была не единственной, чье лицо исказилось злобой. Су Цзиньгуй и Су Хи тоже с недоверием уставились на отца, после чего перевели взгляд, полный ненависти, на Су Ло.

Однако, никто и подумать не мог, что даже признание Су Цзяном своей ошибки все еще не удовлетворит Су Ло.

Каждый заметил, как девушка с горечью оглядела свои грязные и полуразрушенные владения. Потом она несколько раз тяжело вдохнула и промолвила:

– К сожалению, теперь мой двор в ужасном состоянии. Понадобится не мало времени и сил, прежде чем я смогу восстановить его прежнюю красоту после вашего обыска…

– Нет проблем! Папочка выделит тебе людей для помощи… - Вдруг Су Цзянь заметил, как угол рта Су Ло слабо саркастически приподнялся. До него тут же дошел смысл ее слов. Он тут же замахал своими руками в разные стороны, и словно герой, защищающий принцессу, проговорил: – Нет! Папочка немедленно позаботиться о том, чтобы для тебя немедленно приготовили восточную сторону, двор Глицинии. Там ты сможешь спокойно жить, ни о чем не беспокоясь и ни в чем себе не отказывая, раз уж эти солдафоны тут так похозяйничали.