Глава 3. Кью-у? Кью!
Кристина, увидев это, с жалостью тихо вздохнула.
«Всё-таки… даже если ребенок был в яйце, в нём остался след войны и того, что он едва не погиб?»
Это было неудивительно. Чтобы новорождённый малыш не испугался, она стала двигаться как можно медленнее, всем видом показывая, что не причинит вреда.
— Смотри.
Девушка достала с пояса кожаный мешочек.
— Как те■е такое?
В её руке оказалась белоснежная бутылочка молока.
— Оно не совсем обычное. Это молоко ■■, которые живут на ■оре и питаются травами, полными м■гической силы.
Понг.
Когда она открыла роскошную крышку — такие обычно ставили на флаконы зелий маны высшего качества, — наружу вырвался свежий молочный аромат.
«Вкусно пахнет».
Имуги сам не заметил, как шевельнул носом и стал переводить взгляд с бутылочки на Кристину.
«Сейчас я не чувствую от неё злого умысла. К тому же…»
Мягкий, свежий, полный вкуса молочный запах поднимался от белой жидкости при каждом её движении.
«Почему оно выглядит таким вкусным?..»
Обычно, как бы он ни был голоден, какое-то молоко не могло бы так завладеть его вниманием.
Но удержать рассудок оказалось трудно: инстинкт маленького тела, стремящегося выжить, реагировал куда сильнее.
Он уже начал исподтишка тянуть переднюю лапу, но в последний миг пришёл в себя и остановился.
И всё же взгляд снова и снова полз к бутылочке, а пальцы на лапе опять зашевелились.
«У-у. Соберись!»
Имуги замотал головой, пытаясь вернуть себе ясность.
Победил рассудок.
В итоге он крепко сжал кулак и убрал переднюю лапу, которую почти протянул как заворожённый.
Ур-р-р.
«Угх».
Одной волей заставить желудок молчать было невозможно, и Имуги поморщился.
А вот Кристина из-за этого ещё сильнее забеспокоилась.
«Что же делать? Он, похоже, очень голоден, но совсем не хочет есть».
Обычно новорождённые дракончики отличались чудовищным аппетитом.
Даже если в яйце им хватало питательных веществ, инстинктивное стремление выжить всё равно было очень сильным.
Сейчас он выглядел как больной цыплёнок, который отказывается от еды и держится из последних сил.
— Малыш…
Глядя на её печальное лицо, Имуги почувствовал лёгкий укол совести.
«Она вроде не похожа на плохую».
Пусть он редко покидал остров, но у него всё же была интуиция, накопленная за девятьсот девяносто девять лет жизни.
Тот снова уставился на бутылочку молока и задумался.
«Если она хозяйка этого места, мне всё равно придётся выбираться через неё. Значит, нужно выстроить хоть какое-то доверие».
Возможно, у неё и была какая-то скрытая цель. Но если бы она хотела причинить ему вред, не стала бы использовать такой хлопотный способ.
Он понимал, что возможный риск придётся принять, но осторожность всё равно не позволяла сразу потянуться за бутылочкой.
Кристина увидела его до предела нахмуренное от внутренней борьбы лицо и слегка покачала бутылочку.
— Насто■ько не хочешь?
— …
Имуги, наконец подготовившись, закатил глаза и уже собирался поднять лапу.
Но в этот миг…
— Если не хочешь, нич■го не поделаешь.
Кристина испугалась, что, если будет навязывать молоко напряжённому малышу, тот станет только сильнее её бояться, и осторожно начала убирать бутылочку назад.
«Нет!»
— Кью!
В панике он растопырил короткие пухлые лапки, выхватил бутылочку и тут же прижал горлышко ко рту, жадно глотая молоко.
А потом глаза распахнулись.
«Обычное молоко… и настолько вкусное?»
Более того, это оказалось не простое молоко. Пусть совсем немного, но оно даже восстанавливало силы.
Имуги, который и без того истратил всю энергию, облизнул мордочку, перевернул бутылочку вверх дном и вытряс из неё всё до последней капли.
Кристина сначала растерялась от того, как внезапно он забрал бутылочку и начал пить, но потом облегчённо улыбнулась.
— Вкус■о?
— Кью. Кью-ук.
От смущения он чуть не икнул.
Имуги осторожно отодвинул пустую бутылочку, но всё же кивнул, и Кристина сдержала улыбку.
«Я хранила его, чтобы добавлять в чай… но как раз пригодилось».
Взрослому дракону еда, по сути, была не нужна.
Но ради удовольствия они всё равно наслаждались трапезами.
Кристина предпочитала десерты — печенье, чай, торты и всё в таком роде.
— Кью-а!
Полностью опустошив бутылочку, Имуги тяжело выдохнул и поставил её на пол.
Золотые волосы Кристины сияли в лучах солнца. Она сидела перед ним на корточках и мягким голосом предложила:
— Пойдём со м■ой. В этом мире есть ещ■ много вкусного и интерес■ого, что ты сможешь попро■овать.
Чёрный детёныш, снова взявший передними лапами камень маны, посмотрел на неё снизу вверх.
«Она предлагает пойти вместе, так?»
Он понял, что цель, ради которой рискнул выпить молоко, была достигнута.
«Хорошо. Враждебности от неё не чувствуется, да и оставаться здесь дальше нельзя».
В своём нынешнем состоянии он многого не мог сделать один.
Стоило детскому телу проголодаться, как оно переставало слушаться и жадно тянулось к тому, что было перед глазами. А сил, добытых культивацией, у него больше не было.
«Инстинкты, из-за которых почти тысячелетняя культивация выглядит смешной…»
До того жалко, что самому хотелось цокнуть языком.
«С этим телом, которое даже голод едва терпит, в одиночку восстановиться невозможно».
Холодно оценив ситуацию, Имуги потёр лапой уголок рта.
«Сначала будет правильно последовать за ней».
Он мысленно кашлянул и ещё раз подумал:
«И вовсе не потому, что молоко было вкусным».
Приняв великое решение, он прижал к груди чёрный камень маны, который держал в лапах.
— Кью-у.
«Ну что ж. Идём».
В знак готовности Имуги важно положил одну переднюю лапу на руку Кристины.
Та улыбнулась и подняла его на руки.
От неожиданного объятия глаза Имуги раскрылись шире.
«Э-э».
— Добро пожаловать, малыш.
Она тихо погладила его по спине.
По ощущениям он был чуть меньше других дракончиков его возраста.
«Вообще-то он должен был впитать достаточно питательных веществ в яйце и родиться под защитой взрослого дракона».
Возможно, ребенок, проснувшийся в заброшенном яйце, был меньше и худее ровесников именно поэтому.
«Может, ему пришлось пережить трудности, через которые он не должен был проходить ещё до рождения».
Перед глазами снова возникало, как он, настороженный до предела, всё же жадно искал бутылочку молока.
Милый.
И жалкий.
А ещё — благодарный.
На самом деле, когда последний чёрный дракон доверил Кристине это яйцо, она и представить не могла, что и чёрных драконов, и их последнее дитя ей придётся собственными руками проводить в последний путь.
Каждый раз, когда она приходила посмотреть на мёртвое яйцо, сожаление ложилось на сердце густой тенью.
После гибели чёрного дракона, ушедшего на поле боя, она пыталась хотя бы за яйцом присматривать как следует, но и оно остыло. Так прошли дни, в которых исчезла даже последняя робкая надежда.
Но теперь всё было иначе.
Тепло ребёнка в её руках. Тихое маленькое дыхание.
В глубине сердца Кристина чувствовала искреннюю благодарность.
«Что бы ни случилось, я помогу тебе вырасти сильным и достойным драконом».
— Я думала, ты не смож■шь родиться… Спасибо, что выж■л. Спасибо, что появ■лся на свет, малыш.
Её тихие, искренние слова доходили до него обрывками, но всё равно вызвали в сердце Имуги странную тёплую тяжесть и жалость.
«Она благодарит меня просто за то, что я родился?»
Имуги зашевелился, собираясь выбраться из её рук, но потом расслабился.
«Вот уж… неловко».
За всю свою жизнь он ни разу не слышал, чтобы кто-то благодарил его за то, что он появился на свет.
И всё же, вопреки ожиданиям, неприятным это чувство не было.
Если уж говорить честно, скорее щекотным и даже хорошим.
Он тоже чувствовал в Кристине бесконечно глубокое и мягкое сердце.
«После таких слов трудно продолжать подозревать её. Да и вряд ли она стала бы лгать ребёнку, который даже речь толком не понимает».
В каком-то смысле он ощущал и лёгкий долг, ведь настоящим хозяином этого тела его душа всё же не была.
«Настоящий владелец тела, скорее всего, умер».
Немного поразмыслив, он в конце концов смирно устроился в мягких объятиях.
«Копить добродетель — тоже необходимое качество для божественного существа».
Он выдохнул крошечными ноздрями — фью, — приподнялся, слегка обнял Кристину за шею и короткими лапками похлопал её рядом с воротником.
— Ку. Куу-кьюк.
«Кхм. Не знаю, что именно случилось, но это не твоя вина. Так что выше нос».
Увидев, что делает малыш, Кристина слегка расширила глаза.
— Ты что, меня утеша■шь?
— Кьют.
Чтобы скрыть смущение, он ответил с бесстрастным видом, но Кристина звонко рассмеялась.
— Как же мог появить■я такой милый малыш?
— Кью-у? Кью!
«Я не пытался быть милым. Просто хотел сказать, что тебе незачем так изводить себя».
Это был расчёт: тому, кто должен был быть ему полезен, лучше находиться в хорошем состоянии, а не быть истощённым и разбитым.
Но Кристина лишь улыбнулась, держа в руках качающего головой дракончика.
— Благодаря те■е мне стало легче. Давай поладим, малыш.
— Кью-у!
«Да, будем ладить».
Кристине, видимо, показался милым такой бойкий ответ новорождённого дракончика, и она погладила его по голове.
Имуги стало довольно неловко от того, что кто-то умиляется ему и гладит по голове, будто он сделал что-то похвальное.
«Ч-чёрт. Как же лицо печёт».
Стыд резко поднялся изнутри, и при вдохе из носа вырвался писк.
Пи-ик.
Прожил он долго, но избегал не только людей, а даже других божественных существ, так что любые проявления близости давались ему плохо.
Соседский щенок справился бы и то лучше.
Тело у него стало маленьким и детским, но по сути он был взрослым божественным существом, и лежать в чужих руках, пока его гладят, в здравом уме было почти совестно.
«Спокойно. Я всего лишь помог. Она ведь вроде не плохая. И сильная».
Он отчаянно пытался это рационализировать.
Хотя, конечно, по большей части это было правдой.
В её объятиях он отчётливо ощущал силу, скрытую под мягкостью.
Хорошо отточенное и сдержанное давление.
Внутренняя мощь чувствовалась даже сильнее, чем у него в прежнем мире.
«Если такая окажется на моей стороне, выжить будет гораздо проще».
К тому же она, похоже, была в долгу перед настоящим владельцем этого тела. А к таким существам проявить немного доброй воли никогда не вредило.
Вдруг взглянув в сторону надгробия с эпитафией, он по-своему, с чувством долга, дал обещание погибшему ребёнку.
«Я буду благодарен тебе за эту жизнь. Покойся с миром».
Мысленно ещё раз помолившись за ребёнка, он задумался уже о более практических вещах.
Он не знал, как именно ожил с воспоминаниями о прошлой жизни, но одно помнил ясно: свою беспомощную смерть.
«Одной и той же ошибкой я больше не погибну».
Кольнуло.
Сердце, которое теперь уже не было пронзено копьём, всё равно будто заныло.
Имуги сам не заметил, как крепко сжал обе передние лапы.
Та боль, с которой разрывалась его душа.
Удар, который он больше никогда не хотел испытать.
«В этой жизни…»
Сжатые лапы напряглись ещё сильнее.
«По крайней мере, я не умру так же беспомощно, как тогда».
Стоило вспомнить, и несправедливость снова прокатилась по всему телу — от кончика хвоста до макушки.
До тысячи лет оставался всего один год.
Он мог вознестись и стать божественным драконом.
И когда его убили, когда он потерял всё, живя с единственным желанием, гнев и обида снова болезненно всколыхнули всё внутри.